Глава 14

Волк грустно, почти по-человечески, вздохнул. — Послушайте, — начал он тихо. — Я хочу рассказать вам, как всё было. Скорее всего, вы не поверите моим словам. Сочтёте их попыткой оправдаться, конечно. Зверь прижат к стенке, загнан в угол, ему некуда бежать... Однако постарайтесь хоть на миг отринуть ваши стереотипы о таких, как я. Он на мгновение отвёл взгляд, в нём мелькнула искра надежды, прежде чем снова погаснуть. — Несколько дней назад, когда я охотился в лесу, примыкающем к деревне... — волк сделал короткую паузу и горько усмехнулся. — Не подумайте, я не ем людей. Миллес, стоявший в напряжённой позе, скептически вскинул бровь, но ничего не сказал, позволяя оборотню продолжить. — Так вот, я загонял оленя, когда вдруг почуял запах человека и услышал детский плач. Я прервал охоту и побежал туда, где находился ребёнок. Если бы в лесу заблудился взрослый, уж простите, я не стал бы вмешиваться. Все вы, люди, боитесь и ненавидите нас просто за сам факт нашего существования. Он замолчал, посмотрев на Ханса, который выглядывал из-за спины Зарантила. — Но ребёнок... дети это другое дело. Их глаза ещё не зашорены слепым страхом, они ещё способны видеть вещи такими, какие они есть. Я не мог бездействовать. Медленно и не скрываясь я подошёл к мальчику. Он был напуган, Я заговорил с ним, стараясь не испугать ещё сильнее. Миллес нахмурился и задумчиво протянул: — Если бы ко мне подбежал волк и заговорил человеческим голосом, думаю, не будь я охотником, я бы испугался. Оборотень грустно усмехнулся, кивнув в знак согласия. — А что мне было делать? Я не нянька, не знаю особого подхода к детям. — Волк почесал задней лапой за ухом. — Итак, приблизившись к мальчику, я сказал: "Привет. Ты заблудился?" Он на мгновение отвёл глаза, вспоминая тот момент, и продолжил: — Так или иначе, это сработало. Ребёнок не убежал от меня, не стал паниковать, хотя мог окончательно потеряться. Малыш всхлипнул и ответил: "Ой, говорящая собачка. Привет." А потом, уже чуть увереннее: "Да, наверное. Я гулял на опушке, потом увидел зайчика и побежал за ним. Но он бежал так быстро, что я потерял его из вида, а когда огляделся, понял, что не знаю, откуда пришёл." Сара, молча слушавшая рассказ оборотня, нахмурилась. Миллес лишь слегка приподнял бровь, ожидая продолжения. — Тогда я решил ему помочь, — волк продолжал, голос его звучал ровно, без прежней горечи. — Я предложил покатать его на спине и довезти до выхода из леса. На лице Ханса мелькнула улыбка, и он негромко произнёс: — Да. Это было весело... Миллес коротко глянул на мальчика, но ничего не сказал, ожидая, пока оборотень закончит. — Ребёнок радостно смеялся, когда мы выехали на опушку, — продолжал волк. — Оттуда уже виднелись дома на окраине деревни. Ханс был счастлив. Я сказал ему, что пора возвращаться, а то родители, наверное, очень волнуются. Он посмотрел на небо, где солнце уже клонилось к закату, ойкнул и согласился. На прощание он обнял меня за шею и спросил: "А можно я завтра приду сюда, и мы опять поиграем? Ты хороший, мягкий и пушистый. Прокатишь меня снова?" На этом моменте голос волка стал ещё тише, опустившись почти до шёпота. — Я не мог отказать малышу, но попросил его, чтобы он никому обо мне не говорил. Сказал, что взрослые не любят больших говорящих собачек. Он на мгновение замолчал, глядя прямо перед собой. — Мальчик серьёзно кивнул и пообещал... Миллес покачал головой, его взгляд скользнул по волку и задержался на ребёнке. В его глазах читалось напряжение, смешанное с тенью сомнения. — Мне, как охотнику, повидавшему на свете столько разного, сложно поверить в это, — произнёс он, понизив голос. — Я встречал злодеев, позже оказывающихся героями, героев, которые на деле оказывались злодеями, с виду добрых и всепонимающих людей, чьи души оказывались чернее ночи. И наоборот — тех, кто выглядел как злобные негодяи, но в глубине души были чисты помыслами. Он сделал паузу, сжав рукоять меча, словно подчеркивая, как часто его приходилось использовать. — Но за свою карьеру охотника я повидал куда больше зла, чем добра, — продолжил он. — Представьте: рискуя жизнью, вы сражаетесь с порождениями ночи. Избавив мир от очередного зла, приходите в деревню, где люди изнывали под его гнётом. Но вместо благодарности вас вышвыривают вон, не желая платить за сделанную работу. Иногда люди являются куда большими чудовищами, чем гигантский паук или волк-оборотень. Его слова, несмотря на суровый тон, звучали как откровение. Сара слегка нахмурилась, Зарантил же задумчиво кивнул, словно находя в сказанном Миллесом какую-то знакомую истину. Но прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать, Ханс внезапно бросился вперёд. Пользуясь тем, что Зарантил отвлёкся на рассказ охотника, мальчик стремительно выскочил из-за его спины и побежал к волку. — Ханс! — воскликнула Сара, но ребёнок был слишком быстр. Подбежав, мальчик обхватил волка за шею и надрывающимся голосом закричал: — Не трогайте дядю Винса! Он хороший! Волк слегка скосил глаза на ребёнка, но не сделал ни единого движения. — Он правда спас меня! — продолжал Ханс. — Вы, взрослые, всегда недооцениваете нас, думаете, что мы ничего не понимаем в ваших взрослых разговорах. Но я всё слышал! Я всё понимаю! Вы хотите убить его! Ребёнок повернул голову, его взгляд был полон отчаяния и решимости. — Но знайте, я понимаю его! Я знаю, что он не стал бы меня убивать! С этими словами он потёр шею, где виднелась тонкая полоска запёкшейся крови. — Это вы вынудили его защищаться! Мальчик всхлипнул, но не выпустил волка из объятий. Все замерли. Миллес, Сара и Зарантил молча наблюдали за происходящим, не спеша прерывать ребёнка. оборотень, ощущая руки мальчика на своей шее, отвёл взгляд. На его лице читалось странное выражение — смесь печали, усталости и смирения. Он тихо вздохнул, но остался неподвижен. Миллес, до сих пор державший меч в боевой готовности, на мгновение поднял оружие. Его взгляд метался между волком и ребёнком, а затем он с трудом выдавил: — Чёрт возьми... И тут Сара вышла вперёд. Она приблизилась к мальчику, который всё ещё цеплялся за шею волка, и осторожно положила руку ему на плечо, — Я тоже верю ему, — мягко сказала она, заглянув в глаза Хансу. — Как ты его назвал? Винс? Волк, опережая мальчика, медленно кивнул. — Да, меня зовут Винсент, но Винс тоже подойдёт, — хрипло усмехнулся он. Сара, тепло улыбнувшись, потрепала Ханса по волосам. — Успокойся, малыш. Мы не будем никого убивать, — уверенно произнесла она, стараясь убедить мальчика. Но Ханс нахмурился, его взгляд всё ещё был настороженным, словно он боялся, что всё это просто уловка. Зарантил, наблюдавший за этим, сделал шаг вперёд, его голос звучал твёрдо: — Ханс, я обещаю тебе, что волка никто не тронет. Отпусти его. Всё будет хорошо. Мальчик замер, задумавшись, но всё же покачал головой. Тогда к ним подошёл Миллес. На его лице отражалась внутренняя борьба — смесь подозрительности, сомнений и чего-то едва уловимого, возможно, сочувствия. Он остановился перед волком, выдохнул и, поколебавшись ещё мгновение, вложил меч в ножны. — Возможно, я об этом пожалею, — негромко произнёс он, не сводя взгляда с Винса. — Но я попробую поверить тебе, зверь. Слова охотника прозвучали как окончательный приговор, но не к смерти, а к примирению. Ханс, услышав это, облегчённо вздохнул. Его пальцы разжались, и он медленно выпустил волка из объятий, сделав шаг назад. Винсент остался неподвижен, его золотистые глаза напряжённо следили за каждым движением людей. Теперь, когда острая угроза миновала, в его взгляде появилось облегчение, словно весь груз пережитого за последние дни наконец отпустил его.. — Спасибо, — тихо произнёс волк, обращаясь ко всем сразу. Интерлюдия 1. В просторном и богато убранном кабинете местной штаб-квартиры Ордена в Аларисе царила немного напряжённая атмосфера. За массивным столом из красного дерева сидели двое мужчин. С одной стороны расположился гроссмейстер Реббус — высокий, седовласый человек с пронзительным взглядом, чьи суровые черты лица не смягчала даже простая монашеская ряса. Напротив него, устроившись в удобном кресле, восседал командор Валериан, хозяин кабинета. Его наряд из дорогих шёлков, украшенный тончайшей вышивкой, и аккуратная бородка создавали впечатление человека, привыкшего к роскоши. Командор, расслабленно откинувшись на спинку кресла, держал в руках редкую бутылку красного вина, стоившую, наверное, больше, чем годовой доход небольшой деревни. Он поднял её, осматривая этикетку с видимым удовольствием, а затем жестом предложил налить вина своему собеседнику. — Гроссмейстер, — произнёс Валериан, улыбнувшись, — вы ведь не откажетесь разделить со мной сию скромную трапезу? Реббус, не выказывая особых эмоций, покачал головой. — Вы же знаете, я не пью, — сухо ответил он. Улыбка командора слегка увяла. — Ну же, Реббус, можно же позволить себе небольшую слабость хотя бы раз в жизни! Это вино выдерживалось в бочке сто двадцать лет. Такой нектар не найдёшь даже в королевских подвалах. Гроссмейстер на мгновение задержал взгляд на бутылке, мысленно добавив: "Возможно, потому что вы позаботились, чтобы оно туда не попало." — И всё же, я откажусь, — поднимая глаза, непреклонно ответил Реббус, что вызвало лёгкий жест раздражения у Валериана. — Что ж, — пробормотал командор, махнув рукой. — За наше правое дело! Да будет тьма повержена! Он наполнил кубок рубиновым вином, поднёс его к губам и сделал долгий, величественный глоток. Затем, утерев усы, Валериан откинулся в кресле и с чуть заметным любопытством взглянул на собеседника. — Я слышал, что Дракфельд практически полностью уничтожен, — сказал он, его голос приобрёл серьёзные нотки. — И всё из-за какого-то чёрного мага. Вы были там, не так ли, Реббус? Гроссмейстер утвердительно кивнул, его взгляд стал ещё более холодным. — Да, — коротко ответил он. — Как вам известно, я находился неподалёку, в одной из деревушек, когда это случилось. Расследовал жалобу на ведьму, которая, по словам жителей, "крала молоко у коров". На лице Реббуса промелькнула тень сарказма, и он едва заметно усмехнулся. — В тот день, как вы помните, почти все рыцари и дознаватели были отправлены на задание — искать какого-то деревенского травника, который якобы представлял угрозу уровня чародея отступника. И, поскольку никто другой не мог отреагировать на донос "он закашлялся", пришлось вмешаться мне. Валериан, не обращая внимания на явное недовольство гроссмейстера, сделал ещё глоток вина и протянул: — Да-да, помню. К сожалению, им так и не удалось поймать этого опасного преступника. Но вернёмся к Дракфельду. Чем всё закончилось? Удалось ли вам уничтожить это отродье тьмы? Реббус прочистил горло, прежде чем возобновить рассказ. — Когда я пытался выведать у жителей о ведьме, — продолжил он, — я почувствовал сильное возмущение энергетических потоков неподалёку. Оно исходило из той стороны, где располагалось несколько деревень, включая Дракфельд. Я решил не терять времени и отправился туда. Валериан удивлённо приподнял бровь. — Но позвольте, а как же ведьма? Разве ваши поспешные действия не могли спугнуть её? Не лучше ли было довести дело до конца? В глазах Реббуса на мгновение сверкнуло едва скрываемое отвращение. Он холодно произнёс: — Эта ведьма, если она вообще существует, пока не убила никого. А в Дракфельде, судя по возмущению энергетических потоков, произошёл мощный магический взрыв. Он на мгновение прикрыл глаза, возвращаясь мыслями к событиям того дня. — Когда я прибыл, деревня уже представляла собой пылающие руины. В самом центре поселения бушевал элементаль огня. — Элементаль, — тихо повторил Валериан, откинувшись в кресле. Реббус кивнул. — В тот момент я возблагодарил Пресветлого за то, что остальные рыцари были заняты. У них не было бы шансов выжить, вступи кто-то из них в бой с этим созданием. Реббус сложил пальцы в замок, задумчиво глядя на стоящую перед ним чашу с вином, к которой он так и не притронулся. Он говорил ровным глубоким голосом, как человек, погружённый в воспоминания. — Итак, — продолжил он, — когда я понял, что имею дело с элементалем, ситуация стала предельно ясной. Такие создания не появляются в нашем мире случайно. Их естественная среда – это отдельный план мироздания, где законы физики, магии и самого бытия отличаются от наших. Здесь же, в нашем мире, для них всё словно под водой: трудно дышать, двигаться, поддерживать осязаемую форму. Даже если магия помогает им оставаться на нашем плане, их время ограничено. Однако есть один важный нюанс. Если элементаль призван, маг делится с ним частью своей энергии. Это, конечно, ослабляет самого призывателя, но взамен элементаль получает возможность существовать в нашем мире дольше, — он прищурился, глядя на Валериана. Командор, удобно развалившийся в кресле, равнодушно крутанул бокал с вином, будто вся эта лекция его никак не касалась. — И? — бросил он, поднимая глаза на гроссмейстера. Реббус не обратил внимания на его тон. — В Дракфельде элементаль огня вёл себя целенаправленно. Его задача была уничтожить деревню. Это была не случайная вспышка гнева стихии – это была холодная и методичная атака. А когда он обернулся против меня, стало очевидно, что за этим стоял маг. Осознавая, что мне предстоит сражаться не только с воплощением огня, но и с его хозяином, я попытался как можно быстрее уничтожить элементаля. Однако он оказался сильнее, чем я предполагал. Гроссмейстер ненадолго замолчал, словно вновь переживая тот миг. Его взгляд стал жёстче. — Одна из его атак чуть было не испепелила меня на месте. В тот момент я понял, что медлить больше нельзя. Поблизости находились люди. Одни отчаянно пытались найти укрытие от пламени, другие же погибали под завалами. Если бы я продолжил действовать своими силами, погибло бы ещё больше невинных. Поэтому я воззвал к Пресветлому. Командор, который до этого был погружён в себя, закашлялся, поперхнувшись вином. Он вытаращил глаза на Реббуса. — Ты сделал что? — воскликнул он, отодвигая бокал и резко наклоняясь вперёд. — Ты воззвал к Пресветлому? Но мы можем прибегать к этому только в экстраординарных ситуациях! В его голосе звучала смесь изумления и раздражения. Гроссмейстер встретил взгляд оппонента с молчаливым спокойствием, но в его глазах вспыхнул холодный огонь. — И вы считаете, что это был недостойный повод? — процедил он. — Если бы я не остановил элементаля, не только Дракфельд, но и окрестные деревни с их жителями были бы обречены. Валериан раздражённо махнул рукой, словно пытаясь отмахнуться от неприятного разговора. — Я не верю, что ты не справился бы без этого. Теперь мне придётся писать отчёт в совет магистров. Да и после твоей выходки в Дракфельде, все эти деревенские знахари и целители забьются по норам, напуганные твоим светопреставлением. Это ударит по нашим будущим операциям. Да, конечно, для нашей репутации этот случай сыграет в плюс, но... — он недовольно поджал губы. Реббус молча выслушал упрёк. Его голос стал холодным, когда он снова заговорил. — Ваше высокопреосвященство, — начал он подчёркнуто официальным тоном, — вы не были там. Вы не видели разрушений, не чувствовали ярость элементаля. Если его контролировал маг, как, я полагаю, и было, это ещё больше усугубляло ситуацию. В такой момент нельзя было медлить. Командор хмыкнул, но промолчал. Реббус продолжил: — Пресветлый услышал мою молитву и даровал мне своё благословение. Это дало мне достаточно силы, чтобы уничтожить элементаля. Но после того, как существо покинуло этот мир, появился его хозяин – отступник по имени Ариэль. При упоминании имени мага Валериан прищурился, в его блекло-голубых глазах мелькнул интерес. — Ариэль? Тот самый, который... — начал он, но Реббус перебил. — Да, тот самый. Мы уже сталкивались с ним. Он стал сильнее, гораздо сильнее. Но благословение Пресветлого ещё действовало. Когда стало ясно, что словами мы ничего не добьёмся, начался поединок... Реббус откинулся на спинку стула, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах плескались тяжёлые воспоминания. — Мы с Ариэлем сошлись лицом к лицу среди пылающих руин, — заговорил он, слегка понизив голос. — Он выглядел иначе, чем в нашу последнюю встречу. Более уверенный, более… извращённый своими тёмными силами. Однако, несмотря на его возросшую мощь, его цель была очевидна — показать зубы и сбежать, не ввязываясь в серьёзный бой. Возможно, он понимал, что Пресветлый не оставит меня в этом сражении. Валериан чуть склонил голову набок, задумчиво постукивая пальцами по столу, но не перебивал. — Мы обменялись ударами, — продолжил гроссмейстер. — Его атаки становились всё мощнее, но и моя вера укрепляла меня. В какой-то момент он понял, что ему не победить, и когда я начал подготавливать очередной удар, концентрируя энергию, Ариэль из последних сил открыл тёмный портал и прыгнул в него. Реббус на миг замолчал, его губы искривились в едва заметной усмешке. —Я готовил особенно мощную атаку, — продолжил Реббус, сжав кулак. — Я мог бы покончить с ним раз и навсегда, но, как это часто бывает с трусами, он сбежал. Портал, созданный в спешке, начал затягивать его внутрь. Я видел ужас в его глазах, когда он понял, что не успевает полностью скрыться прежде, чем моя атака обрушится на него. В итоге левая рука негодяя оказалась уничтожена. Валериан тихо фыркнул, но его глаза выдали мимолётное уважение. — И что было дальше? — лениво поинтересовался он. — После того как маг исчез, я огляделся. Вокруг всё ещё бушевали огонь и хаос. Слышались крики людей, погребённых под завалами. Всё, что осталось от Дракфельда, — это горящие руины. Но среди этого ада всё ещё теплилась жизнь. Реббус слегка прищурился, будто вновь видел ту сцену перед глазами. — Ваше высокопреосвященство, — подчеркнул он, глядя на Валериана.— Послушники, которых вы отправили на задание, находились неподалёку. Я послал им вестника с приказом свернуть операцию и прибыть в Дракфельд. Людей нужно было спасать немедленно, и другого выхода я не видел. — Хмм… — протянул Валериан, поджав губы. — И, конечно, вы решили, что знаете лучше, как распоряжаться нашими ресурсами? — Да, — твёрдо ответил Реббус, пристально глядя на командора. — Люди кричали из-под обломков. Дети, старики, мужчины и Женщины. Их надо было спасать. Моя совесть не позволила бы мне оставить их умирать. Реббус на мгновение замолчал, переводя дыхание. Валериан поднял бровь, его голубые глаза вспыхнули недовольством. Он поставил кубок на стол и медленно откинулся на спинку кресла. — И вы решили, что вправе отменять мои распоряжения? — спросил он, его голос был холоден, но в нём слышался оттенок раздражения. Реббус склонил голову в знак почтения, а затем сдержанно ответил, тщательно подбирая слова: — Ваше высокопреосвященство, я действовал исходя из сложившейся ситуации. Если я превысил свои полномочия, готов понести наказание. Но я посчитал своим долгом спасти тех, кого ещё можно было спасти. Разумеется, я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей мудрости, — едва уловимо ухмыльнулся гроссмейстер, —но время было не на нашей стороне. Я полагал, что это решение служит нашему общему делу. — Вы умудряетесь постоянно ставить меня в неудобное положение, Реббус, — процедил Валериан. — Ваша горячая вера и "чистота помыслов" хороши в песнях, но в реальной жизни они вызывают головную боль. Валериан несколько мгновений молча смотрел на гроссмейстера, его лицо было неподвижным, но пальцы нервно постукивали по столу. Наконец он вздохнул, едва заметно поморщившись, и махнул рукой. — Как всегда, вы нашли способ выйти сухим из воды, — произнёс он, недовольно поджав губы. — Однако ваши действия не останутся без последствий. Я вынужден буду отчитаться перед советом магистров о том, что мы допустили нарушение процедур. Да, это сыграет на пользу нашей репутации в глазах простолюдинов, но в дальнейшем знахари и прочие отступники станут ещё осторожнее. Полагаю, вы отдаёте себе отчёт, как это скажется на нашей работе? — Конечно, ваше высокопреосвященство, — спокойно ответил Реббус, вновь склонив голову. — Но, как вы верно заметили, наша репутация укрепится, а это, в свою очередь, укрепит веру народа в Орден. Это стоит любых сложностей. Валериан посмотрел на него с лёгким раздражением, но промолчал. Затем, подняв кубок, сделал большой глоток вина, словно пытаясь унять внутреннюю досаду. —Что ж, — вскоре произнёс командор, утерев губы. —Ступайте гроссмейстер. Будем надеяться, что впредь вы будете думать, прежде чем принимать подобные решения. —Разумеется, — с едва заметным раздрожением процедил Реббус, поднявшись и направляясь к двери.