Книга | Глава |

Ночь на Тисовой улице проходила спокойно для всех её жителей, лишь в одном из окон горел тусклый свет. Старенькая лампа, кое-как работающая, освещала комнату подростка. Стены были слегка обшарпаны, кровать маленькая, а на небольшом столике стояла открытая, пустая клетка и фотография двух танцующих молодожёнов, которые смеялись. Вот только обладателю комнатушки было не до смеха. За тонкой стеной был слышен храп одного из семейства Дурслей – самых что ни на есть идеальных ребят, по мнению окружающих. Другой же житель этого дома думал о них как о персональном аде. Гарри сидел на кровати и просто всматривался в стену, на которую облокачивался небольшой чемодан. Гарри думал и думал, размышлял. Сириус улетел, я снова заперт на лето здесь, а мои друзья – по домам. Сириус. Сириус, точно, беглый преступник… не настоящий преступник. Гарри помнил: Сириус рассказывал ему, да и Питер этот… хм. Но знал ли о его невинности Дамблдор? Он должен был знать, верно? Он же вроде как верхушка Визенгамота. Гарри уже не мог остановиться, даже если бы хотел. Мозг, который он до этого использовал исключительно в экстренных ситуациях, начал работать на полную катушку. Первый раз всегда волнителен. Если он глава Визенгамота, который отвечает за суды – насколько он знает – то профессор явно имел доступ ко многим данным Блэка, его крёстного. Но почему же тот ничего не сделал для его освобождения? Или всё не так просто? Может, он пытался, но его не слушали? Нет, бред, он главный там, одно его слово – и всё. Он мог бы иметь любящего родственника, который смог бы защитить, а не этих маго-ненавистников. Что-то явно не сходилось. Ну не мог же профессор, которого он вроде как знал, просто позволить невинному магу сидеть за решёткой. Не мог же? Гарри не нравился ход его мыслей. Он резко поднялся с кровати – та лишь тихо скрипнула, словно выдохнув. На лице парня было явное беспокойство. Он не понимал, почему думает о великом светлом волшебнике в таком ключе. Но он не хотел терять нить размышлений. Гарри сел на стул, за тот самый столик, и, открыв ящичек, достал ручку и старенький блокнот, который когда-то подарила ему миссис Фигг на его… седьмой день рождения. Поттер начал судорожно записывать всё. Было не очень удобно, света было мало, но многое можно было разглядеть. "Если знал, почему ничего не сделал? Или он имел причины на это? Но какие, чёрт возьми, причины – сажать невинного за решётку? А тот случай с Философским камнем? Его специально защитили так, чтобы даже они, первокурсники, смогли до него почти добраться? Или просто несостыковка вышла? Но ведь Дамблдор могуч, он сильный, он мог поставить более надёжную защиту… почему камень хранился именно в Хогвартсе? Чёрт возьми, что вообще уже говорить о Цербере? Почему учителя так невнимательны к разным случаям?" Мысли неслись, ручка писала и писала. Чернила кончились. – подумал Гарри и отбросил ручку так, будто это она была причиной всех бед. Нужно будет добраться как-то до магловских магазинов. Может, и до Косого переулка сходить? И вправду, почему же я всё только дома сижу? Потому что Дамблдор сказал? Так он все равно не узнает. Нужно поспать, тогда и решу всё. Гарри встал со стула и отправился обратно к кровати, мимолётно отметив отсутствие Хедвиг. Быстро раздевшись,и скинув огромные на свой рост, вещм, он заснул сразу же, как только его голова коснулась подушки. ××× Высокий сводчатый зал тонул в полумраке. В его центре стоял круглый каменный стол, на поверхности которого были высечены древние символы. Они то вспыхивали мягким синим светом, то гасли, словно дышали. Вокруг стола находились шестеро. Их лица скрывали капюшоны, но даже без них разглядеть черты было бы сложно — пространство вокруг них дрожало, будто сама реальность пыталась отвернуться. — Нить сместилась. Голос одного из них был спокоен, но в этом спокойствии ощущалось что-то опасное. — Куда? В центре стола, прямо на камне, замерцала тонкая нить света, едва видимая, как отблеск звезды в тёмной воде. Она дрогнула, сместилась на едва заметную долю, и тут же погасла. — Это не он. — Но он мог бы. — Сомнительно. — А если всё-таки да? Повисла тишина. Где-то за пределами зала раздался глухой шум, будто кто-то шёл по каменным плитам, но за дверьми не было ничего. — Пока он спит, он уязвим. Одна из фигур опустила ладонь на стол. Камень под ней на секунду почернел, будто в него впитался свет. — Коснуться? — Нет. Мы наблюдаем. — Но если он снова приблизится? — Тогда решать будет Он. При последнем слове в зале пробежала едва ощутимая волна — не звук, не движение, а ощущение, как если бы сама темнота вдруг напряглась. Нить света вспыхнула в последний раз и исчезла. Шестеро молчали. ××× В воздухе висел терпкий запах пергамента, воска и чего-то неуловимо старого — словно сам кабинет впитал в себя время. На полках мерцали странные механизмы, их движения были почти незаметны, но каждый из них жил своей жизнью, отсчитывая что-то одному ему известное. Дамблдор сидел в кресле, легко постукивая пальцами по подлокотнику. В камине ровно горел огонь, но его тени двигались слишком медленно, как будто запаздывали за пламенем. Он посмотрел на шар, лежащий на столе, но не притронулся к нему. Вместо этого взял перо, слегка покрутил его между пальцами и, обмакнув в чернильницу, начал писать письмо. Кому — не было важно.