Чувство недосказанности

— «Он лишь последовал за моей идеологией. Слепо поверил ей», - этими словами ты оправдываешь все мои действия? Разумовский молчал. Он не счёл нужным поиск новых слов, мыслей, которые он боялся озвучить при первой возможности. Все слова, которыми Серёжа думал, только что были озвучены и приняты за чистую монету, хотя так оно, на самом деле, и было. — Но что твоя «вера» должна значить для меня? Почему я беспрекословно последовал её законам, закрывая глаза на все совершённые мною поступки и на грязь, закрепившуюся на моих руках чёрной смолой, не смываемой даже самыми искренними сожалениями? - Олег пытался вывести Серёжу на чистую воду. Разве мог он так искренне верить во всё это, даже не пытаясь найти других причин и мотивов? Разумовский продолжал молчать. «Высокая цель оправдывает преступление» - может, именно так Волков и думал? Верил в это всю свою сознательную жизнь, поэтому слова Серёжи лишь подтолкнули его к созданию и воплощению своего плана в жизнь? — Ясно. Ты просто принял это всё как должное, - Олег повернулся к своему собеседнику спиной, - «Я был слишком слаб для этого, но вдруг под рукой оказался ты: в нужном месте и в нужное время». Лицо Разумовского побледнело. Эта мысль... могла ли она проскакивать у него в голове? Она была слишком мрачной, слишком угнетающей. — Нет, - Серёже не хотелось ощущать недосказанности, поэтому после нескольких минут молчания, длящихся для обоих томительно долго, он решил высказать всё накопившиеся за это время, - у меня и в мыслях такого не было. Ты никогда не был для меня лишь вещью, никогда не казался марионеткой в моих руках. Ты сам всегда был творцом своей жизни и я не в праве даже допускать мысль о том, что смог бы переделать тебя, исказить твоё мышление и вывернуть всё... вот в это. Волков обернулся к Разумовскому. — Тогда какие ещё мысли возникают у тебя в голове? Какой мой настоящий мотив? - со стороны Олега послышался тихий смешок, - никогда не думал, что это всё будет происходить так растянуто, так пафосно... Такое ощущение, что ты всё давно понял, но просто строишь из дурачка. Каких слов ты от меня ждёшь? Разумовский не хотел, чтобы это всё затянулось на долгие минуты, часы и дни. Он не знал как долго будет вершиться правосудие Чумного Доктора и как долго ему придётся ждать, чтобы просто услышать правду. Хотя, на самом деле, всё может закончится прямо сейчас, поэтому времени на размышления действительно не было. — Серёж, - голос, раньше будто с минуты на минуту готовый сорваться на крик, в один момент стал тихим и спокойным, - я действительно не уверен, что все эти обстоятельства дадут тебе спокойно вздохнуть, но я всё же хочу рассказать тебе правду, открыть глаза на происходящее. Сердце Разумовского готово было выпрыгнуть из груди. Он даже не мог понять, какого в тот момент было... Олеже, в один момент ставшим незнакомым, словно всех тех лет, проведённых в стенах одного детского дома, было недостаточно. Серёжа сгорал от нетерпения и волнения, но он так и не услышал, так и не понял, не ответил... Вдруг тишину пронзил громкий звон. В голову будто прилетело что-то тяжёлое. Открыв глаза, белое пространство заполнило всё поле зрения Разумовского. Было мерзко. Чувство опустошения после таких видений, не покидало тело на протяжении долгого времени, а как только начинало утихать, новые сюжеты для кошмаров снова назойливо начинали лезть в голову. Но во всех них было что-то общее: Олег. От этого хоть и становилось чуть легче, но уже через несколько мгновений чувство спокойствия сменялось чувством горькой обиды от недосказанности. В каждом кошмаре Волкову и Разумовскому было что сказать друг другу. Эта правда всегда была неприятной, но именно сегодня... Что хотел сказать Олег? То накатывающее чувство сильного волнения, вовсе не было взращено на почве страха. В тот момент... в тот момент Серёжа не мог понять своих чувств. Только одно во всём этом было точно: сердце мужчины, бешено стучавшее в тот момент, давало подсказки. Но осознание пришло только сейчас. Было слишком поздно. От этого наступала действительно сильная горечь. Момент был давно упущен и теперь остаётся доживать последние дни в смирительной рубашке. Причём так туго завязанной, что, казалось, именно она давила на самые больные места, пробуждая те чувства, эмоции и моменты, которые, казалось, больше никогда не придут в твою жизнь, больше не потревожат её размеренность. Но, на самом деле, всё бывает в первый раз, да? Это всё ещё успеет пройти, оставляя за собой место другим моментам, эмоциям и чувствам.