Глава I. Пробуждение в Аркенморе

Глава I. Пробуждение в Аркенморе

***

Я очнулся резко, будто меня просто швырнули сюда с размаху. Подо мной была сырая земля, листья и какие-то жесткие корни. Холод сразу впился в спину. Воздух спертый, влажный, пахнет мхом и чем-то соленым. В ушах стоял мерзкий звон, перед глазами все плыло, и первые пару секунд я вообще не мог понять, что происходит. А потом дошло главное. На мне ничего нет. Вообще. Я приподнялся и начал осматриваться по сторонам, все еще тупя после этого удара по голове, или что это вообще было. Но дело было не только в этом. Со мной самим тоже творилось что-то неладное. Внутри было странное чувство. Я замер, прислушался к себе и сразу же дернулся на шорох сбоку. В кустах кто-то был. Мелкий и быстрый, судя по звуку, он стремительно убежал, испугавшись меня раньше, чем я успел что-то предпринять. — Да что за черт... Перед глазами на миг что-то появилось. Не надпись. Просто будто зрение на секунду сбилось, и поверх обычной картинки мелькнуло что-то еще. Слабое, почти неуловимое. Я моргнул — и все пропало. Я поднялся осторожно, морщась от каждого камня и корня под ногами, и наконец нормально огляделся. Вокруг лес. Влажный, темный, заросший к черту. Под руками корни, рядом мох, папоротник, какая-то дрянь по колено. А между деревьями — камень. Светлый, ровный. Не природный. Тут явно было что-то еще до меня. И где-то недалеко шумело море. Мысли наконец начали собираться в более-менее внятную картину. Лес. Какие-то старые развалины. Берег рядом. А я стою посреди этого без вещей, без оружия и без малейшего понимания, кто или что вообще может здесь водиться. Вот это уже звучало по-настоящему плохо. Стоять столбом посреди леса было тупой идеей. Тем более я вроде бы в самом начале видел что-то странное. Не то интерфейс, не то просто какой-то сбой в зрении. Если меня и правда занесло в мир игры, то надо хотя бы осмотреться и подобрать всё, что может пригодиться. Я сделал несколько осторожных шагов, постоянно косясь по сторонам. Под ногами тут же попалась ветка, длинная и вроде крепкая. Я поднял ее почти не думая — просто потому, что с пустыми руками здесь оставаться совсем не хотелось. Сделав еще пару шагов, я заметил,       что среди корней и мха местами торчит каменная кладка. Не просто обломки, а что-то старое, давно вросшее в землю. Я присел у одного из таких камней и машинально тронул рукой толстую лозу, тянувшуюся по стволу рядом. И в этот момент меня будто что-то ударило в голову. Лоза. Крепкая. Волокнистая. Если подсушить — пойдет на перевязку или крепеж. Я резко отдернул руку и уставился на нее, будто она только что сделала что-то без моего ведома. — Это еще что было?.. Сердце застучало быстрее. Я осторожно коснулся лозы снова. Лоза. Натуральное волокно. Подходит для временного крепежа. Голос. Женский. Спокойный. Ровный, чистый. Может, это интерфейс — виртуальный помощник, который подсказывает, как использовать местные «материалы»? Я застыл на корточках, буравя взглядом лозу. Потом заставил себя коснуться одного листа. Опять. Лист. Не ядовит при касании. Быстро вянет. Годится для временной обмотки. Я медленно выдохнул. Ладно. Допустим. Я поднял взгляд по сторонам уже совсем иначе. Если эта штука и дальше будет так работать, то, может, я не сдохну в первый же день. Теперь я двигался медленнее. Уже не просто озираясь, а специально выискивая всё, до чего можно дотянуться и что может оказаться полезным. Раз уж в голове завелся этот странный спокойный голос, грех было не выжать из него хоть какую-то пользу. У ближайших корней из земли торчал светлый камень. С виду обычный обломок, но слишком уж ровный. Я наклонился, тронул его пальцами. Камень. Фрагмент старой кладки. Прямой пользы почти нет. Я хмыкнул. Я ковырнул землю рядом носком ноги и пошел дальше. Через пару шагов заметил еще одну штуку — что-то светлое, наполовину вдавленное в грязь и листья. Сначала подумал, что кость. Потом присел, вытащил и уставился внимательнее. Осколок. Светлый, гладкий, с тонкими выцветшими линиями по поверхности. Не камень. И не просто кость. Что-то обработанное. Старое. Я сжал его в пальцах. Фрагмент древнего обработанного материала. Кромка пригодна для резки мягких волокон, коры, лозы. Возможна часть инструмента, украшения или вставки. Я повертел осколок в руке. Он и правда сидел неудобно, но один край был достаточно острым, чтобы хотя бы не рвать лозу руками как идиот. — Уже лучше, — пробормотал я себе под нос. Я сделал еще несколько шагов и почти сразу заметил темный плоский камень, застрявший в траве у старой кладки. Поднял, провел большим пальцем по краю и тут же поморщился — острый. Камень. Кромка пригодна для грубой резки и скобления. — Ну вот. Еще полезная вещь. Теперь у меня в распоряжении были несколько предметов: палка, острый камень и светлый осколок. Конечно, это не самый лучший набор, но лучше, чем вообще ничего. Если выбирать между «жалким набором» и «абсолютной пустотой», первый вариант выглядит лучше. Я покрутил осколок в пальцах, крепче сжал палку и снова огляделся по сторонам. Ладно. Я вернулся к той самой лозе и на этот раз уже не просто потрогал ее, а взялся всерьез. Потянул. Лоза затрещала, дернулась и наконец сдалась, едва не хлестнув меня по руке. — Твою ж... Я перехватил ее поудобнее и осмотрел. Длинная. Грубая. Местами волокна уже лезут, но на первое время сойдет. Лоза. Пригодна для временного крепежа. — Да понял уже. Сам не заметил, как начал отвечать этому голосу в голове. Потом я занялся листьями. Сорвал несколько самых крупных, плотных, стараясь не брать совсем уж рвань. Один лист тут же сложился пополам и треснул по жиле. — Отлично. Просто отлично. Со вторым получилось лучше. Я зажал палку под мышкой, сунул осколок в руку и кое-как начал нарезать лозу на куски покороче. Получалось паршиво. Осколок вроде резал, но в ладони сидел неудобно, пару раз я чуть не полоснул себя по пальцам. На третьей попытке все же приноровился, и дело пошло чуть лучше. Рядом, у низкого куста, я заметил мелкие темные ягоды. Сначала просто хотел пройти мимо, но потом все же присел и коснулся одной пальцем. Ягода. Слабая токсичность. Я сразу убрал руку. — Ну хоть не сожрал. На вид они были самыми обычными. Я сорвал один широкий лист, скинул на него несколько ягод и осторожно завернул краями, чтобы сок не размазался по пальцам. Пока не еда. Но кто знает, для чего еще эта дрянь может пригодиться. Я еще раз посмотрел на свернутый лист с ягодами. Нормальный человек, наверное, просто выбросил бы эту дрянь и пошел дальше. И, может, был бы прав. Но я уже понял, что лес вокруг — не то место, где можно воротить нос от всего подряд. Я развернул лист, выбрал одну ягоду и сжал ее пальцами. Кожица лопнула почти сразу, на коже остался темный сок. Ягода. Слабая токсичность. Это я уже слышал. Я поднес палец к лицу и на секунду замер. Идея была откровенно паршивая. Но лучше крошечная проба сейчас, чем потом сожрать горсть на голодный желудок и свалиться где-нибудь под кустом. Я очень осторожно попробовал каплю сока языком. Горечь ударила сразу. Рот будто стянуло, по языку пошло онемение, горло как будто сжалось. Лицо сморщилось, я уже собирался сплюнуть и мысленно обматерил себя за эту гениальную затею, как вдруг следом пришло еще одно ощущение. Волной. Сначала мерзкий вкус и легкая дурнота. А потом будто кто-то изнутри подкинул в кровь жар. Сердце стукнуло сильнее. В голове на миг прояснилось. Усталость, которая висела с самого пробуждения, чуть отступила. Не исчезла совсем, но меня будто встряхнуло изнутри и собрало. Я замер, прислушиваясь к себе. Токсичная дрянь — да. Но не только. Пальцы все еще слегка покалывало, язык немел, зато тело при этом будто поймало короткий толчок бодрости. Даже дыхание на пару секунд стало ровнее. Я сплюнул в сторону и вытер рот тыльной стороной ладони. — А вот это уже интересно... В голове почти сразу прозвучал тот самый спокойный женский голос: Ягода. Слабая токсичность. В малой дозе оказывает стимулирующий эффект. Возможен слабый восстановительный эффект. Я несколько секунд молчал, глядя на ягоду у себя в пальцах. — А можно было это сказать до того, как я это проверил на себе? Голос, разумеется, не ответил. Я присел на корточки и еще раз прислушался к ощущениям. Картина вырисовывалась такая. Если сожрать много — скрутит, и, скорее всего, всерьез. А вот маленькая доза не просто не вырубала сразу, а еще и бодрила. Может, даже слегка снимала слабость. Не лечила по-настоящему, конечно. Но если надо дотянуть, собраться или выжать из себя еще немного — уже полезно. Я аккуратно завернул их обратно в лист и убрал отдельно от остального. Пусть будут при мне. Когда я с этим закончил, снова взялся за то, что уже насобирал. Сначала я занялся палкой. Повертел ее в руках, примерился, попробовал на вес. Длинная, более-менее ровная, на одном конце даже есть удобное утолщение. Если прижмет, можно и врезать. Потом взял лозу, несколько кусков покороче, и попытался приладить светлый осколок к концу палки. С первой попытки вышла полная ерунда. Осколок сел криво и почти сразу съехал. Со второй — не лучше. Я уже начал злиться, перехватил всё поудобнее, сильнее затянул лозу, и наконец добился того, чего хотел. Получилось уродливо. Но держалось. Я покрутил палку в руке, осторожно ткнул острием в землю, потом еще раз. Осколок вроде не выпадал. — Сойдет, — пробормотал я. До копья эта штука не дотягивала. До ножа тоже. Но теперь у меня была хотя бы не просто дубина, а что-то, чем можно ткнуть, подцепить, резануть или держать дистанцию. Потом я занялся листьями. После недолгих мучений кое-как примотал несколько штук лозой, соорудив себе подобие набедренной повязки. Выглядело это, конечно, убого. Держалось тоже на честном слове. Но идти дальше совсем голым не хотелось, и уже за одно это я был готов простить конструкции ее уродство. Воин, мать его. Палка с примотанным осколком, ядовитые ягоды в листе и одежда из кустов. Осталось только корону из веток на башку напялить для полного величия. Я перехватил палку поудобнее, собрал остальное и снова посмотрел в сторону старых камней между деревьями. Ладно. Теперь у меня хотя бы были палка, резак и что-то похожее на одежду. Уже не совсем беспомощный кусок мяса посреди леса. Можно было идти дальше и смотреть, что за руины тут вообще вросли в эту чащу. Я пошел к старым камням между деревьями. Под ногами все чаще попадались плиты, почти ушедшие в мох и грязь. Лес давно врос в руины, но камень все равно лез в глаза — слишком ровный, слишком чужой для обычной чащи. Чем ближе я подходил, тем яснее становилось: это не просто обломки. Здесь когда-то был большой город. Впереди показались остатки двух арок. За ними чернел провал, уходящий вниз. Изнутри тянуло сыростью, холодным камнем и затхлой водой. Подземелье, значит. Я остановился у самого входа, всмотрелся в темноту — и в этот момент оттуда что-то вылетело. Я дернулся слишком поздно. Что-то живое ударилось по плечу и шее, коготками царапнуло кожу и тут же ушло вверх. Я шарахнулся назад, вскинул палку и только через секунду понял, что это была летучая мышь. Вот же дрянь. Контакт длился одно мгновение, но этого хватило. Голову будто коротко прострелило изнутри, перед глазами все дернулось, и мне в сознание разом ввалилось чужое знание о ближайшей пещере. Не карта. Просто резкий комок воспоминаний, которые я не успел ни принять, ни оттолкнуть: своды, каменный проход вниз, сырость, подземная вода где-то рядом, еще один ход в стороне. Я резко схватился за край старой кладки, чтобы не потерять равновесие. Несколько секунд меня мутило, будто в голову запихнули что-то чужое и лишнее. Да что со мной вообще творится... Потом отпустило. Не до конца, но достаточно, чтобы снова нормально стоять на ногах. Теперь я уже смотрел в темноту иначе. Под руинами и правда была пещера. И мышь каким-то образом успела передать мне кусок того, что знала сама. В голове почти сразу прозвучал спокойный женский голос: Краткий физический контакт может вызвать неполную передачу воспоминаний. Я провел пальцами по царапине на шее. Значит, эта странная сила опять сработала сама, без моего спроса. Я еще раз посмотрел в черный провал под аркой. Ладно. Я постоял у входа еще несколько секунд, прислушиваясь к себе. Муть в голове почти сошла, дрожь в руках тоже. Значит, идти можно. Не сказать, что хотелось, но выбора у меня все равно было немного. Снаружи лес, внутри руины. И если уж рисковать, то хотя бы там, где есть шанс найти что-то полезное. Я крепче сжал палку и шагнул под арку. Сразу стало холоднее. Свет снаружи еще доставал сюда, но уже едва-едва. Под ногами лежали кривые плиты, местами целые, местами треснувшие. Между ними торчали корни, будто лес и сюда успел запустить свои пальцы. Я шел медленно, проверяя палкой каждый подозрительный участок. Очень не хотелось улететь в какую-нибудь дыру, потому что «ну там вроде ровно было». Проход уходил вниз не резко, а постепенно. Сначала просто под уклон, потом ступени. Старые, широкие, сточенные временем. Некоторые сколоты, некоторые держались крепко. Значит, это место когда-то строили всерьез. Чем глубже я спускался, тем сильнее менялось ощущение вокруг. Снаружи был лес, пусть и чужой. Здесь — уже нет. Здесь камень давил иначе. Тишина здесь была другая. Глухая, безжизненная. Казалось, что место давно опустело, но еще не осознало этого до конца. Я остановился на очередной ступени и вгляделся вперед. Дальше проход чуть расширялся. По бокам угадывались стены с остатками кладки, а впереди было что-то вроде небольшой площадки или зала. Свет туда доходил совсем плохо, но очертания читались. Нормально. Значит, не ползу в ловушку, где меня сожрут и даже развернуться не дадут. Я спустился ниже и наконец вышел в первый подземный зал. Небольшой, по сравнению с тем, что могло быть дальше. Каменный пол, треснувшие плиты, осыпавшийся угол у дальней стены и остатки двух колонн по краям. Когда-то здесь, похоже, был нормальный проход, может, даже часть входной галереи. Сейчас все выглядело так, будто время просто жрало это место по кускам. Я провел ладонью по стене рядом. Холодный камень. Сырой. На пальцах осталась пыль и мелкая крошка. Камень. Древняя обработанная кладка. Изношена временем и влагой. — Без тебя вижу, — пробормотал я. Голос, как всегда, ничего не ответил. Я двинулся дальше по залу, внимательно глядя под ноги. У дальней стены лежал свежий на вид завал из плит и обломков. Обвал, вероятно, произошел недавно, руины продолжают разрушаться. У самого края завала что-то слабо блеснуло. Я сразу присел. Между пылью, мелкими камнями и старой трухой действительно торчал какой-то предмет. Узкий. Темный. Не просто кусок стены. Я осторожно расчистил место рукой и вытащил находку наружу. Небольшая вещь из темного металла и светлого камня. Что-то среднее между амулетом, печатью и непонятным ключом. Слишком аккуратная, чтобы быть мусором. Слишком целая для случайного обломка. Я сжал ее в пальцах. Древний предмет доступа. Связан с запирающими механизмами или внутренними узлами комплекса. Состояние нестабильное, но функциональность частично сохранена. Я замер. — Так... — тихо выдохнул я и снова посмотрел на находку. Ключ? Печать? Пропуск? До конца я не понял, но суть была ясна: штука не декоративная. Она для чего-то здесь нужна. И, скорее всего, не просто так валялась у завала. Я поднял взгляд на плиты перед собой. Если эта вещь связана с внутренними узлами комплекса, значит, дальше в руинах есть что-то, что до сих пор может на нее откликнуться. Мысль была одновременно хорошая и тревожная. Хорошая — потому что мертвые руины вдруг переставали быть совсем уж мертвыми. Тревожная — потому что всё, что в таком месте до сих пор «может откликнуться», редко оказывается безобидным. Я не торопился. Сначала еще раз оглядел зал целиком, уже внимательнее. Слева уходил узкий проход. Почти не заваленный, но такой темный, что дальше пары шагов там уже ничего не разберёшь. Справа тянуло сыростью сильнее, и оттуда доносился слабый плеск воды. Передо мной лежал завал, из которого я только что вытащил эту древнюю штуку. Я посмотрел на находку еще раз и сжал ее в пальцах крепче. Эта вещь была частью самого места. А значит, дальше в руинах наверняка есть что-то, что с ней связано. Я медленно поднялся и прислушался. Тихо. Слишком тихо. Потом справа опять раздался звук. Короткий. Будто кто-то задел воду или переступил по мокрому камню. Я сразу развернулся туда, перехватил палку и замер. Вот это уже совсем не радовало. До этого руины были просто древней дырой в земле. Неприятной, темной, но все еще пустой. А если там что-то двигалось, значит, я здесь не один. Несколько секунд ничего не происходило. Только где-то дальше капала вода. Я уже начал думать, что мне показалось, когда по коже вдруг снова прошел тот самый мерзкий холодок — не от воздуха, а будто изнутри. Я даже не сразу понял, что изменилось. Просто в какой-то момент ощутил: на меня кто-то смотрит. Не глазами. Из глубины руин. Я медленно выпрямился, стараясь не делать резких движений. Сердце стукнуло тяжелее. В руке было кривое самодельное копье. Кто-то внизу уже знал, что я здесь. Не увидел. Не услышал. Именно нащупал какой-то неизвестной мне еще силой. Голос прозвучал прямо в голове. Старый, низкий, сухой, будто им слишком давно не пользовались. — Ты здесь. Повисла короткая пауза. В ней не было прямой угрозы. Потом голос снова коснулся сознания: — Подойди ближе. И еще через миг, уже тише: — Я слишком давно не чувствовал здесь никого живого. В голове почти сразу прозвучал спокойный женский голос: Зафиксирован внешний мысленный контакт. Источник — глубинная область комплекса. Я медленно перевел взгляд к правому проходу, откуда тянуло водой и сыростью. Прекрасно. Внизу сидело что-то разумное. Оно уже дотянулось до моей головы и теперь звало меня к себе. Ладно. Значит, сначала надо хотя бы понять, кто это. Я двинулся к правому проходу, откуда тянуло сыростью. С каждым шагом плеск становился отчетливее. Воздух там был холоднее, и дышать им почему-то было тяжелее. Проход быстро сузился. Стены здесь уже меньше походили на развалившиеся руины и больше — на старую подземную кладку. Камень ровнее, швы глубже, местами под ногами даже сохранились ступени, хоть и сточенные временем. Я шел медленно, проверяя палкой пол перед собой. Под ногами хлюпало. Еще немного — и подошвы ушли в холодную воду. Неглубоко, по щиколотку, но приятного мало. Голос из глубины больше не говорил, но я все равно чувствовал его присутствие. Просто чужое внимание. Оно не давило впрямую, но от него хотелось держать палку покрепче. Коридор вывел меня в затопленную камеру. Невысокий свод, черная вода, куски камня у стен, старый мусор, нанесенный сюда за черт знает сколько лет. У дальней стороны виднелась полуобрушенная арка, а за ней проход уходил еще глубже. Я остановился и прислушался. Тихо. Только редкая капель, слабый плеск и мое собственное дыхание. Потом по коже снова прошел холодок. На этот раз другой. Не от страха и не от воды. Будто я подошел слишком близко к чему-то, что очень давно не должно было быть живым. Я медленно повернул голову и провел ладонью по стене у входа в камеру. Камень под пальцами был не просто сырым. В нем чувствовалось что-то еще. В голове сразу прозвучал спокойный женский голос: Следы старого магического защитного барьера. Ослаблены, но не разрушены. Я убрал руку. Значит, мне не показалось. Это место до сих пор что-то держало. Я перевел взгляд дальше, за арку. Там, в темноте, ощущение становилось сильнее. Старый голос снова коснулся сознания. Все так же негромко, но теперь яснее, будто расстояние между нами стало меньше. — Еще немного. Теперь было уже ясно: где-то впереди сидело нечто разумное, а весь этот путь вокруг был больше похож на подход к старой темнице, чем на обычные развалины. И если я уже дошел сюда, назад разворачиваться было поздно. Я пошел дальше, под арку. За ней коридор вывел меня на круглую каменную площадку. Она была врезана прямо в скалу, будто это место делали отдельно от всего остального. Пол здесь сохранился лучше, чем наверху: ровные плиты, стертые линии по краям, остатки какого-то круга или узора, почти съеденного временем. Воды было меньше, только тонкая пленка у стены и редкие темные лужи в трещинах. И прямо передо мной стояла плита. Вбитая в проход дальше. Массивная, темная, вся в трещинах, но все еще целая. По краям шли выцветшие линии, слишком ровные для случайных сколов. Когда-то здесь явно было что-то вроде запирающего механизма, и сейчас от него остались только обломки. Я замер и уставился на эту штуку. Я медленно подошел ближе. Чем меньше между нами оставалось расстояния, тем сильнее становилось то самое чувство давления. Будто по ту сторону камня сидело что-то огромное и молчаливое, и я уже был слишком близко. Старый голос в голове больше не звал. Просто ждал. Я присел у края плиты и провел пальцами по выщербленному камню. Холодный. Шершавый. И под этим холодом — что-то еще, еле живое. Запирающая конструкция. Сильно повреждена. Следы старой магической фиксации сохраняются. — Ну кто бы сомневался... Я вытащил ту самую найденную штуку и повертел ее в пальцах. Темный металл, светлый камень, странная форма. Она потеплела. Совсем чуть-чуть, но я это заметил сразу. Я нахмурился, поднес ее ближе к плите — и внутри камня что-то слабо отозвалось. Будто два старых механизма узнали друг друга спустя черт знает сколько лет. Вот это уже было серьезно. Я присмотрелся к центру плиты внимательнее. Среди трещин и грязи угадывалось углубление. Очень уж похожее на посадочное место. Как будто эта штука когда-то должна была вставляться сюда. — Значит, ты отсюда, — тихо сказал я, больше себе, чем кому-то еще. Женский голос сразу подтвердил: Предмет доступа. Высокая вероятность сопряжения с локальным запирающим узлом. Я сжал находку крепче. Очень хотелось сразу попробовать. И так же сильно не хотелось делать это наугад, потому что в таких местах «проверить, что будет» обычно заканчивается очень паршиво. Старый голос наконец снова прозвучал в голове. Негромко, почти вполсилы, но теперь в нем было что-то другое. Не просто ожидание — напряжение. — Да... ближе. Я медленно выдохнул и снова посмотрел на углубление в центре. Если вставить предмет — что-то произойдет. Это было уже почти очевидно. Вопрос только в том, что именно. Откроется путь? Сработает остаток механизма? Или я, как последний идиот, сам сорву какую-нибудь древнюю печать и выпущу наружу то, чему лучше было бы и дальше сидеть за камнем? Я стоял на круглой площадке посреди мертвого подземелья, босыми ногами в ледяной воде, с кривой палкой в руке и древним ключом у самой темницы чего-то разумного. Картина, конечно, просто великолепная. Я решил, раз уж я дошел сюда, отступать в двух шагах от ответа было уже поздно. Я поднял предмет и медленно поднес его к углублению в плите. Подошел он почти идеально. Сначала ничего не произошло. Потом внутри камня что-то глухо отозвалось. По плите пошла дрожь — слабая, но тяжелая, будто глубоко под ней сдвинулся с места огромный старый механизм. По трещинам пробежали тусклые линии. Не яркий свет, а бледное, больное свечение, которое то вспыхивало, то гасло, словно сама печать держалась уже из последних сил. В голове сразу прозвучал спокойный женский голос: Сопряжение с запирающим узлом подтверждено. Конструкция нестабильна. — Да это я уже понял... Плита загудела сильнее. Где-то в глубине камня что-то скрежетнуло так, что у меня зубы свело. Я инстинктивно отступил на полшага. Старый голос за дверью больше не говорил. Ждал. И это почему-то нервировало сильнее всего. Скрежет стал громче. Плита дрогнула еще раз, потом медленно, с таким усилием, будто само место не хотело этого делать, начала сдвигаться в сторону. Из щели ударил сухой древний воздух — не затхлый, как в коридорах до этого. С запахом старого камня, металла и чего-то еще, что я не смог сразу назвать. За плитой был не узкий проход и не очередной коридор. За ней открывался огромный подземный зал. Я увидел кусок каменного пола, остатки выжженных кругов, вбитые в скалу ржавые кольца и уходящие в темноту толстые цепи. Я сделал еще шаг, вглядываясь в полумрак. Там, в середине, лежит он.