Часть 4

Фестиваль Огня в Конохе всегда был временем ярких красок, запаха жареных данго и бесконечного веселья. Но в этот вечер главной достопримечательностью праздника стали не фейерверки. По главной улице, освещенной бумажными фонариками, шел Ирука Умино. На нем было строгое темно-синее хаори, но выглядел он так, будто только что прошел сквозь шторм. Причиной тому была Юмэ Сэнджу, которая буквально сияла в алом кимоно, расшитом золотыми нитями. Она не просто шла рядом — она собственнически переплела свои пальцы с его ладонью и время от времени прижималась к его плечу, заставляя прохожих шиноби сворачивать шеи. Хозяйка сердца — Ирука-кун, не сутулься, — промурлыкала Юмэ, поправляя воротник его хаори прямо посреди толпы. — Ты выглядишь как герой, который только что покорил самую неприступную крепость деревни. Ирука чувствовал на себе взгляды коллег, шепот старейшин и завистливые вздохи джонинов. Кровь привычно прильнула к его лицу, превращая шрам на переносице в ярко-красную полосу, но тепло её ладони, крепко сжимающей его руку, вызывало совсем другой прилив жара — густой, уверенный, напоминающий о каждой секунде их бурной ночи. — Юмэ, на нас смотрят... все, — выдохнул он, пытаясь сохранять достоинство. — И пусть смотрят, — она дерзко вскинула подбородок, обводя толпу взглядом истинной Сэнджу. — Пусть знают, что учитель Академии — это не только учебники и дисциплина. Это человек, который смог растопить лед, перед которым пасовали лучшие бойцы АНБУ. В этот момент из толпы, размахивая руками и едва не сбивая лотки с масками, вылетел Наруто. Официальное знакомство: Наруто и «Сестренка» — ИРУКА-СЕНСЕЙ! — завопил Наруто, тормозя прямо перед ними. — Ого-о-о! Вы действительно пришли вместе! И на вас... это что, фамильный герб Сэнджу на рукаве?! Наруто замер, во все глаза разглядывая Юмэ. Он видел её раньше мельком, но сейчас, без маски и в свете праздничных огней, она казалась ему кем-то невероятным. Юмэ медленно отпустила руку Ируки и сделала шаг навстречу мальчику. Она присела перед ним, чтобы их глаза были на одном уровне. На мгновение в её взгляде мелькнула та самая глубина и печаль человека, который годами наблюдал за ним из тени, защищая его жизнь ценой своей тишины. — Привет, Наруто, — мягко сказала она. Её голос был лишен привычной колкости. — Меня зовут Юмэ. И я очень рада познакомиться с тобой... официально. Наруто насупился, пытаясь понять, почему эта красивая женщина смотрит на него так, будто знает его всю жизнь. — А вы... вы правда невеста Ируки-сенсея? Или вы просто хотите украсть его у меня, чтобы он не водил меня на рамен?! Юмэ рассмеялась — звонко и искренне. Она протянула руку и крепко, по-дружески взъерошила блондинистую шевелюру будущего Хокаге. — Украсть? Нет, Наруто. Я здесь, чтобы убедиться, что у твоего учителя всегда будет достаточно сил, чтобы кормить тебя раменом. И знаешь что? — она заговорщицки понизила голос. — Ирука-сенсей очень много рассказывал мне о тебе. Он говорит, что ты станешь величайшим шиноби. И раз он так считает, я ему верю. Наруто замер, его щеки покраснели от удовольствия. Он перевел взгляд на Ируку, который стоял рядом, светясь от гордости за своего ученика и нежности к своей женщине. — Она крутая, сенсей! — вынес вердикт Наруто, выставляя большой палец вверх. — Только чур, если будете жениться, я первый в списке гостей! И рамен на свадьбе должен быть без ограничений! Юмэ поднялась и снова захватила руку Ируки в плен. — Слышал, Ирука-кун? Первый гость уже записан. Похоже, пути назад нет. Она потянула его в сторону лавок с едой, оставив Наруто хвастаться перед друзьями знакомством с «настоящей принцессой». Ирука шел рядом с Юмэ, и впервые за долгое время он не чувствовал неловкости. Он чувствовал, что эта яркая, опасная и бесконечно преданная женщина — именно то, что нужно его спокойной жизни, чтобы она наконец стала полной. Прошло несколько месяцев, и Коноху припорошило мягким мартовским снегом. Наступал Белый день — время, когда мужчины должны были давать ответ на подарки и признания, полученные в День святого Валентина. Ирука до сих пор вздрагивал, вспоминая 14 февраля. Юмэ тогда превзошла саму себя в искусстве планирования миссий. Она подговорила Шикамару и еще нескольких генинов разыграть целый спектакль. — Ирука-сенсей! — задыхаясь, кричал тогда Шикамару, вбегая в учительскую. — Там Наруто... в квартале Сэнджу... он с кем-то сцепился, кажется, из-за старой обиды! Там искры летят! Ирука, не помня себя от тревоги, сорвался с места. Он пролетел через полдеревни, ворвался в район Сэнджу, готовый защищать своего ученика от любой угрозы... и замер перед входом в небольшой, скрытый в саду павильон. Вместо драки его ждала Юмэ в ослепительном домашнем кимоно, сотни свечей и тихая музыка. Наруто, живой и невредимый, довольно уплетал праздничный рамен в углу, показав учителю большой палец. — Попался, — прошептала она тогда, обнимая его за шею. Тот вечер стал для Ируки эталоном романтики, который он теперь, в Белый день, был обязан превзойти. Раннее утро в Конохе дышало свежестью, но Ирука чувствовал, как по воротнику его жилета стекает капля холодного пота. Он замер перед цветочной лавкой клана Яманака, несколько раз глубоко вдохнул и, наконец, решительно толкнул дверь. Колокольчик весело звякнул, и из-за прилавка показалась Ино. Она как раз подрезала стебли свежих роз, но, увидев посетителя, замерла с секатором в руках. Её глаза хитро прищурились, а на губах заиграла та самая всезнающая улыбка, от которой Ируке всегда хотелось спрятаться за стопкой тетрадей. — Так-так... Ирука-сенсей? — Ино отложила инструмент и облокотилась на прилавок, подавшись вперед. — И что же привело нашего самого серьезного учителя в мою обитель красоты в такой ранний час? Неужели решили озеленить учительскую? — Она негромко хихикнула, видя, как её бывший наставник заливается густой краской. — Ино... мне... мне нужен букет, — выдавил Ирука, чувствуя, как кровь мгновенно прильнула к лицу, окрашивая даже кончики его ушей в пунцовый цвет. — О-о, это я поняла, — расплылась в улыбке Яманака. — Но цветы говорят гораздо больше слов, сенсей. Чтобы я собрала правильный «шифр», вы должны открыться. Что вы хотите сказать ей? Какая она, та, что заставила вас так рано покинуть постель? Ирука замялся, глядя на разноцветье в вазах, но потом поднял взгляд на ученицу. В его глазах отразилась такая глубина чувств, что Ино невольно посерьезнела. — Я хочу сказать... что хочу быть с ней вечно, — тихо, но твердо произнес он. — Она... она невероятная. Яркая, как солнечный свет, и нежная, когда засыпает у меня на плече. Но в то же время она — настоящий ураган. Она ворвалась в мою размеренную жизнь и перевернула её вверх дном, заставив меня снова чувствовать себя живым. Вот... — он протянул ладонь, будто пытаясь описать невидимый образ. — Я всё поняла, сенсей, — мягко сказала Ино. Её пальцы за порхали над вазами с профессиональной скоростью. Ино собрала шедевр, который казался живым воплощением Юмэ: • Центром композиции стали крупные, пышные белые пионы — символ благородства и искренней любви. • Их окружали ярко-оранжевые тигровые лилии, дерзко закрученные лепестки которых напоминали о страстном и взрывном характере Юмэ. • Для нежности Ино добавила веточки голубой незабудки, шепчущей о верности, и несколько белых хризантем — дань уважения её корням. • Всё это великолепие было перевязано атласной лентой глубокого красного цвета, как само сердце клана Сэнджу. После лавки Ирука заглянул в ювелирный магазин. Его выбор был прост и элегантен: тонкое кольцо из белого золота с небольшим, но идеально чистым бриллиантом, ограненным в форме сердца. Оно не кричало о богатстве, оно шептало о чистоте его намерений. Наруто получил самое ответственное задание в своей жизни. — Доставь это лично в руки Юмэ-сан, Наруто. И... постарайся ничего не взболтнуть раньше времени, — попросил Ирука, протягивая запечатанный конверт. В письме было всего несколько слов: «Приходи ко мне в 7 вечера. Жду тебя дома». Когда Юмэ переступила порог квартиры Ируки, она замерла. Воздух был напоен ароматом свежего рамена и полевых цветов. Весь пол в прихожей и гостиной был усыпан лепестками роз, создавая мягкий ковер. Но самое удивительное ждало её в центре комнаты. К потолку на длинных шелковых лентах были прикреплены их совместные фотографии — те самые, которые они сделали за эти месяцы. На них не было слежки АНБУ, только их улыбки, их объятия, их общие завтраки. Ирука вышел из кухни, держа в руках тот самый букет от Ино. На нем было парадное хаори, а взгляд был полон такого обожания, что у Юмэ перехватило дыхание. ⸻ Ужин прошел в уютном полумраке свечей. Они вспоминали миссию в Амегакуре, смеялись над реакцией Какаши и просто молчали, держась за руки. В конце вечера, когда Юмэ рассматривала одну из фотографий, Ирука подошел к ней сзади. Он опустился на одно колено, и кровь снова жаркой волной прильнула к его телу, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме. — Юмэ, — он открыл коробочку, и бриллиант-сердце вспыхнул в свете свечи. — Ты стала моим домом. Я не хочу больше ни дня проводить без тебя. Станешь ли ты моей женой? Юмэ смотрела на него, и в её глазах, обычно таких сильных и дерзких, заблестели слезы. Она вспомнила свою пустую стену с фото и поняла, что этот мужчина заполнил собой не только её дом, но и всё её будущее. — Да... — прошептала она, бросаясь в его объятия. — Миллион раз «да», мой учитель. Юмэ Сэнджу, бывшая «Ледяная Игла» АНБУ, всегда славилась своей проницательностью. Письмо, доставленное Наруто, было слишком официальным для Ируки, а его просьба прийти к 7 вечера — слишком точной. Она знала, что этот Белый день не пройдет просто так. Она провела три часа, готовясь к этому вечеру. И её главным секретом было то, что скрывалось под скромным, закрытым домашним кимоно. — Юмэ… — выдохнул он, отстраняясь, чтобы заглянуть в её глаза. В его взгляде уже не было робкого учителя — там горел тот самый «зверь», которого она так страстно желала. Он начал медленно, почти благоговейно развязывать пояс её кимоно. Юмэ замерла, её дыхание сбилось, а сердце заколотилось в безумном ритме. Она знала, что сейчас его ждет самый большой сюрприз этой ночи. Кимоно соскользнуло с её плеч, падая на ковер из лепестков. Ирука замер. Его дыхание перехватило, а глаза расширились от шока и восхищения. Кровь мгновенно, как по команде, прильнула к лицу, окрашивая даже шею в пунцовый цвет. Но из-за того, что под кимоно на ней было надето сексуальное, кружевное, белое и полупрозрачное белье, кровь с еще большей, неудержимой настойчивостью прильнула далеко не только к голове. Белое кружево было тонким, как паутина, и почти ничего не скрывало. Оно облегало её тело, подчеркивая высокую, тяжелую грудь, тонкую талию и округлые бедра. Сквозь полупрозрачную ткань просвечивала её нежная, матовая кожа, сводя Ируку с ума своей доступностью. Юмэ лукаво улыбнулась, видя его реакцию. Она сделала шаг к нему, и кружевные трусики, едва прикрывающие лобок, опасно соскользнули ниже, обнажая её бедра. — Нравится, учитель? — промурлыкала она, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе для поцелуя, который поставил окончательную точку в их игре. тот поцелуй был сокрушительным. Ирука больше не сдерживался. Одним сильным движением он подхватил её на руки и понес к кровати, усыпанной лепестками. Белое кружево Сэнджу оказалось самым мощным оружием в её арсенале. Ирука осыпал её тело жадными, горячими поцелуями, оставляя легкие отметины на её ключицах, на нежной коже груди, сквозь тонкую ткань лифа. Его пальцы скользили по кружеву, изучая каждый изгиб её тела, заставляя Юмэ выгибаться навстречу, её пальцы впились в его спину, оставляя глубокие отметины. Кровь бешено пульсировала в их телах, концентрируясь в самом эпицентре их страсти, заставляя мир вокруг исчезнуть. Она притянула его лицо к своему, впиваясь в его губы в сокрушительном поцелуе, отдавая ему всё: свою силу, свою слабость, свою многолетнюю преданность. — Посмотри на меня… — прохрипел Ирука, заставляя её открыть глаза. Он хотел видеть её в этот момент — настоящую, потерявшую контроль, ту, которую видел только он. ⸻ На пике их близости Юмэ резко вдохнула, её тело задрожало в мощном спазме, и она окончательно потеряла власть над собой. Ирука последовал за ней мгновение спустя, с тихим, утробным рыком содрогаясь в её объятиях, отдавая ей всего себя без остатка. Тишина, наступившая после, была наполнена только их тяжелым, общим дыханием. Ирука не отстранился — он упал рядом, крепко прижимая Юмэ к своей груди, укрывая её своим телом, словно защищая от всего мира. Ледяная куноичи и добрый учитель исчезли. В этой комнате остались двое людей, которые наконец-то нашли свой дом друг в друге. На следующее утро Коноха еще только просыпалась, а Ирука и Юмэ уже стояли у дверей резиденции Хокаге. На этот раз Юмэ вела себя необычно: она не задирала стражников и не отпускала колкостей. Она шла чуть позади Ируки, мягко придерживая его за локоть, всем своим видом давая понять — сегодня говорит её мужчина. Когда они вошли в кабинет, Цунаде, как обычно, была погребена под горой отчетов, а Шизуне суетилась рядом с какими-то свитками. — Хокаге-сама, — голос Ируки звучал твердо, хотя кровь привычно окрасила его лицо, когда он почувствовал на себе пронзительный взгляд Пятой. Но жар, пульсирующий в его теле, был уже не от робости, а от осознания того, какую весть он принес. — Мы пришли официально уведомить вас о нашем решении. Я попросил Юмэ стать моей женой, и она ответила согласием. Юмэ, сияя от счастья, сделала шаг вперед и изящным жестом протянула руку, демонстрируя кольцо. Бриллиантовое сердце вспыхнуло в лучах утреннего солнца, заставив Шизуне ахнуть и выронить стопку бумаг. — Ох! Какое красивое... — пролепетала секретарь. Цунаде отложила перо и прищурилась, глядя на племянницу. — Не рано ли вы затеяли эту... — начала было она суровым тоном, но внезапно запнулась на полуслове. Её взгляд, опытный взгляд медика и сенсора, скользнул ниже, задерживаясь на животе Юмэ. Цунаде замерла. Она почувствовала это — едва уловимые, крошечные искорки новой, чужой чакры, которые только начинали разгораться внутри Юмэ. Жизнь, рожденная из их страсти. Лицо Хокаге мгновенно смягчилось. — Хорошо. Свадьбе быть, — выдохнула она, и на её губах появилась редкая, по-настоящему теплая улыбка. — Даю свое благословение. Ирука... ты оказался способнее, чем я думала. Ирука стоял, ошеломленный такой быстрой переменой настроения Хокаге. — А теперь, Ирука, не мог бы ты оставить нас на время? — Цунаде кивнула Шизуне. — Шизуне, проводи его в сад. Угости его тем особым чаем, который мне привезли из Страны Чая. Нам с Юмэ нужно обсудить... семейные дела клана Сэнджу. Когда дверь за смущенным Ирукой закрылась, в кабинете повисла тишина. Цунаде сложила руки на груди и пристально посмотрела на племянницу. — Сказала ему? — коротко бросила она. Юмэ, которая до этого момента сохраняла невозмутимость, вдруг слегка покраснела и отвела взгляд, непроизвольно коснувшись своего живота. — О чем ты, бабуля? Что именно я должна была сказать? — Не прикидывайся дурочкой, Юмэ, — хмыкнула Цунаде. — Ты сама-то хоть знаешь? Я вижу в тебе новую жизнь. И судя по яркости этой искры, у Ируки действительно «пламенный» темперамент. Ты беременна. Так ты ему сказала или решила подождать, пока живот не начнет мешать тебе прыгать по крышам? Это в стиле Юмэ! Настоящая куноичи АНБУ умеет держать лицо даже перед самым близким человеком, если того требует «миссия» по созданию идеального сюрприза. Она вышла в сад к Ируке с той самой непроницаемой и чуть лукавой улыбкой, которую он так любил. Ирука тут же вскочил со скамьи, едва не пролив элитный чай, принесенный Шизуне. — Юмэ! Ну что? О чем вы так долго шептались? — он поймал её за руки, заглядывая в глаза. — Цунаде-сама не слишком наседала? Юмэ картинно вздохнула и закатила глаза, прижимаясь к его плечу. — Ох, Ирука-кун... Бабуля в своем репертуаре. Весь час распекала меня за «неподобающее поведение» Сэнджу, а потом мы битый час спорили о моем приданом и о том, какое платье мне подойдет. Она настаивает на традиционном белом какесита с золотым шитьем, представляешь? Говорит, что раз я выхожу за «лучшего учителя Конохи», я должна выглядеть как истинная принцесса клана. Ирука облегченно выдохнул. Кровь, которая до этого отступила от волнения, снова жаркой волной прильнула к его лицу, превращая шрам на переносице в яркую полосу. Он приобнял её за талию, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Платье... — прошептал он, представляя её в торжественном наряде. — Ты будешь прекрасна в любом случае, Юмэ. Я просто рад, что она дала добро. Юмэ ласково погладила его по щеке, а её ладонь на мгновение соскользнула ниже, к его груди, где бешено билось его сердце. Внутри неё всё пело от осознания тайны, которую она пока хранила под замком. Она чувствовала ту самую крошечную искорку, о которой сказала Цунаде, и эта тайна делала её объятия еще нежнее. — Пойдем домой, учитель, — промурлыкала она, увлекая его к выходу из резиденции. — Нам нужно обсудить список гостей. И, кажется, мне нужно присмотреть себе платье чуть... свободнее, на всякий случай. Мало ли, сколько рамена я съем на радостях! Ирука лишь рассмеялся, не заметив в её словах двойного смысла. Он был слишком счастлив, ведя свою будущую жену за руку по залитым солнцем улицам Конохи. Солнце Конохи стояло в зените, когда Ирука и Юмэ, крепко держась за руки, не спеша спускались по главной лестнице резиденции. Ирука всё еще выглядел немного ошарашенным после «благословения» Цунаде, а Юмэ, хранившая свою маленькую тайну, буквально светилась изнутри. — Ирука-сенсей! Юмэ-сан! — звонкий, до боли знакомый голос заставил их остановиться прямо у входа в популярную лавку с масками. Наруто выскочил из-за угла, едва не сбив с ног прохожего шиноби. Его глаза горели любопытством, а на губах играла предвкушающая улыбка. Он явно дежурил где-то неподалеку, ожидая новостей от «главной пары деревни». — Ну как?! — выдохнул он, упирая руки в бока. — Бабуля Цунаде вас не прибила? Она разрешила? Сенсей, почему вы такой красный? Ирука невольно рассмеялся, и кровь привычно, жаркой волной прильнула к его лицу, превращая шрам на переносице в яркую отметину счастья. Он посмотрел на Юмэ, и та одобрительно кивнула, позволяя ему самому произнести эти слова. — Наруто... — Ирука положил руку на плечо своего любимого ученика. — Всё хорошо. Хокаге-сама дала свое согласие. Мы... мы женимся. На секунду на улице воцарилась тишина. Наруто замер, моргая глазами, словно переваривая информацию. А потом тишину разорвал его восторженный крик: — ДА-А-А-А! Я ЗНАЛ! Я ТАК И ЗНАЛ! — Наруто подпрыгнул на месте, победно вскидывая кулак. — Слышали?! Мой сенсей женится на настоящей принцессе! Юмэ хихикнула и, шагнув вперед, легонько щелкнула Наруто по лбу, как делала это в тени АНБУ, только теперь — открыто и с нежностью. — Не просто на принцессе, Наруто-кун. На женщине, которая будет следить за тем, чтобы твой учитель не слишком засиживался за тетрадками. И да, — она лукаво прищурилась, — ты официально приглашен. Готовь свой лучший костюм... и аппетит для свадебного рамена. — РАМЕН! — глаза Наруто засияли. — Сенсей, вы лучший! Юмэ-сан, вы... вы просто супер! Теперь у Ируки-сенсея наконец-то будет кто-то, кто будет его защищать, а то он вечно за всех переживает! Ирука почувствовал, как к горлу подступил комок. Он притянул Наруто к себе, обнимая за плечи, и Юмэ прислонилась к ним обоим. В этот момент они выглядели как самая настоящая семья. — Пойдемте, — сказал Ирука, — отпразднуем это дело у Теучи. Сегодня я угощаю всех! Юмэ шла рядом, чувствуя, как внутри неё пульсирует та самая искорка новой жизни. Она смотрела на Ируку и Наруто и понимала: это именно то, ради чего она когда-то сняла маску. После сытного обеда в «Ичираку», когда Наруто уже вовсю рассуждал о том, сколько порций он съест на свадьбе, Юмэ мягко коснулась плеча Ируки. — Ирука-кун, — промурлыкала она, и в её глазах промелькнул знакомый озорной огонек. — У меня есть пара дел в квартале Сэнджу, нужно уладить кое-какие формальности с документами на дом. Давай встретимся у меня к ужину? Я приготовлю что-нибудь особенное. Ирука, всё еще пребывающий в блаженном состоянии после официального согласия Хокаге, лишь послушно кивнул. — Конечно, Юмэ. Я закончу в Академии и сразу к тебе. Вечер в квартале Сэнджу Когда Ирука подошел к дому Юмэ, солнце уже скрылось за горизонтом, окрашивая небо Конохи в глубокий пурпур. Внутри горел мягкий свет, и пахло чем-то удивительно вкусным. Юмэ встретила его в легком домашнем платье, её волосы были распущены, а улыбка казалась подозрительно загадочной. — Проходи, учитель. Ужин почти готов, — она поцеловала его в щеку, заставляя кровь привычно прилить к лицу, согревая его изнутри. — Но послушай, я тут затеяла небольшую перестановку на кухне и, кажется, засунула чистую посуду слишком высоко. Поможешь мне достать? Ирука, всегда готовый прийти на помощь, засучил рукава и прошел на кухню. — Конечно, без проблем. На верхнюю полку, говоришь? Он потянулся к самому верхнему шкафу, куда Юмэ обычно не заглядывала. Распахнув дверцы, Ирука ожидал увидеть там глубокие тарелки для супа, но вместо этого его пальцы коснулись чего-то маленького и пластикового. Он замер. Перед его глазами, аккуратно расставленные в ряд, стояли: миниатюрная детская бутылочка с ярким рисунком, новенькая пустышка и пара разноцветных погремушек. Рядом лежала крошечная тарелка с изображением весёлого лягушонка. Ирука стоял неподвижно несколько секунд. Его мозг, привыкший к логике и дисциплине, на мгновение просто отключился. Он медленно взял в одну руку пустышку, а в другую — бутылочку. Жаркая волна, мощнее любой чакры, ударила ему в голову, а сердце пропустило несколько ударов, прежде чем пуститься вскачь. Главный сюрприз Он вышел в гостиную с шокированными, широко распахнутыми глазами, всё еще сжимая в руках детские вещи. Юмэ ждала его там. Она сидела на диване, подтянув под себя ноги, а в руках у неё были крошечные кожаные ботиночки — точная копия шиноби-сандалий, только размером с его ладонь. — Ирука... — её голос дрожал от сдерживаемого восторга и нежности. — Кажется, наш «отряд» скоро пополнится новым бойцом. Ирука медленно опустился перед ней на колени, не выпуская из рук пустышку. Он смотрел то на крошечную обувь в её руках, то в её сияющие глаза. — Юмэ... это правда? — прошептал он, и его голос сорвался. — Ты... мы... — Да, — выдохнула она, прижимая ботиночки к своему животу. — Бабуля Цунаде была права. Внутри меня новая жизнь. Наш ребенок, Ирука. Ирука уткнулся лбом в её колени, и на этот раз кровь, прилившая к его лицу, была смешана со слезами абсолютного, невероятного счастья. Он осторожно положил ладонь поверх её рук, согревая и её, и ту крошечную искорку, которая теперь стала смыслом его жизни. — Это лучший подарок... — прохрипел он. — Самый лучший подарок в моей жизни.