Не хочу болеть

      Вечер. За окном уже темно. Конечно, потому что на дворе октябрь-месяц. Самый сезон для всех вирусов, гриппов и прочих болячек. Арсений сегодня ушел с работы раньше, т.к. из детского сада, где целыми днями находилась Вероника, позвонила воспитательница со словами: "Приезжайте, пожалуйста, ваша Вероничка плохо себя чувствует". Ну Арсений и сорвался, понапридумав себе всякого. Только у Веронички то, как оказалось, была обычная простуда. Или нет..?       На часах 00:08. Арсений уже лежит в кровати, готовый смотреть свои сны. Но краем уха он улавливает какой-то звук. Кажется, шорохи перекочевали на кухню. Все-таки Арс у нас больше ответственный родитель, чем ленивый. Поэтому пришлось поднимать свое бренное тело и нести его на кухню. — Никусь, ты чего тут? — эта самая Никуся сейчас рылась в ящичке с таблетками. — Ой, папотька, у меня головка плосто сильно болит, я хотела таблетотьку выпить. — Сильно болит? Пойдем-ка температуру измерим, — Сказал Арс, поднимая девочку к себе наруки, — Что-то ты совсем горячая... Так они добрались до спальни Вероники, где горел милый ночник в виде медузы, медленно переливающийся разными цветами. Арсений положил девочку, встряхнул и поставил градусник. — Пап, а ты сто, хочешь влача вызвать? — Не знаю, солнышко, посмотрим на твою температуру и решим. — Ответил мужчина. Через 7 минут он достал градусник и... — Да, что-то ты совсем скисла. — Не плавда, я же не кислая, ты чего? А сколько там гладусов? — 38, 7. Это не дело, я пойду вызову врача, а ты лежи, хорошо? — Не хочу врача... Она опять будет укол делать болючий, я лучше сама поплавлюсь. — Девочка нахмурила бровки и отвернулась лицом к стенке, укрываясь целиком одеялом. — Нет уж, солнышко, врача все равно придется вызывать. Я сейчас вернусь. — Арсений ушел в другую комнату за своим телефоном, вызвал врача и написал своему коллеге и лучшему другу Паше с вопросом, может ли тот говорить сейчас. К слову, говорить тот, видимо, может, потому что буквально через 2 минуты раздался рингтон телефона. — Здаров, полуночник! Чего это мы не спим? — Слушай, Паш, такое дело. Я все понимаю, у тебя завтра выходной, но пожалуйста, по дружбе выру.. — Договорить ему не дал сам Паша. — Таак, ну и что у нас случилось, что Его Величество не идет на любимую работу? — Паш, прости, правда, мне сейчас не до шуток. У меня Ника походу достаточно серьезно заболела. — Ох, а что случилось? — Да сам не знаю, вот врача вызвал, ждем, — Арсений вернулся в комнату дочки. Та лежала уже спиной к стене и обнимала своего любимого мягкого лисенка. — Ясно. Конечно, я тебя подменю, о чем разговор. Вероничке — привет! —Спасибо, Паш, я в долгу, давай. — мужчина скинул звонок, — Тебе привет от дяди Паши. — Дядя Паша!!! А когда он к нам приедет? — Ну уж точно не когда ты такая болячка, — Резко раздался звонок в дверь. — О, а вот и врач.       Открыв дверь, Арсений увидел девушку. Именно девушку. Не ту бабульку, которая всегда до этого к ним приходила. У девушки были светлые волнистые волосы, убранные с помощью крабика. Глаза ее были голубыми, но не такими как у, хоть и небольшого, но семейства Поповых. Они были светлыми, очень светлыми. Но от того не становились менее глубокими и выразительными. С лица была спущена на подбородок розовая медицинская маска, в одной руке тот самый сундучек, в котором может поместиться, наверное, все что угодно. Даже наверное.. — Здравствуйте, вы врача вызывали? — Прервала девушка уж слишком затянувшиеся раздумья Арсения. — Да, простите, проходите. Я просто ожидал увидеть Нонну Степановну, как обычно. С ней что-то случилось? — Радуйтесь, не придет она к вам больше. Слишком часто стали на нее жалобы поступать: забыла диагноз, пришла не на тот адрес. Вот ее на пенсию и спихнули. Я — ваш новый участковый. — рассказывала девушка, снимая свою огромную синюю дежурную куртку и кроссовки. — Ой, замечательно! То есть.. — Замялся Арсений, все таки человека работы лишили, а он — челочек воспитанный. —Не переживайте, Вы не одни такие. Все так реагируют. Запугала вас дама, видимо. — Она закончила со всеми делами и... — Ну‐с ведите меня. Где мой пациент? — Молодые люди прошли сначала до ванной, а потом в детскую. — Ну привет, птичка, давай знакомиться? — Давай? — скромно, только лишь из-за страха ответила девчушка. — Я Ева. А ты? — девушка присела на край кровати и протянула руку малышке. — Велоника. — Покосившись взглядом на протянутую руку, девочка дала свою в ответ. — Очень приятно! Будем знакомы, — улыбнулась девушка, внимательно следя за всеми реакциями Ники, — А сколько тебе лет? — В ответ она показала ручкой три пальца. — Вероник, а словами скажешь? — не зло, просто показывая вид, что такой ответ взрослых не устроит, спросил Арсений. На что участковая кинула неодобрительноый взгляд на него — Тли. Мне тли годика. — Ух ты какая большая то ты уже! А знаешь мультик про фиксиков? — спросила девушка немного наклоня голову в бок, переводя разговор в более непринужденное русло. — Да! — с интузиазмом ответила Вероника, — я их очень люблю! — О, ну я так и поняла. "Тыдыщ"? — спросила врач показывая тот самый жест. — "Тыдыщ"!! — тем же ответила девчушка. — А ты знала, что у меня есть штучка, которую мне починили фиксики? — задала вопрос Ева, заговорщически смотря на Нику. — Что!? Не может быть! — сказала она. — А вот и может! — Ева хитро показала язычок Веронике и начала доставать из своего "волшебного сундучка" фонендоскоп, — Эту штуку специально для меня починили фиксики. Поэтому на ней есть вот такие звездочки. Видела раньше такой инструмент? — малышка кивнула, — Воот! Скажи, что на других таких звездочек не было. — Да, плавда.. — Если хочешь, можем сначала у твоего папы сердечко проверить? — Да, давай. — ответила девочка с интересом рассматривая, как встает Ева. — Так, дорогой папа, садитесь на кроватку. — Арсений, понявший, что Ева сейчас делает невозможное — показывает Нике, что лечиться — не так уж и страшно, следует всем указаниям врача. — Поднимаем футболочку, — вот тут уже Арсений чуть смутился. Хотя с чего бы, ничего постыдного в этом нет, не зря же он 5 год подряд ходит в зал. — Ага, дышите... — Но щечки то все равно порозовели, ну ясно все с ним, — Не дышите. Спустя минуту Ева смиловалась над Арсением и отпустила его с миром дальше стоять и наблюдать за процессом осмотра. В целом, в таком игровом формате Ева и выявила у Веронички диагноз. — ОРВИ с фебрильной лихорадкой, — заключила Ева, находясь уже в коридоре с Арсением. Увидев напуганные глаза бедного папы, пояснила, — По простому – вирус. У детей часто взлетает температура до 39—40° просто как реакция на него. Не переживайте вы так. — Проходя вместе на кухню она добавила, — Сейчас выпишу вам препаратики и будет как новая. — Спасибо Вам огромное! — Посмотрев на часы — 01:15, мужчина добавил, — Да, задержали мы вас знатно. Может чая, кофе? — Знаете... Не отказалась бы от кофе — улыбнулась Ева, — А на счет времени не переживайте. Пока нет следующего пациента, я абсолютно свободна! Несмотря на задорный настрой, Арсений уловил в голосе девушки усталость. — Вы только на кофе и держитесь? — грустно ухмыльнувшись поинтересовался он. — К сожалению. Но нет, вы не подумайте, я не жалуюсь... Мне действительно нравится моя работа, — также грустно улыбнувшись в ответ, ответила Ева, — Так, я хотя бы понимаю, что кому-то действительно нужна моя помощь. Вот когда в поликлинику приходят уже здоровые ребята с родителями... Не так интересно что-ли? Вся эта работа со справками, — Ева состроила противно-недовольную рожицу, — Не мое. А вот выезжать по адресам хотя бы не так скучно.       Пока кофеварка старательно делала кофе уже для хозяина, на кухне наступила тишина. Арсений стоял, прислонившись к столешнице, и рассматривал девушку, которая сидела напротив, обхватив кружку ладонями. Светлые волосы выбились из-под крабика, под глазами залегла тень. Она смотрела куда-то в сторону, на улицу за окном, и казалась сейчас очень далекой. — Вы устали, — сказал он не вопросом, а утверждением.       Ева перевела на него взгляд, хотела, кажется, снова сказать что-то бодрое, но вместо этого просто выдохнула: — Третий вызов за ночь. Но ничего, я привыкла.       Арсений хотел спросить, далеко ли ей ехать, одна ли она, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого он молча поставил перед ней тарелку с печеньем. — Спасибо, — тихо сказала Ева. — Правда. И за кофе, и за… доверие. Не все папы так спокойно реагируют, когда приходит кто-то вместо привычного врача. — Вы быстро нашли подход к Нике. Я… — он запнулся, — я даже не знаю, как вас благодарить. — Вы уже поблагодарили, — она допила кофе и поднялась. — Кофе с печеньем в час ночи — это высшая форма признательности, поверьте.       Арсений проводил её до двери. На пороге она обернулась: — Если температура будет подниматься опять — звоните. За справкой приходите в понедельник, думаю, Вероничка уже оклемается. — Хорошо. Спасибо.       Дверь закрылась. Арсений постоял пару секунд, прислушиваясь к шагам за дверью, а потом вернулся в детскую. Вероника спала, раскинувшись звёздочкой, лисёнок валялся на полу.       Он поднял игрушку, сунул девочке под руку, поправил одеяло и, наконец, пошел спать. «И как же, интересно, я ей позвоню "если что", если она не дала своего номера...» — это было последней мыслью Арсения, перед полным погружением в сладкий сон. ***       Вероника проснулась с мыслью, что ночью к ней прилетала фея. Ну или добрая волшебница, которая очень добрая, веселая и знает фиксиков. — Папа, а где та тетя? — спросила она, когда Арсений вошёл в комнату с градусником и стаканом тёплого молока. — Какая тетя? — Ну та, с тыдыщем! Арсений невольно улыбнулся. — Врач. Если тебе не станет хуже, то ты увидишься с ней в понедельник, пойдем к ней в гости в поликлинику. — А она ещё поиграет со мной? — Не знаю, солнышко. Она работает, у нее много других деток. Вероника надула губы, но спорить не стала — сил ещё было не много. Арсений измерил температуру: 37,2. Спадала. Пока девочка пила молоко, он вышел на кухню и обнаружил на столе аккуратно сложенный листок. Рецепты. А на обратной стороне — размашистым, чуть торопливым почерком: «Если температура поднимется — звоните в любое время. Ева» И номер телефона. Арсений посмотрел на листок, потом на часы, потом снова на листок. «В любое время», — пронеслось в голове. Он отложил бумажку и пошел готовить завтрак, чувствуя, что утро начинается как-то иначе, не как обычно. ***       Следующие два дня прошли в режиме «градусник-лекарства-мультики». Вероника шла на поправку уверенно, температура больше не поднималась, и Арсений даже начал понемногу отвечать на рабочие сообщения.       Листок с номером телефона все это время лежал на кухонном столе. Арсений каждый раз перекладывал его, делая вид, что это случайно. — Папа, а почему ты на бумажку смотришь? — спросила Вероника, когда он в сотый раз взял её в руки. — Тут написано как принимать твои таблетки, солнышко, — соврал он, чувствуя себя подростком, которого поймали на лжи. В пятницу вечером, когда Ника уже спала, он все-таки набрал номер. Трубку взяли после третьего гудка. — Слушаю, — голос был сонным, но не раздраженным. — Добрый вечер, это… Арсений Попов. Вероники папа. Вы к нам приезжали в ту ночь. На том конце повисла пауза. А потом Ева произнесла с легкой улыбкой в голосе: — Я помню. Температура поднялась? — Нет-нет, все хорошо. Я просто… хотел уточнить, когда нам подойти за справкой. Чтобы в сад еще успеть. — А, — протянула она. — В понедельник с утра. Я с восьми. — Хорошо. Я приду. Снова пауза. Арсений понял, что разговор закончен, но рука не поднималась сбросить вызов. — Арсений? — вдруг спросила Ева. — Да? — Вы… хотели что-то еще? Он замялся, открыл рот и закрыл. И вдруг выдал: — А вы кофе пьете по утрам? — Что? — она явно не ожидала такого поворота. — Кофе. Я просто… если вы пьете кофе по утрам, я могу захватить с собой. В благодарность. За тот вызов. Ева молчала так долго, что Арсений уже пожалел о своей смелости. Но потом она тихо рассмеялась: — Пью. С молоком и без сахара. — Запомню. — До понедельника, Арсений. — До понедельника, Ева. Он положил трубку и уставился в потолок с дурацкой улыбкой, которую не мог объяснить даже сам себе. ***       В понедельник утром Вероника была готова за десять минут до выхода, что случалось крайне редко. — Папа, а она меня узнает? — спрашивала девочка по дороге. — Узнает, конечно. — А ты ей сказал, что я теперь умею сама молоко пить? — Скажем. В поликлинике было людно, пахло лекарствами и хлоркой. Арсений взял талон, усадил Нику на стул и сам сел рядом, чувствуя себя неуютно в этом мире детских кашлей и плакатов о прививках. — Следующий, — из кабинета высунулась медсестра.       Они зашли. Ева сидела за столом, что-то заполняя в компьютере. В белом халате, с аккуратно собранными волосами, она выглядела иначе — более строгой, что ли. Но стоило ей поднять глаза и увидеть Веронику, как лицо мгновенно смягчилось. — А это кто к нам пришёл? — она отодвинулась от стола и присела на корточки. — Та самая девочка, которая не боится фиксиков? — Я теперь не боюсь! — гордо заявила Вероника. — А у вас есть еще какие-нибудь истолументы? — Есть, — засмеялась Ева. — Но сегодня мы просто справку тебе напишем. Арсений стоял у двери, наблюдая за этой сценой, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Ева поймала его взгляд и чуть заметно улыбнулась. — Кофе, говорите, принесли? — спросила она с хитрым прищуром. Арсений протянул стаканчик, который до этого прятал за спиной. — С молоком и без сахара, как заказывали. Ева взяла стаканчик, их пальцы на секунду соприкоснулись. Она отвела взгляд первой, но улыбка осталась. — Присаживайтесь, папа. Справка — дело муторное. — Подмигнула девушка. *** — Алло? — сонный голос Евы в трубке. Еще бы, на часах 06:50. Воскресенье!!! — Тетя Ева, папа плохой! — всхлипывающий голос Вероники заставил сердце ухнуть в пятки. — Ника? Что случилось? — Он не плосыпается! Я его тласю, тласю, а он не плосыпается!       Ева была у них дома через пятнадцать минут. Ворвалась в квартиру, на ходу скидывая куртку, прошла в спальню и застала Арсения в кровати — с температурой под сорок, красного и абсолютно невменяемого. — Ну и семейка, — вздохнула она, доставая градусник. — В следующий раз буду брать с вас двойную плату. — Кофе… — прохрипел Арсений, открывая один глаз. — Молчите, — она приложила холодную ладонь к его лбу. — Вы вообще кто по жизни? Самоуничтожающийся организм? — Начальник, — выдавил он. — Начальник, который не умеет болеть по-человечески, — покачала головой Ева. — Ника, солнце, принеси, пожалуйста, водички.       Пока девочка бегала на кухню, Ева успела поставить градусник, найти в аптечке хоть какие-то лекарства и мысленно приготовиться к тому, что этот мужчина будет самым невыносимым пациентом в её жизни. — Скажите, — прошептал Арсений, хватая ее за запястье, — вы всегда такая… вдумчивая? — Всегда, — ответила она, мягко высвобождая руку. — А вы всегда такой драматичный? — Только когда вы рядом.       Ева замерла, не зная, что ответить. Арсений, кажется, тоже — потому что вдруг закашлялся и отвернулся к стене, сделав вид, что ему срочно нужно откашляться. — Я… принесу лекарства, — сказала Ева, вставая. — У вас вообще есть аптечка не пустая? — В ванной, в шкафчике, — прохрипел Арсений. Ева вышла в коридор и прислонилась спиной к стене, пытаясь унять сердцебиение. «Только когда вы рядом». Ну надо же было такое сказать в полусознательном состоянии. Или как раз поэтому? В ванной она нашла термометр, жаропонижающее, странную зеленку 2008 года выпуска и рулон бинтов. Наскоро приготовила все необходимое и вернулась в спальню. Арсений уже сидел на кровати, обложенный подушками, с видом человека, который решил, что смерть — это не выход, а если и так, то надо хотя бы прилично выглядеть. Футболка, правда, была надета задом наперед, но Ева решила это не комментировать. — Пейте, — она протянула таблетку и стакан воды. — Вы похожи на надзирателя, — заметил он, послушно глотая лекарство. — Это я еще мягкая, — парировала Ева. — Если не пойдете на поправку, приведу медсестру с уколами. Вас будет ждать сюрприз. — Не надо уколов, я хороший, — Арсений поднял руки в притворном ужасе. Улыбнулся. И тут же поморщился от головной боли. — Сами виноваты, — беззлобно сказала Ева. — Кто ж в октябре без шапки ходит? — Откуда вы знаете, что я без шапки? — У вас в прихожей одна шапка. И та детская, с помпоном. Сделала элементарный вывод.       Арсений хотел что-то возразить, но тут в дверях появилась Вероника. Девочка стояла, обнимая лисенка, и серьезно смотрела на Еву. — Тетя Ева, а вы останетесь? — Никусь, — мягко начал Арсений, — врач не может остаться, у неё работа… — Я не про лаботу! — перебила Вероника. — Я ппосто… — она шмыгнула носом и вдруг выпалила: — А вы будете моей мамой? В комнате стало очень тихо. Даже лисенок, кажется, затаил дыхание. Ева посмотрела на Арсения. Тот сидел с круглыми глазами и неестественно красными щеками — то ли температура вернулась, то ли слова дочери застали его врасплох. — Вероник, — начал он осторожно, — это сложный вопрос… — Почему сложный? — девочка нахмурилась. — У Кати в садике есть мама. И у Сони есть мама. А у меня нет. А я хочу, чтобы тетя Ева была моей. Ева присела на корточки перед Вероникой, оказалась с ней на одном уровне. В голубых глазах стояли слезы, но она улыбалась. — Понимаешь, птичка, — тихо сказала она, — так просто это не делается. Нужно, чтобы все согласились. И папа твой… — она покосилась на Арсения, — чтобы он был не против. — А ты плотив? — Вероника обернулась к отцу. Арсений смотрел на них обеих — на свою маленькую дочь, которая держала лисенка так, будто это был самый важный щит в мире, и на женщину, которая за пятнадцать минут ворвалась в их дом и уже успела сделать его теплее. — Я не против, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло не только из-за простуды. — Если Ева… если ты согласна. Ева подняла на него глаза. В них было удивление, растерянность и что-то еще — то самое, от чего у Арсения перехватило дыхание. — Вы сейчас точно не со своей лихорадкой говорите? — спросила она. — Абсолютно точно, — он улыбнулся. Вероника, не дожидаясь продолжения, подбежала к Еве и обхватила ее руками за шею. — Мама, — сказала она твердо, уткнувшись носом в плечо. — Ты теперь наша. Ева обняла девочку в ответ и закрыла глаза. Арсений смотрел на них и чувствовал, как где-то внутри, там, где долго было пусто и тихо, вдруг зажглась маленькая медуза, медленно переливающаяся разными цветами. — Ну что ж, — выдохнула Ева, когда Вероника наконец ее отпустила, — кажется, мне теперь придется ходить к вам не только по вызовам. — Так ты останешься? — обрадовалась Вероничка. — Останусь, — Ева посмотрела на Арсения. — Но только если папа пообещает, что в следующий раз наденет шапку. — Обещаю, — сказал Арсений, чувствуя, что это, пожалуй, самое легкое обещание в его жизни.       Вероника захлопала в ладоши, лисенок полетел в потолок и приземлился на кровать. Ева рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь волос, а Арсений смотрел на них и думал, что, наверное, даже температура под сорок — не самая большая неприятность, если в конце тебя ждет такое утро.