Часть 10

X

      После того дня всё становится другим, и остаётся прежним. Они всё так же гуляют, всё так же лежат в траве, всё так же слушают, как ветер играет с цветами. Но между ними появляется что-то новое — невидимое, но ощутимое, как нить, которая связывает их, становится крепче с каждым днём. Венти начинает дарить ей цветы каждый раз, когда они видятся. Не букеты, один, иногда три стебля, перевязанных травинкой или просто сложенных так, что они лежат в её ладони, как драгоценность. — Это ты, — говорит он, протягивая очередной. — Снаружи хрупкая, но корни такие глубокие, что никакой шторм не вырвет. Люмин собирает их и ставит в стакан на подоконнике. Комната Иды постепенно наполняется белыми цветами, и старушка смеётся, глядя на это. — Влюблённый мальчик, — говорит она, и в её голосе нет осуждения, только тёплая, мудрая радость. — Они все такие в этом возрасте. — Мы не... — начинает Люмин, но Ида только машет рукой. — Я ничего не говорю, я просто смотрю. Ты стала другой, девочка. Светишься изнутри. Это хорошо. Люмин смотрит на цветы и думает, что, может быть, Ида права. Может быть, она действительно светится. Потому что внутри неё теперь есть что-то, чего не было раньше, что-то тёплое, живое, настоящее. Однажды они идут к морю поздно вечером. Венти обещал показать ей звёзды, и Люмин ждала этого дня с нетерпением. Они берут с собой плед, который Ида дала в первый день, и идут на холм к мельнице. Ночь тёплая, безветренная, и море внизу лежит гладкое, как зеркало, отражая луну и звёзды. Они расстилают плед на траве и ложатся, глядя вверх. — Смотри, — Венти протягивает руку, показывая на скопление звёзд. — Это созвездие называется «Странник». Говорят, оно указывает путь тем, кто заблудился. Если долго смотреть на него, можно найти дорогу домой. — А если я не знаю, где мой дом? — спрашивает Люмин, и в её голосе нет горечи. Только тихий, спокойный вопрос. — Тогда оно покажет тебе, куда идти, — Венти поворачивается к ней, и в темноте его глаза светятся — кажется, они вбирают в себя весь свет звёзд. — Но, может быть, ты уже нашла свой дом. — Нашла? — она смотрит на него, и её сердце бьётся ровно и спокойно. — Я думаю, да, — он улыбается, и его улыбка освещает темноту лучше любой звезды. Она не спрашивает, что он имеет в виду. Она знает. Потому что чувствует то же самое — этот город, этот берег, это поле сесилий, этот холм с мельницей, и он, Венти, со своей скрипкой и своей улыбкой, — всё это стало её домом. Местом, где она может быть собой. Местом, где её принимают такой, какая она есть. Местом, где она больше не одна. Она протягивает руку, и его пальцы находят её пальцы, и они сплетаются, как стебли сесилий, крепко, надёжно, навсегда. — Венти, — говорит она, глядя на звёзды. — Люмин, — отвечает он. — Я никуда не уеду. Он сжимает её руку, и в этом пожатии — всё: обещание, надежда, будущее. — Я знаю, — говорит он. — Я знаю.