Глава 37

Зарантил рванулся вперёд, но чья-то рука резко схватила его за плечо, развернув на 180 градусов. Это был Такир. — Нет, — твёрдо произнёс старый целитель. — Ты сделаешь только хуже. — Но Сара!.. — парень задыхался. Он слышал её крик — отчаянный, оборвавшийся во мгле, и разум отказывался смириться с бездействием. — Я слышал, как она кричала! — Да, — просто ответил Такир. — Я тоже. Он по-прежнему держал юношу за плечо. — Но ещё я знаю, кто напал на неё. — Напал? — Зарантил попытался вырваться, снова сделать хоть шаг вперёд, но Такир с неожиданной силой удержал его. — Да, — вновь сказал он. — Испивающий души. Эти слова прошили юношу холодом. Как будто не воздух, а лёд наполнил его лёгкие. Он застыл, стиснув зубы. — Я должен остановить это создание, — тяжело проговорил старик. — Или хотя бы отвлечь его внимание. А тем временем на узком уступе, скользком, как лезвие ножа Сара висела над бездной, удерживаемая от падение лишь крепкой рукой Миллеса. Сильные пальцы охотника сжали её запястье, спасая от гибели, но каждый миг давался с боем — мороз впивался в лицо, и тьма тянула девушку вниз, как живое существо. Сара по-прежнему была ошеломлена. Псионический удар оглушил её, смешав мысли, всё казалось размытым, нереальным, как во сне. Но сквозь это забытьё она чувствовала его ладонь. — Держись, слышишь? — Миллес стиснул зубы. Его голос дрожал. Она моргнула и перехватила его руку обеими ладонями. Медленно он начал подтягивать её вверх, сантиметр за сантиметром. Каждое движение понемногу отдаляло девушку от мучительной гибели. Камни срывались из под ног охотника и падали в бездну. Наконец Саре удалось вцепиться в край карниза. Миллес подтащил её, перехватил за плечи, она наконец вскарабкалась обратно и, дрожа,прислонилась к холодной скале. Травница тяжело дышала, но была жива. Миллес не отпускал её руки. Его пальцы всё ещё сжимали запястье девушки. — Всё хорошо, — прошептал он. — Всё уже позади. Ты в безопасности. Такир тем временем отпустил плечо Зарантила. Его взгляд всё ещё был прикован к тому месту, где во мгле среди скал притаился Испивающий. Туман вокруг него будто замер. Воздух сгустился. Пространство стало плотным, как натянутая струна в ожидании первого аккорда. Такир чувствовал это существо. Чувствовал, как оно смотрит, как выискивает новую жертву. Он не был магом в обычном понимании. Но в его теле, в его сердце и душе горел иной свет. И этот свет он собирался высвободить. Он знал, что у него не так много времени. Испивающий мог вновь атаковать. И прежде чем это случится, Такир должен был встретить тьму лицом к лицу. Старик понимал — времени почти не осталось. Испивающий души был где-то рядом. Он чувствовал это всем своим существом, как ощущаешь чужой взгляд, даже не видя его. Нужно было отвлечь тварь — увести её от Миллеса и Сары, чтобы те окончательно пришли в себя после испытания. Он не видел того, что им удалось перебраться через уступ. Они стояли на твёрдой земле, дрожащие, мокрые от тумана, но живые. — Всё в порядке! — крикнул охотник. — Я вытащил её! Его голос прорезал туман, и Зарантила немного отпустило. Он рыскал взглядом, пытаясь найти их, но белая мгла, скрывавшая скалы, не давала увидеть происходящее на той стороне. А Такир уже думал о другом. Он знал несколько способов сразить существо вроде Испивающего, но времени на подготовку не было. Нужен был приём, который подействует быстро и наверняка. И он вспомнил одну старую уловку, к которой стоило прибегать только в крайнем случае. Существа вроде Испивающего ощущают жизнь не так, как живые. Их привлекает всё: звук дыхания, биение сердца, тепло. Но сильнее всего — душа. Не в переносном смысле, а буквально. Они чувствуют её как тёплый след, как запах. Большинство людей со временем учатся, пусть и неосознанно, скрывать эманации своей души, средоточия жизни. Это происходит почти машинально, как моргание или дыхание. Душа будто прикрывается вуалью. Но у детей такой защиты нет. Поэтому они часто видят скрытое. Перед ними раскрываются проходы, становятся видимыми сущности, незаметные для остальных. Не потому, что дети особенные, а потому, что они ещё не научились прятать свою суть. Такир же, постигая практики кочевников пустыни Корреш, научился отключать этот естественный барьер сознательно. По своему желанию он мог раскрыться — так, как это делают шаманы, чтобы впустить в себя духов, или указать им путь. И сейчас старый целитель решил сделать именно это. Такир закрыл глаза и сосредоточился. Он начал с особой дыхательной практики, расслабляясь и фокусируясь на своём внутреннем мире. Вскоре перед его взором медленно возникла светящаяся сфера цвета индиго. Она была окружена плотной сетью из тончайших нитей света, переплетённых в сложный, геометрически выверенный узор. Эта структура была своего рода щитом — и именно её нужно было ослабить. Старый целитель устремил своё внимание на щит, сфокусировался и позволил свету померкнуть. Сеть дрогнула, сжалась и исчезла. Он открыл глаза. Ощущение реальности обострилось. Такир почувствовал, как внимание Испивающего сосредоточилось на нём. Едва уловимое прежде присутствие словно сжалось в точку, ощупывая пространство вокруг старика. Существо отреагировало мгновенно, почуяв куда более привлекательный источник жизни чем те двое, кого оно пыталось сбросить с обрыва. Испивающий знал — перед ним стоит незащищённая душа. Живая, открытая, зовущая. Такир чувствовал, как оно приближается. Осторожно, но с уверенностью хищника, почуявшего лёгкую добычу. Тьма в тумане сгустилась. Старик не отводил взгляда. Всё происходило так, как он и рассчитывал. Такир знал: сейчас начнётся необычный бой. Против него стояло создание без плоти. Оно неуязвимо для клинков и стрел, его нельзя сбросить в пропасть или пронзить копьём. Сражаться с ним можно было только на другом уровне — на том плане, где они были лишь сгустками энергии и воли. В такие моменты старый целитель обращался к тому, что постиг в Империи Восхода. Там учились владеть своей волей так, как мечник владеет клинком, как пастух — гибким кнутом. Такир не был лучшим, но он был упорным. И сегодня его знания могли решить судьбу не только его самого, но и всей группы. Он мог бы прибегнуть к свету. Та сила, что изгоняет тьму, уже однажды спасла ему жизнь. Он знал технику, способную вытолкнуть тварь в тонкий мир, лишив её временного вместилища. После этого Испивающий стал бы всего лишь тенью. Но Такир не хотел дать ему шанс уйти, чтобы вернуться вновь. Он решил уничтожить существо полностью — с тем, что заменяло ему душу. Для этого требовалась особая техника. Её называли Клинком Воли. Это была направленная, предельно сфокусированная воля человека, обострённая до грани, когда она могла разрезать, разорвать канал между таким существом как Испивающий, и астральным планом, который позволяет ему временно находиться в материальном мире. Через этот канал Испивающий души черпает энергию для поддержания временного тела. И если резко разрушить эту связь, он не сможет вернуться на свой план бытия, и вскоре его энергия иссякнет, и он развеется, словно дым по ветру. Подобным приёмом нельзя было воспользоваться без подготовки, но Такир изучал его долгие годы. Он втянул воздух и расправил плечи. Руки плавно скользнули вперёд, занимая знакомую позицию — ладони развернуты вниз, пальцы чуть согнуты. Вес тела ушёл в стопы, центр тяжести сместился к основанию живота. Он равномерно задышал, приводя тело и душу в гармонию. Именно из неё рождался Клинок Воли. Существо быстро приближалось. Его не было видно — но его присутствие ощущалось. Низкое дрожание воздуха, едва уловимое давление, что сжимало грудную клетку. Испивающий чувствовал, что перед ним открытая душа. И он стремился к ней, будто падальщик, почуявший запах крови. Такир не шевелился. Он вновь погрузился в чертоги разума и представил себе светящийся мягким зелёным сиянием клинок. Он не был видимым. Он не имел веса. Но он был. И когда тварь приблизилась — он нанёс удар. Из центра сложенных ладоней ударила волна зелёного света. Такир направил поток воли прямо в центр фигуры Испивающего. Удар угодил точно в цель. Тварь взвыла. Вокруг раскатилась вибрация воздуха. Туман дрогнул и начал отступать. Такир сделал шаг вперёд. Второй удар был сильнее. Он был направлен точно в ту зону, откуда исходило тягучее, липкое присутствие сущности. В этот раз Испивающий отреагировал яростью. Из тумана вырвалось подобие щупалец из сгустившейся тьмы, и они хлестнули старика, пытаясь обвить, сбить с ног, разорвать концентрацию. Но Такир уже стоял в нескольких метрах от этого места. Его движения были мягкими, текучими, будто танцующими. Практики Империи Восхода учили не преграждать путь силе, а перенаправлять её. И теперь он делал именно это: уклонялся от ударов нитей тьмы, готовя новую атаку. Третий удар оказался смертельным. Клинок Воли рассёк то, что связывало тварь с энергетическим планом — духовную нить, искру, спрятанную глубоко внутри. И в тот же миг пространство словно скрутило. По скалам пронёсся порыв ветра. Испивающий издал душераздирающий вопль, в котором звучали боль, ненависть и страх, и медленно растворился в воздухе. Ветер закружил хлопья жирного пепла — всё, что осталось от временного вместилища твари. Такир выпрямился. Он тяжело дышал, в его глазах стояла боль, но ладони всё ещё были сжаты. Он чувствовал — всё кончено. Этому существу не суждено вернуться. Зарантил не видел, что именно сделал старый целитель. Не обладал ни зрением, ни чувствительностью к тому, что творилось между ним и Испивающим. Но в какой-то момент юноша понял — всё кончено. — Ты... ты изгнал его? — спросил он, подходя к старику. Такир стоял, опершись на влажный от тумана камень, и тяжело дышал.. — Нет, — ответил он глухо. — Я его уничтожил. И теперь я слышу его. — Кого? — не понял Зарантил. Юноша прислушался. Где-то выше, в щелях между скалами завывал ветер. С той стороны уступа были слышны голоса — Миллес что-то говорил Саре и Эмми.. Всё было почти спокойно. — Я слышу только их, — добавил он, указывая рукой в ту сторону. — Что вы имеете в виду? — Дело в том, — вымолвил Такир, — что ты не чувствуешь тонкий мир. Этому можно научиться, но это требует времени. Мне понадобились годы. Он выпрямился, слегка поморщившись. — Любое существо, наделённое даже слабым подобием души, умирая, развоплощаясь, кричит. Его предсмертный вопль остаётся в астрале — и сейчас я слышу именно это. Зарантила передёрнуло. Он невольно оглянулся, будто ждал, что нечто снова вынырнет из тумана. — И… вы можете как-то… заглушить это? Такир покачал головой и заговорил тише: — Я могу не сосредотачиваться на восприятии. Закрыться. Но это не то же самое. Я убил его — а значит, связан с этим. Я всегда буду помнить его крик. С той стороны карниза послышался голос Миллеса: — Эй! У вас всё в порядке? Перебирайтесь сюда, пока всё не обвалилось окончательно! Юноша вздрогнул. Он был рад, что охотник прервал разговор. Вопросов у него стало больше, но он не был уверен, хочет ли знать на них ответ. — Идём, — тихо произнёс парень. Старик лишь кивнул.