Не перепутай!

      Лето выдалось душным, но на Гриммо, 12, даже июльский воздух, казалось, пропитывался вековой пылью и затхлостью магии. Элеонора Вэнс, поправив мантию, сделала глубокий вдох и шагнула вслед за тетей через порог.       Гриммо-12 не любил гостей, да и в принципе вообще никого не любил. Старые половицы скрипели под чужими шагами с нескрываемым раздражением, шторы задерживали солнечный свет, будто пытались уберечь дом от лишних глаз, а воздух здесь казался густым и неохотно пропускал легкие.       Даже время на Гриммо текло иначе: медленно, вязко, с оглядкой на столетия, проведенные в гордом одиночестве. Но Ордену было все равно. Все приходили, рассаживались на скрипучие стулья, грели руки о горячие кружки, и дом, скрепя сердцем, терпел.       Портрет Вальбурги Блэк был как старая рана, которая никогда не заживает до конца, постоянно напоминает о себе и кровоточит при любом неосторожном движении. Ее голос прорезал тишину прихожей с точностью бритвы: визгливый, ядовитый, отточенный годами чистокровного превосходства. - Грязнокровки, предатели крови, как посмели вы осквернить дом Блэков своими... - Добрый вечер, Вальбурга, - ровно произнесла величавая женщина, проходя мимо.       Против спокойствия Эммелины Вэнс даже леди Блэк была бессильна. Колдунья не повышала голоса, не делала резких движений, а просто стояла и смотрела на портрет с той уверенностью, которая не нуждается в подтверждениях. Портрет на секунду поперхнулся, словно наткнулся на невидимую стену, и продолжил уже тише, но скорее по инерции, чем от злости.       На тете был дорожный плащ изумрудного цвета, идеально скроенный по фигуре, и величественная шаль с длинной бахромой, небрежно, но с безошибочным изяществом накинутая на плечи.       Элеонора, стараясь не глазеть по сторонам, последовала за женщиной вниз по лестнице. Ей было восемнадцать, но здесь, в штаб-квартире Ордена, брюнетка чувствовала себя первокурсницей, впервые переступившей порог Ильверморни . Хотя там было светло, просторно, и стены дышали историей, а не пылью и подозрением.       Орден собрали совсем недавно, и это был ее первый визит на Гриммо. Что-то вроде официального подтверждения членства.       Сама она была не из тех, кто ищет приключений. Вэнс научилась делать выводы, следовать фактам и только потом действовать. А факт был прост: она здесь новенькая, и ей предстояло заслужить право стоять в одном ряду с этими людьми.       Эммелина бросила быстрый взгляд на племянницу и улыбнулась по-доброму, с той тихой теплотой, которую редко кто видел за пределами их семьи. Элеонора попыталась улыбнуться в ответ, но вышло нервно. Тетя легонько коснулась ее плеча кончиками пальцев. - Не бойся, Элли. Они шумные, но добрые.       Элеонора кивнула, хотя слово "добрые" в применении к группе закаленных боевых магов звучало странно. Но тетя никогда не говорила того, в чем не была уверена.       Они спустились в подвал. Кухня оказалась набита битком, человек двадцать, не меньше. Гул голосов, запах свежего хлеба и магические лампы, отбрасывающие теплый свет на каменные стены. Это было местом, где люди собирались не для того, чтобы произвести впечатление, а для того, чтобы выжить. И, может быть, именно поэтому даже Гриммо, нехотя, но принимал эту кухню такой, какая она есть.       Элеонора замерла на нижней ступеньке, пытаясь сориентироваться. Грюм и Кингсли о чем-то спорили у дальнего конца стола, и их низкие голоса перекрывали общий шум, а магический глаз Грюма вращался с бешеной скоростью, ни на секунду не замирая. Тонкс жестикулировала так активно, что чуть не опрокинула чью-то кружку. - ...Уверен, что патрулирование в Косом переулке не привлечет лишнего внимания? - донесся обрывок фразы.       Люпин, усталый и задумчивый, слушал Артура Уизли, который что-то увлеченно рассказывал про розетки. Казалось, только эти двое могли обсуждать розетки в маггловских домах, пока на каждом шагу поджидала опасность. - Артур, дорогой, передай тот бокал, - улыбнулась Молли Уизли, полноватая ведьма с такими же рыжими, как у половины присутствующих, волосами. - Если этот дом не перестанет меня душить, я реально стану серийным убийцей! - провозгласил Сириус Блэк, развалившись в кресле с бокалом огневиски. - Мам! - раздался девичий крик. - Рон снова съел все печенье! - Я был голоден, тебе, что, жалко?! - донеслось в ответ.       Элеонора насчитала как минимум пятерых рыжих, не считая мистера и миссис Уизли. Одна девушка и четверо парней с медными волосами разных оттенков, все что-то обсуждали, перебивали друг друга и смеялись. Один из них, парень младше ее года на три, сидел за столом и с набитым ртом пытался что-то сказать девушке с пышными каштановыми волосами. Та, закатив глаза, что-то быстро ему отвечала, то и дело поглядывая на вошедших.       А у стены, отдельно от остальных, стояли двое рыжих. Абсолютно идентичные близнецы. Элеонора заметила их не сразу, так как они держались немного в тени, словно что-то задумали. Рыжие волосы, веснушки, одинаковые полуулыбки и блестящие глаза, в которых читалось что-то опасное. Близнецы. Она слышала о них от тети, лишь мельком и в контексте "держись от них подальше, если не хочешь оказаться в неловком положении".       Тогда она не придала этому значения, а сейчас, кажется, начала понимать. - Аластор, Кингсли, - Эммелина кивнула мужчинам, проходя к столу. - Мой брат прислал письмо с севера Америки. Там все стабильно.       Пока тетя переключалась на дела Ордена, Элеонора осталась стоять у двери, не зная, куда деться. Она чувствовала на себе любопытные, оценивающие и равнодушные взгляды, что было нормально. Она здесь новенькая.       Она подняла глаза и наткнулась на взгляд близнецов. Один из них смотрел на нее прямо, а второй вполоборота, будто что-то обсуждал с Сириусом. Элеонора отвела глаза первой. - Смотри, Фордж, - раздался голос справа. - Кажется, у нас пополнение. - Вижу, Дред. И явно заблудившееся пополнение. Вон как на нас таращится.       Они уже стояли перед ней. Элеонора не заметила, как они пересекли комнату, может, она слишком сильно уставилась в пол, а может, они просто умели двигаться бесшумно. Оба смотрели на нее с одинаковыми полуулыбками, и она понятия не имела, кто из них кто. - Добро пожаловать в дом... - начал один, склонив голову. -...Который ненавидит тебя ещё до того, как ты открыла рот, - подхватил второй, кивая в сторону потолка, откуда все еще доносилось глухое бормотание Вальбурги.       Элеонора выпрямилась. Тетя говорила ей держаться с достоинством и не позволять себя смутить. Она не была уверена, что справится, но попытаться стоило. В конце концов, она была Вэнс, а они не отступали так легко. - Я Элеонора Вэнс, - произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем она себя чувствовала. - Племянница Эммелины и член Ордена Феникса.       Близнецы переглянулись. Этот короткий обмен взглядами длился не дольше секунды, но девушка заметила, как что-то неуловимо изменилось в их позах. Они будто стали воспринимать ее чуть серьезнее или, наоборот, чуть интереснее. - О, член Ордена? - протянул тот, что стоял чуть ближе. В его голосе не было насмешки, скорее удивление, приправленное долей любопытства. - Сочувствуем. - Или завидуем. Еще не решили, - закончил тот, что был справа. - А мы уж подумали, что ты просто забрела на огонек. - Или потерялась по дороге, - добавил второй, пожав плечами. - Тоже вариант.       Элеонора не поняла, шутят они или проверяют ее на прочность. Взгляды у них были разные: один смотрел с легким прищуром, будто разгадывал ребус, другой открыто и чуть насмешливо, но без злости. Она просто кивнула и перевела взгляд на стол, где тетя уже раскладывала какие-то пергаменты. Пальцы у девушки слегка дрожали, и она спрятала руки в складках мантии. - Слушай, - голос одного из близнецов стал чуть тише. - Ты всегда такая серьезная, или это мы на тебя так действуем?       Она подняла глаза. Тот, что стоял справа, чуть склонил голову набок, разглядывая ее с каким-то новым, более внимательным выражением. - Просто... - Элеонора запнулась, почувствовав, что сейчас ляпнет что-то не то, но все же решилась. -... Я вас не различаю.       Тишина длилась ровно три удара сердца. Элеонора уже пожалела, что сказала это, но потом близнецы расхохотались, как будто это была самая забавная вещь, которую они слышали за сегодня. Их смех не был насмешливым, скорее искренним, и это почему-то сразу сбило часть напряжения. - Не различает нас, - повторил парень слева , вытирая выступившую слезу. - Это ж надо. - Джордж, я обижен до глубины души, - провозгласил тот, что справа , прижав руку к груди с театральным страданием. Его голос чуть дрожал от сдерживаемого смеха. - Я Фред, между прочим, - парировал первый, тут же сбивая пафос брата. - А я, значит, Джордж? - уточнил второй, притворно нахмурившись. - Нет, ты Фред, - А ты тогда Джордж? - Я? Я вообще Перси.       Элеонора моргнула. Она не знала никакого Перси, но была почти уверена, что это имя не подходит ни одному из них. Девушка не понимала, почему они вдруг заговорили о ком-то постороннем, но было в их игре что-то домашнее, как будто они позволили ей заглянуть в их внутренний мир хотя бы на секунду. Брюнетка поймала себя на том, что уголки ее губ предательски тянутся вверх.       Рыжая девочка, которую Элеонора позже опознала как Джинни, проходя мимо с пустыми кружками, бросила на нее быстрый сочувственный взгляд. - Не парься, - шепнула она, едва заметно улыбнувшись. - Их почти никто не различает, да даже мама иногда путает. Просто называй обоих "близнецы".       Элеонора кивнула, чувствуя благодарность за эту маленькую порцию нормальности. - Могу я называть вас "близнецы"? - осторожно спросила Элеонора, поворачиваясь обратно к рыжим парням. - Можешь, - великодушно разрешил тот, кого она мысленно назвала "левый" . - Но учти, - подхватил "правый" , поднимая указательный палец, - мы будем знать, что ты нас не уважаешь. - И будем тихо страдать в уголке, - добавил первый, изобразив скорбь и прижав ладонь ко лбу. - Очень громко страдать, - уточнил второй. - С драматическими паузами.       Элеонора посмотрела на них, потом на свои руки, потом снова на них. Кареглазая вдруг поняла, что впервые за этот вечер не чувствует себя чужой. - Вы и так громкие, - заметила она тихо. - Даже когда не страдаете.       Близнецы замерли. На их лицах одновременно появилось одинаковое выражение, напоминающее что-то между удивлением и одобрением. А потом они снова улыбнулись, но уже иначе: без подколов, почти тепло. - Ладно, Вэнс, - сказал "левый", хлопнув ладонью по косяку. - Ты прошла первый уровень. - Осталось еще семь, - подмигнул "правый". - Но мы в тебя верим.       Парни развернулись и ушли в сторону стола, оставив Элеонору стоять все там же, у двери. Отличалось лишь чувство, что она только что сдала какой-то странный экзамен. - Элли, - раздался спокойный голос Эммелины с другого конца стола.       Тетя сидела рядом с Люпином и Кингсли, шаль сползла с одного плеча, открывая изумрудный рукав плаща. Она смотрела на племянницу с мягкой усмешкой, с которой взрослые смотрят на детей, попавших в неловкую, но безобидную ситуацию. - Иди сюда, - женщина кивнула на свободное место рядом с собой. - Сядем вместе. От этих двоих у меня уже голова болит, а я здесь всего пятнадцать минут.       Элеонора с облегчением двинулась к тете, чувствуя на себе взгляды близнецов. Она села, поправила мантию и только тогда позволила себе выдохнуть. Под столом она незаметно сжала и разжала пальцы, ладони вспотели. - Неплохо держалась, -шепнула Тонкс с другой стороны стола, ее волосы на секунду стали ярко-розовыми, будто в знак одобрения. - Спасибо, - так же тихо ответила Элеонора.       Сириус Блэк, развалившийся в кресле с бокалом огневиски, хрипло рассмеялся и повернулся к Молли: - Может, начнем уже? А то эти двое распугают нам всех новобранцев до того, как мы успеем их использовать.              Молли Уизли, взглянув на часы, поднялась из-за стола. - Дети, наверх. Быстро. Рон, бери печенье, только не рассыпь по лестнице. - Но мам! - начал было Рон. - Наверх, я сказала. Это не детские игры.       Джинни, закатив глаза, потянула брата за рукав. Кудрявая девушка и близнецы последовали за ними. Дверь за ними захлопнулась, и кухня стала тише. Остались только члены Ордена.       Собрание началось. Кингсли развернул пергамент с картой патрулей, и его низкий, спокойный голос заполнил кухню. Он говорил о перемещениях Пожирателей смерти в северных графствах, о пропавших без вести магглорожденных и о том, что Ордену нужно больше глаз в Косом переулке. Грюм, сидевший напротив, то и дело вставлял свои замечания, каждое из которых звучало как приговор.       Люпин устало потер переносицу. Под его глазами залегли тени, а в жестах чувствовалась та сдержанная усталость, которая бывает у людей, давно забывших, что такое полноценный сон. Он почти не участвовал в спорах, только слушал и иногда кивал, когда соглашался.       Элеонора старалась слушать внимательно. Она выпрямилась на стуле, сложила руки на коленях и смотрела на Кингсли, стараясь запомнить каждое имя, каждое место, каждую дату. Это был ее первый шаг в большую игру, и она не хотела выглядеть глупо. Но краем глаза она все равно следила за дверью, за которой подозрительно двигались тени. Она сделала вид, что не замечает.       Прошел час, кружки опустели, а Кингсли все еще водил пальцем по карте. Говорили о защитных чарах на Гриммо, о новых подозрениях в Министерстве и напомнили, что Сириусу нельзя выходить на улицу. Кто-то упомянул имя Северуса Снейпа, и в воздухе повисла холодная тишина. Люпин помрачнел, Грюм скривился, а Блэк едва не разбил свой бокал.       Элеонора не поняла, о чём речь, но почувствовала, как напряжение сгустилось до предела. Она перевела взгляд на дверь и снова наткнулась на движение.       Вскоре собрание закончилось, и кухня опустела так же быстро, как и наполнилась. Кто-то забыл свитер на спинке стула, а чьи-то пергаменты так и остались лежать там, где их бросили. Только теперь, в тишине, Гриммо снова напоминал о себе: скрипнула половица за стеной, зашумели трубы, и портрет наверху что-то проворчал во сне. - Они не такие уж страшные, - заметила Тонкс, собирая со стола пустые кружки. - Я и не боялась, - ответила Элеонора, но в голосе не было прежней уверенности.       Дора усмехнулась, но ничего не сказала. Эммелина поднялась из-за стола, поправила шаль и дотронулась до плеча родственницы. - Пойдем, Элли. Домой.       Девушка кивнула и направилась к выходу, но у подножия лестницы кто-то налетел на нее. Не сильно, скорее случайно, но достаточно, чтобы она сделала шаг назад и подняла голову. - Извини, - сказал он. - Не рассчитал траекторию. - Бывает, - ответила Элеонора, отступая на ступеньку вверх       Парень не сдвинулся с места, а стоял, засунув руки в карманы джинсов. Она только сейчас заметила, что он не в мантии, а в обычной маггловской футболке, выцветшей и слишком большой. Волосы падали на лоб, и один кончик пряди почему-то посинел.       Он прищурился, словно замечая каждую деталь ее лица, и уголки губ чуть дернулись в полуулыбке, вызывающей одновременно и интерес, и раздражение. Элеонора поймала себя на том, что смотрит чуть дольше, чем следовало. - Фред! - раздался голос из кухни. - Ты идешь или будешь флиртовать с новенькой до полуночи?       Парень не отозвался на голос, а лишь улыбнулся уголком губ, и сделал шаг назад. - Увидимся, Элеонора. - он хмыкнул и исчез за дверью кухни, оставив после себя запах пороха и мятного драже.       Вэнс поднялась наверх, где ее ждала тетя. Та ничего не спросила, только посмотрела на племянницу с той всезнающей мягкостью, которая иногда бесила, а иногда, как сейчас, успокаивала.       Они вышли на улицу. Июльский воздух ударил в лицо влажным зноем, и Гриммо остался за спиной как мрачный и нелюдимый, но гордый дом. Элеонора бросила последний взгляд на дверь, за которой остались члены Ордена, и вдруг поняла, что следующего собрания ждет с неожиданным интересом.       Девушка правда не боялась, но почему-то ей казалось, что с этого вечера все только начинается. И если все собрания в Ордене будут такими, она, пожалуй, выживет. Даже с близнецами. Особенно с одним из них.