Глава 19

Pov Сара* Pov (Point of View) — обозначение точки зрения в повествовании; сцена передаётся через восприятие указанного персонажа.. Сара наблюдала, как стрела Изумруд пролетела сквозь фигуру в плаще, не нанеся ей ни малейшего вреда. Не было видно ни крови, ни рывка тела назад, ничего, словно стрела прошла сквозь дым. У девушки всё похолодело внутри. Она поняла, что это за существо. Обычное оружие бесполезно. Создание это не было ни человеком, ни зверем, ни магом. Это был"Испивающий души…" Ей вспомнились старые истории, пересказываемые шёпотом у костра. Существа, что не касаются земли, не боятся стали, и впиваются не в плоть, а в саму душу. Только воля, только сила духа, только прямое столкновение разума с разумом могли хоть что-то противопоставить такому созданию. И теперь оно было здесь. Девушка шагнула вперёд, сжимая небольшой мешочек с раздор-травой, данный ей старой артой. Испивающий намеренно избегал её взгляда. Он знал, кого стоит бояться. Не Миллеса, не Зарантила. Её. Он опустил то, что только издалека напоминало лицо, не желая встретиться с ней взглядом. А для начала сражения Саре это было необходимо. Прямой контакт. Глаза в глаза. "Ты не хочешь смотреть на меня? Тогда я заставлю…" Она выдернула затяжку и метнула мешочек под ноги существу. Порыв ветра — и облако раскрылось точно в нужный момент. Рассыпанные травы поднялись вихрем, закружились лёгким ветерком, и крошечные частицы попали в ту точку, где по её ощущениям у существа находилось то, что можно назвать носом. Испивающий дрогнул. Едва заметно, но девушка это почувствовала. Мгновение замешательства, и она поймала его взгляд. Мир исчез. Больше не было поляны. Больше не было шума боя. Не было боли, крови, умирающих друзей. Был только он и она. Они стояли лицом к лицу, две искры сознания в огромной, безликой тьме. Свет её души мерцал, как пламя на ветру, а напротив распростёрлась бесконечная бездна. Она видела его таким, каким он был на самом деле: пустым, чуждым, голодным. Его воля пыталась подавить, поглотить, сломить её. Давление было таким, будто на девушку обрушилась буря. Но Сара устояла. Она собрала всё, что было в ней. Волю к жизни. Решимость. Гнев. Все её страхи, все потери, всё — она сплела в один клинок. И шагнула вперёд. Существо ударило волной страха. Оно рванулось, разрослось, будто хотело объять всё. Сара стояла. средоточие её воли сияло подобно светочу, что выводит заблудших путников из тьмы. И тогда она ударила, сконцентрировав волю в острый клинок. В их ментальной схватке она была огнём. А он тенью. Тьма отшатнулась, завизжала, и существо метнулось прочь. Сара гнала его взглядом, не давая ускользнуть. Лес вокруг словно завыл вместе с ним, и фигура в плаще растворилась в сумраке чащи. Девушка моргнула. Мир вернулся. Сара стояла, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Казалось, она только что пробежала марафон. Вокруг стояла звенящая тишина. Когда девушка открыла глаза, её взору предстала ужесающая картина: Миллес был весь в крови, Он облокотился о дерево, прижав руку к ране. Его глаза были открыты, но взгляд мутнел. Винс лежал на боку. Его брюхо было распорото, и каждый вдох сопровождался влажным хрипом. А Зарантил стоял среди поляны, с парными клинками в руках. Он оглядывался, не зная что делать. Броситься на помощь Миллесу? Винсу? добить лежащую на траве Ловчую? Он с содроганием подумал, что в эту секунду мог бы сделать это без колебаний. Он почувствовал взгляд травницы. И в его глазах вспыхнула надежда. End of pov. Юноша огляделся. Бледный мерзавец лежал без движения, его руки всё ещё были прижаты к горлу, из которого торчала стрела. Казалось, он в последний момент попытался вырвать смерть из плоти, но не успел. Девушка с парными клинками — та, чьё оружие теперь держал Зарантил, — лежала без движений. Похоже, она потеряла сознание. А может, умерла. Он не знал. Не смел подходить. Здоровяк исполосованный когтями, уже не подавал признаков жизни. Лужа крови под ним, застывая, впитывалась в траву. Похоже, он умер давно — раны, нанесённые оборотнем, не оставили ему ни шанса. Фигура в сизом плаще… исчезла. Просто растаяла, как утренний туман. Будто её никогда и не было. Но Зарантил понимал — это не без вмешательства Сары. Миллес лежал, опершись спиной о ствол дерева. Рука его была прижата к куртке, из под которой сочилась кровь.. Его дыхание было тяжёлым, губы побелели. Зар бросил взгляд в сторону Винса. Оборотень судорожно втягивал воздух, хрипя при каждом вдохе. Его тело было изранено, но волк ещё держался. Юношу охватила паника. Грудь сдавило. Он хотел что-то сделать, помочь, спасти хоть кого-нибудь, но не знал, с чего начать. Сердце колотилось, словно загнанный зверь. Изумруд спрыгнула с дерева. Она не сказала ни слова — просто подбежала к Миллесу, рванула кожанную куртку, из под которой сбегали алые струйки, достала нож и ловко срезала присохшую к телу окровавленную рубаху. Её движения были быстрыми, но пальцы дрожали. Зарантил шагнул к волку и опустился рядом. — Винс… — прошептал он. — Как ты? Оборотень медленно повернул голову. На клыках поблёскивала кровь. Он сплюнул и прохрипел: — Жить буду. такую тварь как я не так просто убить... — Он замолчал, тяжело вдохнув. — А вот с охотником... всё кажется не так радужно. Юноша обернулся и посмотрел на Миллеса. Изумруд стояла на коленях, прижимая ладони к его ране. Когда их взгляды встретились,тот всё понял без слов. Зарантил подбежал ближе. — Как он? — спросил молодой человек, глядя на Изумруд. — Очень плохо… — дрожащим голосом выговорила она. — Рана глубокая. Повреждены органы. Я не понимаю, как он ещё держится… Плечи девушки опустились. Глаза были полны отчаяния. — Сара! — выкрикнул Зарантил, обернувшись. — Сара! Миллес! Он... Девушка уже спешила к ним, на ходу роясь в своей сумке. Она опустилась на колени перед охотником. Изумруд повторила ей всё, что минуту назад сказала Зарантилу. Девушка замерла. Её пальцы сжались в кулаки. — Я ничем не могу ему помочь! — сорвалось с её губ. — У меня нет "Руки помощи"! или чего-то в этом роде. — Скажи, — тихо произнёс парень, наклонившись ближе, — если мы отнесём его к Арте… он выживет? Сара прикусила губу и медленно покачала головой. — Боюсь, у нас нет времени. Ему осталось... несколько минут, не больше. Зарантил замер. Изумруд, не выдержав, разрыдалась, сжимая ладонь Миллеса в своей. Юноша тоже чувствовал, как глаза застилают слёзы. В груди копилась ярость. На Ловчих, на самого себя, на весь этот проклятый день.. Он рухнул на землю подняв глаза в темнеющее небо, и закричал. Это был не крик боли, не крик страха — это был крик отчаяния, вырвавшийся из самых глубин души. В нём звучала бессильная ярость, угасающая надежда, чувство безысходности. Зар кричал, и в этом крике был весь он.