Глава 8. Слабость.

Сердце дико колотилось, угрожая вылететь к чертям собачьим, а сама Мерлен хотела упасть под землю, дабы не видеть довольное лицо Реддла, что стоял перед ней и любовался своей проделанной работой. ‎ ‎Ее волосы наверняка были спутанны из-за его пальцев, что все время в них впивались и гладили, а помада незаметного цвета уже вовсю гуляла по всему ее лицу, и все это благодаря Тому! ‎ ‎Чертов придурок... ‎ ‎— Если увижу, что Мальсибер неравнодушно к тебе дышит..., то и ему дышать скоро не получится, — процедил ей Том вслед, повернувшись к двери и снимая заклинание. ‎ ‎Щелчок. Дверь открылась. Как и ее бедное сердце, но она желала закрыть его побыстрее, пока туда не проник он. Или уже...? ‎ ‎Том снова схватил ослабевшую Мерлен за руку и потащил ее к выходу из кабинета. Прохладный ветер был единственной приятной вещью за этот день, не считая ее красивого образа, который так благодушно испортил Реддл. ‎ ‎— Мерлен, ты правда считала, что я так просто и так легко отвяжусь от тебя? — с насмешкой спросил Реддл, оборачиваясь на нее. — Если да, то ты, похоже, реально тупая. Коулсон, неужели ты думаешь, что я позволю тебе спокойно жить? Нет, спешу тебя огорчить, а себя развеселить! Никуда ты от меня не убежишь и даже не смей, хотя сопротивление иногда и влечет сильнее... ‎ ‎Да что, Мерлин, у него творится в голове!? Псих, ненормальный, больной... ‎ ‎— Ну же, Мерлен, перестань оскорблять меня, ты же знаешь, что мне может быть не очень приятно..., — сказал Том, театрально вздыхая. ‎ ‎Да какого..., он читает мысли? ‎ ‎Коридоры Хогвартса были пусты, и Реддл воспользовался этим моментом, не собирался изображать из себя приличного старосту и хорошего мальчика, поэтому грубо дернул Мерлен за руку, когда та пыталась ускользнуть из его хватки. ‎ ‎— Нет-нет, Мерлен, я провожу тебя до твоей башни, ну же, не надо себя так вести, — сказал Том, вздыхая и выдыхая. — Это, наверное, гены твоей матери просачиваются, ох уж эти магглорождённые... ‎ ‎Ага, конечно, да он скорее ее задушит где-нибудь по пути и бросит в окно, куда подальше, забыв о ней. Проводит он ее, да конечно! ‎ ‎— Знаешь, Реддл, я и не думала, что ты такой мудак, который не может забыть простой штуки и теперь весь школьный год пытается навредить мне всяческими способами, — ответила колкостью она ему. — Я думала, ты нормальный. ‎ ‎Реддл вдруг остановился, и она врезалась в его спину. ‎ ‎— Я нормальный, это этот мир не нормальный, — ответил он серьезным тоном, прекратив улыбаться. ‎ ‎Что за резкая смена настроения и эмоций у этого парня? Не биполярное ли у него расстройство... ‎ ‎Она стояла и не знала, что и делать, а Реддл смотрел молча в одну точку, застыв в середине коридора. Она же просто рассматривала коридор, который казался жутким ночью, и не заметила, как Том, вздрогнув, быстрым шагом развернулся к ней и, схватив за горло, толкнул ее к стене. Холодные руки сомкнулись на ее шее, и он... душил ее. ‎ ‎Что и следовало ожидать. А надо было сразу бежать. Глупая, глупая, глупая Мерлен! Том правду говорил о ее тупости. Зачем она не убежала? Может, выход и был, но она знала, что Том все равно догонит, и тогда будет хуже, но попробовать стоило, а значит, она просто упустила свой драгоценный шанс на временную свободу от рук дьявола. Ей нужен был ангел. ‎ ‎— Умри,Мерлен..., — прошептал он с диким взглядом и хриплым голосом, а потом чуть ли не закричал: — Сдохни, сдохни, сдохни! ‎ ‎Его руки душили ее, она задыхалась, дыхательные пути закрылись, а сердце не закрывалось, впуская тьму по имени Том. ‎ ‎Кислород..., кислород, ей нужен воздух. ‎ ‎Глаза постепенно начали закрываться, а сознание теряться. ‎ ‎Тьма окутала ее, оставив лишь лицо мучителя перед ней. ‎ ‎

***

‎ ‎Ярость расстилалась в его душе, которую он расколол. ‎ ‎Коулсон пришла на ужин слизней с Мальсибером. ‎ ‎В какой-то степени тут виноват еще и он, так как, видя, что Слизнорт наконец-то позвал ее на ужин, не пригласил ее сразу же. Даже если бы она не согласилась, то он бы заставил. Уж больно горда девица слишком! ‎ ‎Бокал в его руке чуть ли не лопнул от давления. Том сжимал его, смотря на улыбающуюся Мерлен и посматривая на ее платье. Как же она была красива в нем и с этой прической. Была бы его воля, он бы отменил эту школьную форму и заставил бы не надевать каждый день такие платья, чтобы порадовать его глаза. Любовался бы ею днями напролет. ‎ ‎Том помнит это наглое лицо Мальсибера, его соратника, когда тот пришел с его Мерлен на ужин слизней. ‎Он, видимо, посчитал, что ему все можно. Мальсибер не знал о его странных и натянутых на напряжении отношениях с Мерлен, но Том не отрицал, что он, возможно, замечал это. ‎ ‎Мальсиберу не хватило той пытки, ну ничего, он с удовольствием добавит еще и на этот раз продержит Круцио намного дольше, наслаждаясь зрелищем и улыбаясь во все лицо, а Мерлен... а Мерлен будет стоять рядом с Томом, как и должно отныне быть. ‎ ‎Пытка Мальсибера была проверкой. ‎ ‎Выдержит — полезен. ‎Сломается — не нужен. ‎ ‎

***

‎Он сидел в библиотеке и читал книги, нужные для подготовки к экзаменам. На дворе было двадцать девятое апреля, экзамены не за горами. Ему не было страшно, так как он все прекрасно знает и уверен, что напишет все экзамены на превосходно. ‎ ‎Он учил все, что было нужно и не нужно, знал, что это может в любой момент пригодиться, а он уже будет знать. Видел, как многие днями напролет только и делали, что зубрили, он тоже так делал, но главное различие было в том, что он изучал справочники и во всем разбирался все эти годы, и с самого начала седьмого курса он начал это все успешно повторять, изучать еще больше другой информации и развиваться во всех возможных отраслях, а другие лишь под конец года решили этим заняться. Кто-то просто-напросто не сдерживался и срывался, понимая, что ничего не знает и не сможет запомнить. Том же сидел и спокойно все изучал, запоминал, анализировал и рассуждал на эти темы, делал конспекты, писал мини-сочинения с размышлениями и делал себе мини-записки, как шпаргалки, но списывать он не собирался, просто отмечал самое главное. Учебники он портить не мог. ‎ ‎Мысли сами по себе невольно возвращались к Мерлен. Он помнил свой план, по которому и шел, но в один момент что-то словно пошло не так, и все переменилось. Он хотел сделать так, чтобы Мерлен думала, что Том хочет привлечь ее внимание, что он стал замечать ее и чтобы она тянулась к нему, а он взял и тут же растоптал бы ее, оставив лишь пепел. Но ощущение того, что ему сразу легче не растоптать, не покидало и дало знать на следующий день, он сразу же дал понять, что считает ее своей. Не постепенно переходил к этому, а вот так резко. Он сразу переломил ту грань, как и она в начале их истории, которая, несомненно, возможно, кому-то может показаться трагичной. ‎ ‎Он больше не потеряет контроль. Он подчинит источник этой слабости. ‎ ‎Или уже подчинил... ‎ ‎

***

‎ ‎Мальсибер всегда восхищался Томом, порой даже немного побаивался, ну а кто нет? Тома он еще и уважал, пытался даже немного подражать ему, чтобы тот заметил его должным образом. Однако Том не замечал его побед и того, как он выполнял его приказы, а замечал только лишь неудачи и редкое неповиновение. ‎ ‎Джона иногда раздражал Реддл, но он понимал, что погряз в этой гнили надолго и по уши. Выбраться шансов ноль. Том просто так не отпускает, а если и отпустит, то Джон не будет больше таким, как прежде. Он слишком хорошо изучил Тома за все это время, как вступил в его свиту и закрытую группировку под названием «Вальпургиевы рыцари». ‎ ‎Джон вскоре начал сомневаться в Томе и из-за одного случая совсем потерял к нему всяческое былое уважение. Этот случай полностью расклеил его. Он знал, что на душе останутся шрамы, и залатать их, как раны, увы, не получится. ‎ ‎Мальсибер видел, что Том не великий, а совершенно пустой. ‎ ‎Том послал Мальсибера украсть ингредиенты для какого-то зелья, название которого не упомянул, а Джон был плох в зельях, и в клуб Слизней попал лишь благодаря своей родословной и многочисленным связям. Слизнорт таких коллекционировал. Мальсибер, найдя нужные ингредиенты, оставил следы на месте, так сказать, преступления, и Слизнорт их заметил, так и не узнал, кто это сделал, но Мальсиберу жестоко прилетело от Тома, он даже не понял, почему так сильно. ‎ ‎Но он знал: Том не терпит ошибок. ‎ ‎Также Джон заметил одну деталь, для начала казавшуюся непримечательной, но потом понял, что у Тома никогда ничего не бывает случайно и просто. ‎ ‎Нечитаемые взгляды Тома на Мерлен Коулсон, которую Джон даже и не замечал за все эти годы обучения. Лишь иногда она мелькала, неярко светил лучик... ‎ ‎Это видимое напряжение между ними, которое они так усердно старались скрыть. Эта мертвая хватка Тома тогда на ужине у Слизнорта и его взгляды то на самого Джона, потом переходящие на Мерлен — это все было странным. ‎ ‎Между ними что-то было, и это что-то явно не было чем-то... нормальным? ‎ ‎Натянутость в их отношениях он верил. Верил, что Том очень не прост, он даже не знал, что такой человек, как Реддл, может когда-нибудь влюбиться, с его-то гнилой душой, если она у него, конечно, есть. ‎ ‎Джон не понимал, как Мерлен согласилась на отношения с таким человеком. Но, в конце концов, чего он так уверен, что они встречаются? Может, просто что-то наподобие искр летает между ними, он, честно, не знает, но хотелось бы. ‎ ‎А пригласил он ее, чтобы проверить и убедиться в своих догадках, и они, похоже, подтвердились. ‎ ‎Том Реддл не равнодушен к Мерлен Коулсон.