Душевный Экспеллиармус

Последнее, что увидел Волдеморт перед тем, как его поразило заклинание — «Экспеллиармус», Мерлин подери. — полыхающие изумрудным огнём глаза врага, в которых пылало ядовитое желание отправить его на тот свет. Волдеморт пожелал мальчишке просто сдохнуть. Сработало ли его проклятие — неизвестно, но посыл Поттера явно реализовался. Иначе Лорд не мог объяснить, почему он сползает по стене от магического удара, а напротив него не лохматый мальчишка, а высокая женщина в дуэльной позиции. Она смотрела холодно, губы презрительно кривились. Откуда тут эта женщина? В носу чесалось от пыли и гари. На языке — привкус озона. Горло раздирало от сухости. Спина, копчик, затылок — всё пульсировало болью и жаром; сердце билось судорожно, как не билось десятилетиями. Какие же странные ощущения... Лорд Волдеморт опустил взгляд. «Любимая чёрная мантия из паутины акромантула. Дорогая. Гладкая. Приятная. На рукавах и подоле вышиты руны. Практично. Красиво. Ткань зачарована лично им — свою безопасность он никому не доверяет. Его мантия». На нём мерзкое магловское рваньё. Одежда покрыта пылью. Рукава наполовину оторваны. На джинсах — бахромящиеся дыры, и грязные пятна. Тело короткое, загорелое, вопящее от боли — разительно отличающееся от его собственного вместилища, давно избавленного от ничтожных слабостей, недостойных Лорда Судеб. Не его руки. Не его палочка. Волдеморт медленно сморгнул и осмотрелся. Знакомые стены Большого Зала Хогвартса почти не изменились. Следы битвы — разбитые столы, выбитые плиты, пыль и каменное крошево. Обстановка отличалась деталями. Щепки лежали иначе. Слишком мало пыли. Колонны целы. По периметру стояли Пожиратели и Орден Феникса с аврорами, но не там, где он запомнил. Студентов не было. Дуэльный купол накрывал центральную площадку — кто посмел поставить и когда? Зал он теперь наблюдал с противоположной стороны. Напротив — витраж над преподавательским столом и незнакомая женщина. Его взгляд задержался на ней. Высокая, с аристократичной осанкой. Тёмные волосы, красные глаза, ледяной взгляд. Её фигуру окутывала аура могущества, преломлявшая свет. Сильная ведьма. Очень. Его Беллатриса — жгучая, яростная, настоящая Блэк, но даже её сила не проявлялась так явно. Эта женщина не была похожа на его верную слугу. И всё же притягивала, заставляя взгляд возвращаться. Что-то цепляло. На поверхности, но ускользает от внимания. Спокойное дыхание. Лёгкий наклон головы. Изгиб запястья... Его взгляд неожиданно замер. Вот оно. Палочка. В её руке была его Бузинная палочка. Глаза Волдеморта яростно сузились, а сквозь стиснутые зубы вырвалось неконтролируемое шипение. Да как она посмела! В акустике Большого Зала прозвучал едкий голос: — Пресветлый Герой швыряется авадами, как загонщик бладжерами. — Пауза. Выверенная. С подтекстом. — Браво, мистер Поттер. Я уважаю серьёзных противников. С трудом сдержав проклятия в адрес этой женщины, Волдеморт огляделся, ища взглядом лохматую макушку. Все смотрели на него. Он зажмурился. Этого. Не может. Быть. Остролистовая палочка в его руке, фонящая отголосками Третьего Непростительного, насмешливо подтверждала: да, может.

***

Уже неделю ему снилось это воспоминание — каждый раз с другим финалом. То он поднимает палочку и посылает в женщину Аваду, чтобы она не мешала разбираться в ситуации. То насылает Круцио, вкладывая столько ярости, что визжащая женщина начинала истекать кровью от перенапряжения и умирала — мучительно долгие мгновения для себя и жалкие секунды для него. То он… На деле он ничего не успел ни сделать, ни сказать. Грейнджер, эта невыносимая грязнокровка, вовремя — прости Салазар — «спасла».

***

Флешбэк Не прошло и нескольких секунд, как Лорд Волдеморт прошёл семь стадий отрицания: что «мистер Поттер» обращались именно к нему; что вокруг не его Пожиратели и не его Хогвартс; что напротив стоит сильно кого-то напоминающая опасная незнакомка, — как в тот же миг на него набросился кто-то невидимый. В первое мгновение он решил, что его пытаются придушить со спины. На деле его резко дёрнули за плечи под ту самую Мантию-Невидимку, придавив кадык, и потащили прочь из купола. Грязнокровная подружка Поттера решила, что её героя сейчас добьют: он показался ей сильно пришибленным. — Я думала, эта стена переломала тебе все кости, Гарри! Первое её замечание он охотно выбил бы из неё с Круцио на конце палочки. Лорд Судеб не бывает «пришибленным». И уж точно не грязнокровке так обращаться с Тёмным Лордом. Во втором она была права: щенок действительно ненормально живучий. Какая-то стена, даже зачарованная Основателями, не могла его так просто сломать. Однако фарсом происходящее было лишь на поверхности. Инстинкт требовал осторожности: многое не стыковалось, а магический резерв — на грани истощения. Внимание скользило по обстановке, фиксируя детали: жесты, слова, движения. Разум просчитывал ходы, выстраивал схемы. Грейнджер могла считать себя спасительницей «Гарри», однако это Лорд принял решение перегруппироваться, собрать информацию и затем действовать. Её вмешательство лишь совпало с его решением — и без неё он бы ушёл без ущерба для репутации. Даже если для остальных это репутация Поттера. Мысль о Поттере-Тёмном Лорде его позабавила. Лицо Дамблдора в этот момент стоило бы увидеть. Они выбрались за пределы антиаппарационных чар над Хогвартсом — конструкцией, подозрительно похожей на его собственную, установленную им тремя часами ранее, но власти над этой он не имел, — по незнакомому тоннелю и аппарировали, не выходя на поверхность. Вектор задавала девчонка; он лишь позволил утянуть себя в трансгрессионную воронку. Оказавшись на крыльце дома Блэков на Гриммо, он уже не особенно удивился месту перемещения. Он легко надавил на ручку двери и прошёл внутрь — защита свободно пропустила его. На по-маггловски щёлкнувший замок за его спиной он поморщился, пока что не имея ни возможности избавиться от «сопровождения», ни желания тратить слова на объяснение грязнокровке, что волшебный особняк закрывается чарами, а не замком. Даже если тот появился как шутка кого-то из Блэков. Скорее всего Альфарда. Дальше по коридору его встретил портрет постаревшей Вальбурги. Изображение внимательно осматривало вторженцев и молчало. — Леди Вальбурга, — отвесил короткий кивок Волдеморт и целеустремлённо направился к лестнице. Сейчас его интересовали старые гостевые покои, где под стазисом ещё должны были оставаться зелья. Там он мог выспаться, восстановить резерв и подумать. — Гарри, тебе надо обработать раны, — настойчиво раздалось позади, изрядно его удивив. Он на мгновение позабыл о своей кудрявой спутнице, мысленно проверяя: не истёк ли срок годности зелий, всё ли необходимое там есть. Параллельно ощупывал защиту поместья, ставя временные заплатки в истончённых местах, вливая остатки резерва. Для него девчонка была не более значительной, чем домовой эльф — и такой бесцеремонности он от неё не ожидал. Грязнокровка. Гриффиндорка. Подружка Поттера. Разве может быть иначе? Лорд Волдеморт любезно улыбнулся, повернувшись к ней, и вежливо отказался: — Благодарю, Гермиона, но я справлюсь сам. Все необходимые зелья у меня в комнате. Тебе стоит позаботиться о своём состоянии — ты хромаешь на левую ногу. — Ох, — изумлённо воскликнула девушка, уставившись вниз. Похоже, на адреналине она не заметила ран и теперь внимательнее осматривала себя, поджимая губы. Взмахом палочки наложила диагностические чары. Она обернулась, желая что-то сказать, но к тому моменту он уже исчез на втором этаже. — Гарри! Подожди! Жилой этаж встретил её тишиной, словно здесь никого не было. Подёргала ручки закрытых дверей — безрезультатно. Только их общая с Джинни комната поддалась и распахнулась. Куда делся Гарри, она не поняла. И начала волноваться: сотрясение, внутреннее кровотечение, магическое истощение — она видела его запавшие глаза и тени под ними… — Кричер! Тишина. Ни шороха. Скривившись, Гермиона чётко проговорила в пространство: — Кричер, твоему хозяину нужна помощь. Он после дуэли со Слизерин. Ему требуется лечение и зелья. Если он умрёт, особняк твоих любимых Блэков навсегда закроется. Тишина была ей ответом.

***

Расположившийся в покоях Волдеморт в это время сидел на кровати и задумчиво смотрел на себя в зеркало. Чёрное гнездо волос. Тронутая загаром молодая кожа. Очки, которые он до этого даже не замечал — настолько привычно они сидели на лице. Ледяные глаза цвета любимой Авады. Он невесомо очертил кончиками пальцев бледный контур шрама над правой бровью. Ничего. Ни покалывания, ни боли — ничего. Сама отметина выглядела так, будто ей уже несколько лет. Никакого сравнения с ярко-красным, кровоточащим шрамом часом ранее. Его крестраж. Если бы он знал раньше, он забрал бы мальчишку к себе и обеспечил полную безопасность. Не стал бы давить — он не знал, как отреагирует крестраж. Для экспериментов потребовались бы месяцы, которых у него не было. Сначала он решил бы внутренние проблемы страны, а затем занялся бы им вплотную. До тех пор тот жил бы безопасно. Он рассеянно играл беспалочковой крошечной саламандрой на ладони, озадаченно размышляя: тело ощущалось удивительно комфортно. Словно изначально его. Лишь память о другом нём это опровергала. И всё же он чувствовал себя иначе: спокойнее, но при этом полным сил, — не магических — здесь истощение налицо, — но с каким-то неуловимым ощущением живости и полноценности, знакомым лишь по юности. Будто это тело изначально ему и предназначалось. Не то искажённое творение тёмной магии и химерологии, получившееся при возрождении. Значит ли это, что живой крестраж может быть не только якорем души, но и полноценным вместилищем? И что произошло с душой мальчишки? Прислушавшись к себе, Лорд задумчиво качнул головой — ничего не уловил. Ни чужих воспоминаний, ни следов присутствия. Только он один — свежий, целостный, только слегка потрёпанный и истощённый. Криво ухмыльнувшись, Тёмный Лорд по очереди выпил стоявшие на тумбочке зелья и улёгся в постель. Спать. Давно он не отдыхал.