Часть 1

Я не люблю фотографироваться. Пока ты пытаешься запечатлеть счастливый момент — момент уходит и уже не такой счастливый. Пока подберешь правильный ракурс, пока построишься под еще одного человека, если не один, и всё — ни счастья, ни момента. Да и фотографии получаются какими-то пустыми, плоскими, лишенными смысла. Точно также смысла лишены картинки из интернета, которыми у меня забит старый телефон. На этих картинках нет чего-то важного для меня. Но эти фотографии особенные. В них целый мир, существовавший до меня. На них люди которых я люблю и которые любят меня. Они живые. Иной раз сидишь и думаешь, что не может кусочек плотной бумаги, размером с мою же собственную ладонь, содержать кусочек души и дома. Но это приятное заблуждение. Пропахшая табачным дымом фотография лежит передо мной, а с неё на меня смотрит здоровый человек. Иронично, неправда ли? Курит и здоровый, надо же такое в одном предложении поставить. За спиной у человека кухонный шкафчик для посуды со стеклянной дверцей. Прикрученные к шкафчику полочки еще полупустые — наши с сестрами фотографии появятся здесь не раньше, чем через 6 лет. На дверце закреплены фотографии знакомых мне людей. На одной из них маленькая девочка, больно похожая на мою двоюродную сестру в детстве. Если бы я не рассматривала эти фотографии внимательно, то с уверенностью бы сказала что это она, но дата на снимке говорит об обратном. 14 января 1994. Один из последних, пожалуй наверное даже единственных, разов, когда дедушка ходил с бабушкой в театр. Он еще сидит завернувшись в банный халат, и курит. Если не приглядываться, то сигарету почти не разглядеть — просто надо знать, что искать. Дед очень доволен. Я нее знаю, была ли тому причина или просто так, потому что кто-то из его дочек делал снимок. Залысины на лбу еще не ушли глубоко, седина почти не тронула чёрные волосы. В узких карих глазах отражается вспышка фотоаппарата. Он счастлив. Я тоже. Смотря на эти фотографии я захлёбываюсь в слезах и соплях, но всё еще улыбаюсь. Сейчас я за 2000 километров от родного места и одна мысль, что больше я никогда не почувствую этого радостного чувства спокойствия и детской беззаботности легонько кололо в сердце. Рациональная часть последние несколько лет только и делает, что твердит о неизбежных переменах. Я это понимаю, но принимаю до сиз пор с трудом. Возможно головой я где-то в далекой галактике сражаюсь с ситхами; или ищу Демона-Пушку; или помогаю восстановить цивилизацию, после того, как все человечество обратили в камень; или лежу на траве наблюдая за звёздами в Ромашковой долине; или…или… Я где угодно, но не на своем месте. Последние несколько лет я так и провела. Именно поэтому я их запомню, как что-то теплое, как летнее рассветное солнце; мягкое, как прабабушкин платок; связанный с хорошими снами, как мой игрушечный песик, которого мне подарил папа. Фотография деда возвращает меня в реальность и от слез начинает болеть голова.