Глава 24. Третий мир

Гермиона открыла глаза слишком рано для воскресенья и несколько секунд не могла понять, где находится. Она приподнялась на локте, но ладонь Драко, покоившаяся у неё на талии, удержала на месте. Он всё ещё спал, уткнувшись носом в подушку, растрёпанный и беззащитный без своей привычной ленивой безупречности. Из-за неплотно задёрнутых штор пробивались яркие весенние лучи. Она была дома. Гермиона аккуратно высвободилась из-под его руки, стараясь не разбудить, надела домашние шорты и топ, сунула телефон в карман и вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Ступая босыми ногами по ещё прохладному полу, она первым делом направилась в ванную. Умывшись, она невольно улыбнулась, заметив, как на полке её тоник для лица стоял вплотную к его одеколону из толстого гранёного стекла, а рядом с её зубной щёткой совершенно естественно устроилась его. На кухне Гермиону ждал первый квест. На столешнице красовалась кофемашина с десятком кнопок, сенсорным дисплеем и таким количеством режимов, будто она умела не только варить кофе, но и запускать спутники. Гермиона несколько минут разглядывала этот агрегат с недоверием, затем открыла верхние шкафчики в поисках привычного зелёного чая, но быстро поняла, что его здесь нет. Пришлось сдаться. Наконец разобравшись с управлением и нажав нужную кнопку, она приготовила себе чашку обычного эспрессо, ведь молоко они тоже ещё не успели купить. Первый глоток оказался слишком горьким. Гермиона поморщилась и поспешно добавила ложку сахара, пытаясь сделать вкус напитка хоть немного мягче. С чашкой в руках она вышла на балкон, прикрыв за собой стеклянную дверь. Город только просыпался, окутанный утренней дымкой. Гермиона сделала глоток, достала телефон и набрала маму. — Мам, привет. — Гермиона, милая, ты почему так рано? Что-то случилось? — голос матери в трубке прозвучал взволнованно, а на заднем фоне было слышно телевизор. — Нет, всё в порядке. Я просто хотела сказать, что переехала, — ответила Гермиона. На другом конце провода воцарилось молчание. Мама явно не ожидала такого поворота событий. — Куда? — Мы с Драко теперь живём вместе. В трубке что-то тихо скрипнуло, будто мама присела на диван. Звук телевизора на заднем плане стал заметно тише. — А не слишком ли рано? Вы же недавно... — голос прозвучал тихо, с сомневающейся ноткой. — Мы на самом деле встречаемся уже какое-то время, — мягко пояснила Гермиона, глядя на реку, блестевшую вдалеке. — Просто я не говорила об этом. — И давно? — Ну... где-то с сентября. Мама шумно выдохнула. — Что ж... тогда это звучит гораздо разумнее. Гермиона вдруг поняла, что не пытается ничего объяснить или получить одобрение. Она просто рассказывала о своей жизни. — Сколько тебе теперь переводить денег на аренду? — деловито спросила мама, возвращаясь к практической стороне вопроса. — Не надо, мам, — улыбнулась Гермиона. — Мы живём в его квартире. — Оу... — на секунду повисла короткая заминка. — Ну ладно, взрослая леди. Расскажешь потом, как устроилась. Перед тем как попрощаться, мама мягко, но настойчиво добавила: — Привози его как-нибудь на выходные, пора бы уже познакомиться нормально. Папа наконец отложит свои медицинские журналы, отполирует гриль и выберет лучшие стейки. Но он наверняка будет изображать сурового главу семьи, так что предупреди своего мальчика. Гермиона тихо рассмеялась. — Обязательно. Она ещё немного послушала мамины напутствия, попрощалась и убрала телефон в карман.

***

Дни начали незаметно складываться один к другому, превращая их новую реальность в уютную рутину. Весна стремительно катилась к лету, а их общий быт обрастал мелкими притирками и негласными правилами. В супермаркете Драко мог подолгу стоять перед полками с молочными продуктами, изучая составы йогуртов, которые сам никогда не любил. — Ты же их не ешь, — замечала Гермиона, опираясь на тележку. — Так и есть. — Тогда зачем взял? Драко лишь пожал плечами, будто её вопрос был совершенно нелогичным. — Этот же твой любимый. И спокойно пошёл дальше. По ночам Гермионе порой казалось, что в комнате душно. Она то и дело оставляла открытым настежь окно, впуская прохладный воздух. Драко просыпался среди ночи, что-то недовольно бормотал себе под нос, закрывал створку и натягивал одеяло до самого подбородка. — Если я однажды проснусь простуженным, ты будешь виновата, — ворчал он за завтраком, размешивая кофе. — Оставляй хотя бы на проветривание. Мне не хватает воздуха, — возражала Гермиона. — А ты включай кондиционер. — Нет. Кондиционер даёт холодный воздух, а не свежий. Этот спор повторялся с завидной регулярностью и пока не собирался заканчиваться ничьей победой. Ближе к зачётной неделе кабинет словно превратился в филиал университетской библиотеки. Рабочий стол отошёл Гермионе, где расположились её конспекты и учебники с разноцветными стикерами. Драко перебрался на диван к журнальному столику, который всё чаще оказывался завален распечатками кейсов и тетрадями, лежащими прямо поверх его ноутбука. Домработница, которую наняла Нарцисса, приходила дважды в неделю, но к книжным шкафам Гермиона её не подпускала. Однажды после одного из её визитов она почти час искала карточки с тезисами для зачёта, оставленные на столе, пока не выяснилось, что их просто аккуратно убрали в самый низ стопки учебников. В тот же вечер Драко приклеил к краю её рабочего стола записку: «Не трогать». Домработница сняла её во время следующего визита, но к рабочему столу больше не прикасалась. Иногда, зачитавшись далеко за полночь, Гермиона засыпала прямо в кабинете. Голова постепенно опускалась на раскрытый учебник, а ручка выпадала из пальцев. Но по утрам она неизменно просыпалась уже в спальне, укрытая одеялом. Конспекты оказывались аккуратно сложены на столе, а закладка лежала между нужными страницами учебника.

***

Предметы на зачётной неделе они в итоге частично закрыли автоматом. Для Гермионы это было привычным делом, а вот Драко впервые радовался полученным досрочно зачётам. Экзамены же растянулись почти на весь июнь, и в первую неделю они уже успешно сдали по одному предмету на пятерки. Следующий экзамен был общий и стоял в расписании только в следующий понедельник. А пятого июня, в пятницу, Драко исполнялось двадцать лет. Вместо привычных для его круга закрытых клубов или ресторанов они решили устроить домашнюю вечеринку. Ближе к началу привезли кейтеринг: курьер передал Гермионе коробки с холодными закусками и канапе, которые она аккуратно расставила на кухонном острове, а Драко заранее привёз напитки из супермаркета и убрал их в холодильник. Никаких официантов или барменов, никакого придирчивого взгляда Нарциссы, проверяющей идеальность сервировки. Драко весь день ловил себя на непривычном чувстве. Когда-то его детские дни рождения напоминали деловые приемы, куда родители приглашали нужных людей вместе с их детьми, надеясь выстроить или укрепить полезные знакомства. Позже, став старше, он сбегал от этого в шум ночных клубов. А теперь впервые принимал друзей в собственном доме в качестве хозяина. Тео приехал первым. Он вошёл в прихожую, держа массивную портативную аудиосистему и пакет с подарком. Драко поздоровался с другом, поставил пакет на консоль у стены и окинул его быстрым взглядом. — Ты один? Я думал, ты будешь с... — С Лили? — Тео легко перебил его, проходя в кухню-гостиную и пристраивая колонку на тумбу. — Не, мы давно расстались. — Ты и с ней накосячил? — усмехнулся Драко, прислонившись к дверному косяку. — На этот раз нет. — Не верю. Гермиона как раз вошла на кухню, успев сменить домашнюю одежду на лёгкий летний сарафан, и между делом кивком поздоровалась с Тео. — Она сама меня бросила, представляешь, — Тео развёл руками. — Сказала, что я нарцисс и со мной невозможно строить здоровые отношения. — Знаешь… Я рад за неё, умная девочка, — отозвался Драко. — Вот поэтому я и не рассказываю тебе о личной жизни. Гермиона спрятала улыбку, доставая чистые бокалы из шкафа. Ей не был близок такой стиль общения, но в их своеобразной дружбе что-то цепляло. Они могли говорить друг другу довольно прямолинейные вещи, и при этом никто не обижался. В этот момент снова зазвонил домофон, и Драко пошёл открывать дверь. Тео тем временем на правах диджея включил свою колонку, и по квартире разлился клубный, но ненавязчивый бит. Постепенно подтянулись остальные. Пришел Блейз, двое парней из университетской баскетбольной команды, с которыми играл Драко, и, наконец, Крис с Марком прямиком из общежития. Гермиона встретила их у дверей и проводила до ванной, протянув чистое гостевое полотенце. Мимоходом достав очередные бутылки из холодильника, она вернулась на диван к Драко. Тот сидел, вытянув длинные ноги в свободных светлых брюках и закинув одну руку за голову, а ладонью другой лениво поглаживал её по талии. Сегодня на нём была простая чёрная футболка вместо привычной рубашки или водолазки. Волосы были чуть растрепаны, и Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что в последнее время он всё чаще выглядел именно так. Спокойным и домашним. Тем временем сидящий на полу Блейз вовсю пытался реанимировать старую игровую приставку, которую притащил с собой в качестве ностальгического привета из прошлого. Он привез целую связку переходников, чтобы подключить древний разъем к современному телевизору, но шнуры отходили, и экран то и дело моргал. — Забини, оставь ее в покое, — лениво бросил Драко. — Она давно умерла. — Ничего она не умерла, Малфой. — Блейз в очередной раз подергал штекер. — О, смотри. Лампочка моргнула. Сейчас всё будет. В этот момент в комнату прошли Крис с Марком. Гермиона вернулась к кухонному острову, чтобы на правах хозяйки наполнить им бокалы и предложить закуски. Блейз все еще возился с приставкой, когда вдруг негромко рассмеялся, что-то вспомнив: — Крис, а помнишь своего парня с первого курса? Который решил впечатлить тебя и разбил головой зеркало в гардеробе? — Господи, — простонала Крис. — Я его вчера видел в автосервисе. Всё такой же дерганый. — Да пофиг на него. Это было сто лет назад. Под кухонным островом, скрытая от чужих взглядов, её рука скользнула вниз. Прохладные от бокала пальцы нащупали ладонь Марка и впервые сами переплелись с его пальцами. Марк внешне ничем себя не выдал. Его ладонь тут же раскрылась навстречу, и он крепко сжал её руку в ответ, продолжая слушать рассказ Тео о строгой молодой преподавательнице, которой им предстояло сдавать экзамен и которую тот безуспешно пытался очаровать. Когда Крис подняла взгляд, Марк едва заметно улыбнулся ей уголком губ и тут же снова повернулся к Тео, словно ничего не произошло. Тем временем идея с приставкой окончательно провалилась. Старый картридж наотрез отказался запускаться, но Блейз не отчаялся и принес из машины покерный набор. Компания одобрительно загудела. Стульев на всех не хватало, поэтому решили расположиться прямо на ковре у дивана. Крис устроилась по-турецки рядом с Марком, слегка касаясь коленом его ноги. Тео плеснул себе еще немного виски, оглядывая помещение, пока Блейз всем отсчитывал одинаковое количество фишек. — Ну что, именинник, как тебе твое гнездышко? А я ведь знал про него еще несколько месяцев назад. Драко приподнял бровь. — Откуда? — Случайно. Твоя матушка рассказывала моей на встрече их воскресного книжного клуба. Они думали, я ещё сплю, но я спалился в коридоре. Мать пообещала мне голову оторвать, если хоть слово тебе скажу. Блейз громко фыркнул. — Звучит как настоящая угроза. — А она и не шутила. Игра шла шумно. Кто-то просчитывал ходы, кто-то откровенно блефовал, а один из баскетболистов уже в третий раз спрашивал правила покера, вызывая смех. — Подождите. А флеш сильнее фулл-хауса или наоборот? — Спрашиваешь третий раз за вечер, — простонал Блейз. — Я просто уточняю. — Ты и так проиграл почти все фишки. — Займёшь немного? Чувствую, сейчас попрёт. Гермиона, мало что понимавшая в этой игре, но не подававшая виду, рассмеялась вместе со всеми. — Ну что, — подозрительно быстро проигравший Марк поднялся и мельком взглянул на часы. — Пора ехать. Малфой, с днём рождения ещё раз. — Спасибо, что пришёл, Марк. Крис поднялась следом. Провожая их вместе с Драко до прихожей, Гермиона поймала себя на мысли, что дело было вовсе не в комендантском часе общежития. До него оставалось почти полтора часа. Просто по тому, как эта парочка переглядывалась, становилось ясно: им хотелось поскорее остаться вдвоём. Лишь глубоко за полночь квартира постепенно опустела. Тео долго не мог найти ключи, а Блейз слишком долго собирал свой покерный набор и приставку, сматывая провода и проверяя, не забыл ли какой-нибудь переходник. В дверях еще минут десять стоял гул прощаний. Когда за последними гостями наконец захлопнулась дверь, квартира будто выдохнула. После нескольких часов музыки и голосов наступившая тишина оказалась неожиданно приятной.

***

Проводив последних гостей, Гермиона ненадолго зашла в спальню и вернулась в гостиную с небольшой коробкой, завёрнутой в простую коричневую бумагу. — Я не стала дарить это при всех, — тихо сказала она, подходя к Драко, который собирал пустые бокалы. Драко отставил посуду, принял коробку и развернул бумагу. Внутри лежала тяжёлая латунная фоторамка. Он осторожно провёл большим пальцем по прохладному металлу, будто пытался понять, где она вообще смогла её достать, а затем поднял взгляд на Гермиону. — Это же… — Да, — Гермиона чуть смутилась и пригладила волосы. — Я несколько месяцев искала что-то из той же коллекции. Сидела на винтажных форумах, переписывалась с коллекционерами, потом заказала доставку из Европы. Боялась, что всё это окажется подделкой или просто потеряется в дороге. Она замялась и добавила тише: — Продавец уверял, что это та же фирма и год выпуска, что у твоих песочных часов. Мне показалось, тебе понравится. Драко молчал. Он разглядывал рамку, и потемневшая латунь словно вернула его на много лет назад. Те старинные песочные часы, которые он сначала увёз из семейного дома в общежитие, а затем перевёз в эту квартиру, были единственной вещью, напоминавшей ему о дедушке по материнской линии. Дед привёз их когда-то из заграничной командировки, и маленький Драко обожал следить, как тонкая струйка песка перетекает из одной колбы в другую. Дед безумно любил внука и был, пожалуй, самым тёплым человеком в его детстве. Он читал ему приключенческие романы и позволял играть в своём кабинете, где всегда пахло табаком и сандалом. Его внезапный уход из жизни оставил мальчика один на один с холодной реальностью, когда Драко было всего шесть лет. Гермиона не знала этой истории и даже не догадывалась, что выбрала подарок, который оказался связан с самыми дорогими воспоминаниями его детства. В его взгляде появилось что-то совсем ему несвойственное: растерянная благодарность человека, ради которого, кажется, впервые сделали что-то настолько личное, продуманное и, казалось бы, совершенно нерациональное. — Спасибо… она хорошая, — наконец сказал он, и его голос прозвучал непривычно глухо. — Только у меня нет распечатанных фотографий… — Есть одна, если ты позволишь, — улыбнулась Гермиона. Она взяла его за руку, и они вместе прошли в кабинет. Гермиона открыла один из своих блокнотов и достала полароидный снимок, который до этого хранила между страницами. Это был тот самый кадр, сделанный уличным фотографом с их первого «настоящего свидания». На снимке Драко смотрел только на неё, а Гермиона, немного смущённая, искренне улыбалась в камеру. Гермиона протянула ему снимок, и Драко аккуратно вставил фотографию в рамку, защёлкнул фиксаторы и задержал на ней взгляд. Затем он бережно поставил её на рабочий стол рядом с песочными часами. Тон старой латуни совпал идеально. Драко повернулся к Гермионе и опустил руки. Пальцы едва заметно дрогнули. Несколько секунд он просто смотрел на неё. — Я… люблю тебя, — его голос прозвучал тихо, с неровной паузой, будто ему пришлось выталкивать эти слова из себя. Гермиона замерла. Она ждала от него колкости, ленивой благодарности, чего угодно, только не этого. Она понимала, как тяжело ему далось это признание. Этот всегда невозмутимый, уверенный в себе человек, привыкший прятать любую уязвимость, сейчас стоял перед ней такой искренний, без привычной защиты. Она шагнула к нему, крепко обняла за талию и уткнулась носом в грудь. Под тканью его футболки она отчётливо чувствовала, как быстро бьётся его сердце. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она, закрывая глаза. Драко шумно выдохнул ей в макушку. Его руки сомкнулись у неё за спиной, крепко прижимая её к себе, словно он не мог поверить, что этот разговор действительно произошёл. Через несколько секунд он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде всё ещё читалась уязвимость, смешанная с облегчением, словно он наконец позволил себе перестать скрывать самое важное. Гермиона поднялась на носочки и сама сократила это небольшое расстояние между ними. Поцелуй получился долгим и медленным. Они больше не прятали за недосказанностью то, что оба давно чувствовали. Драко переплёл свои пальцы с её и молча повёл её в спальню. Плотные шторы уже были задёрнуты, и огни ночного города оставались где-то далеко, не нарушая полумрак комнаты. Он осторожно спустил вниз тонкие лямки её сарафана, затем медленно расстегнул молнию на спине. Ткань соскользнула с её плеч и опустилась к ногам. Не сводя с Гермионы взгляда, он одним движением сбросил свою футболку. Они снова прижались друг к другу, и он медленно провёл тыльной стороной ладони вдоль её спины, прежде чем вновь притянуть её к себе. Драко коснулся губами её виска, медленно провёл поцелуями по щеке, задержался у линии челюсти, а затем неспешно спустился к шее и ключицам. В каждом поцелуе было столько нежности, что Гермиона податливо откинула голову назад, открывая ему шею. Одной рукой она обнимала его за плечо, а другой перебирала пальцами его растрёпанные волосы. Когда они опустились на постель, Драко навис сверху, удерживая свой вес на локтях. Он смотрел на неё открыто, с каким-то новым, почти пугающим доверием, и её сердце забилось ещё быстрее. Он медленно спустился поцелуями ниже, касаясь губами её груди и заставляя кожу покрываться мурашками. Затем неспешно провёл дорожку поцелуев к животу, а его ладони скользнули по её бёдрам. Драко бережно снял с неё бельё, касаясь губами кожи чуть ниже пупка. Когда он опустился ещё ниже, Гермиона тихо вздохнула, сжимая в кулаках одеяло от влажных и невероятно нежных прикосновений его губ и языка. Он двигался плавно, словно эти ласки были продолжением его признания, и Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сильнее затягивается узел. Когда это ощущение стало острее, ей захотелось почувствовать его внутри. Она потянулась к нему, ухватилась за его крепкие плечи и потянула вверх, с нетерпением сокращая разделявшее их расстояние. Драко встретил её откровенный поцелуй, пока его руки торопливо избавлялись от оставшейся одежды. — Драко… — тихо, почти умоляюще выдохнула она ему в губы. — Я здесь, — отозвался он хрипло, касаясь лбом её лба. Они ещё какое-то время целовались, и Драко мучительно медленно растягивал это мгновение. Он дразняще тёрся о неё, заставляя Гермиону извиваться от нетерпения, и наконец неспешно вошёл в неё, вызвав у неё протяжный стон. В этот раз всё было иначе. Без торопливости или слепой страсти, без желания что-то доказать. Их движения были размеренными и уверенными. Такими, какие бывают у людей, которые уже давно знают друг друга и не боятся довериться. Ощущение его близости заполняло Гермиону целиком, вытесняя мысли о сессии, усталости и суете прошедшего дня. Всё, что ещё недавно казалось важным, растворилось. Остались только этот миг и Драко. Он двигался всё настойчивее, тяжело дыша ей в шею. Прижавшись лбом к её виску, он повторил, больше не боясь этих слов: — Люблю тебя. Внутри неё словно натянулась струна. Накатившая волна счастья оказалась такой сильной, что из глаз сами собой покатились слёзы. Драко сразу замер, тревожно всматриваясь в её лицо. — Гермиона… Всё хорошо? Она улыбнулась сквозь слёзы и быстро закивала, сильнее прижимаясь к нему. — Не останавливайся… Всё хорошо… Я просто… просто… Договорить она не смогла. Тело уже начало сводить сладкая судорога, и Драко всё понял. Он стал двигаться глубже и увереннее, не отрывая от неё взгляда. Гермиона окончательно растворилась в накатившем ощущении, уткнувшись лицом ему в плечо и не пытаясь сдерживаться. Когда наконец всё стихло, она ладонью смахнула выступившие слёзы, пока тело постепенно отпускало напряжение. Драко осторожно убрал влажные пряди с её лица, коснулся губами её лба, потом покрыл поцелуями веки и щёки. Он смотрел на неё так внимательно, что Гермиона невольно улыбнулась. — Ты меня напугала. — Прости, — тихо рассмеялась она. — Не уходи пока. Полежи со мной. — Никуда не уйду. Они ещё долго лежали рядом, не размыкая объятий. Драко лениво перебирал её волосы, иногда едва касаясь губами её виска. Гермиона слушала его постепенно успокаивающееся дыхание и поймала себя на мысли, что за этот месяц совместной жизни так и не успела привыкнуть к самому простому. К тому, что завтра она снова проснётся рядом с ним. И послезавтра. И, как ей хотелось верить, ещё очень и очень долго. Она уже почти знала, каким будет их завтрашний день. Утром Драко будет ворчать, что она слишком рано садится за учебники. Перед сном он оставит свои наручные часы на её прикроватной тумбочке, а потом надолго задержится в ванной. От этих мыслей Гермиона невольно улыбнулась. За это время многое уже стало привычным, но у неё всё ещё замирало сердце от того, как быстро эта квартира стала их домом. Когда-то она приехала в этот город с одним чемоданом и очень понятным планом на жизнь. Тогда ей казалось, что счастье зависит только от усилий, дисциплины и правильно принятых решений. Теперь она понимала, что самые важные вещи вообще невозможно просчитать. Гермиона ещё сильнее прижалась к Драко и закрыла глаза. Рядом с ним ей больше не нужно было постоянно быть настороже, всё контролировать или доказывать миру свою силу. Домом оказалась не эта квартира, а человек, рядом с которым она наконец могла быть собой. И именно сейчас Гермиона поняла, что по-настоящему счастлива.

***

На следующее утро Драко проснулся раньше. Солнце уже заливало кухню, и в приоткрытую балконную дверь проникал свежий утренний воздух, приносивший из соседнего парка едва уловимый шелест листвы. Драко привычно заварил зелёный чай с мятой, который любила Гермиона по утрам и к которому он, сам того не замечая, приучился за это время. Он как раз доставал из холодильника немногочисленные брускетты, оставшиеся после вчерашнего вечера, когда в дверях появилась Гермиона. Она вышла из ванной сонная, в его объёмной серой футболке, из-под которой виднелись края трусиков, и лениво потянулась. Драко скользнул по ней взглядом, улыбнулся и кивком пригласил сесть за кухонный остров. Он налил чай, пододвинул к ней чашку и, когда она сделала первый глоток, спросил совершенно буднично: — У тебя есть загранпаспорт? Гермиона замерла с чашкой у губ. Это было совершенно не то, что она ожидала услышать от него сейчас. — Нет… — она моргнула, переводя на него сонный взгляд. — А что? — Тогда поторопись, — Драко взял с тарелки брускетту, откусил и перевёл взгляд на окно. — Как только у нас закончится практика, мы улетаем на каникулы во Францию. Он произнёс это так легко, словно речь шла о банальной поездке за город на выходные. Гермиона замолчала, растерянно глядя на пар, поднимающийся над чаем. В памяти одна за другой стали всплывать картинки из далёкого прошлого: голос Эдит Пиаф из старого магнитофона, зелёный учебник французского языка с обтрепавшимися краями. Она вспомнила, как старательно читала вслух Мопассана и Пруста в оригинале, а мама сидела рядом, мягко поправляя её произношение. Франция всегда была для неё притягательным местом, но слишком далёким и несбыточным. — А… а куда именно? — наконец спросила она, всё ещё не веря своим ушам. Драко отставил чашку, облокотился на столешницу и внимательно посмотрел на неё: — А куда бы ты хотела поехать? Гермиона замялась, начиная рассуждать вслух. Она говорила о лавандовых полях Прованса, о старых готических соборах, суровом побережье Нормандии и, конечно, об узких улочках Парижа с его книжными лавками вдоль Сены. Она говорила увлечённо, но с каждым словом её голос становился тише. Драко выслушал её, а затем просто кивнул: — Значит, мы объедем все эти места. Гермиона окончательно растерялась. Она опустила взгляд, пальцем обводя край чашки, и тихо произнесла: — Драко, но… это же очень дорого. Драко усмехнулся. Он обошёл кухонный остров, остановился рядом с её стулом и, мягко взяв её за подбородок, заставил поднять на него глаза. — Никогда больше не говори так, — твёрдо, но без раздражения сказал он. — Забудь это слово. Гермиона всматривалась в его серые, сейчас удивительно тёплые глаза. К горлу подступил ком, а на ресницах заблестели слёзы. — Мне порой ещё кажется, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — едва слышно призналась она. — Значит, я буду напоминать тебе об этом каждое утро, любимая, — ответил он и нежно поцеловал её в губы. Гермиона закрыла глаза, отвечая на поцелуй. Тот вечный, тревожный голосок внутри неё, который раньше всегда заставлял её быть настороже, контролировать каждый шаг и просчитывать жизнь наперёд, сейчас окончательно замолчал. Тем временем летнее солнце уже вовсю играло на кухонной столешнице, а по комнате разливалось утреннее тепло, пропитанное ароматом мяты и предчувствием, что всё только начинается. А где-то в глубине квартиры, в тишине кабинета, стояли рядом два предмета из потемневшей латуни. Старинные дедовские песочные часы, в которых мелкий песок замер на самом дне, и тяжёлая фоторамка со снимком молодой влюблённой пары. Два полярных, когда-то казавшихся абсолютно несовместимыми мира больше не пытались переделать, подчинить или сломать друг друга. Они переплелись, проросли друг в друга и стали прочным фундаментом для их собственного, третьего мира. Мира, который теперь принадлежал только им двоим.

***

❤️❤️❤️