Часть 1

— Я сомневаюсь, что вы когда-нибудь встанете на ноги, — как приговор прозвучало со стороны входа, отрывая Антона от тяжелых мыслей. Один неудачный ливень и плохая шутка от госпожи судьбы, и вот Шастун уже здесь, в этих неприятных светлых стенах подключенный к горе проводков, а самое главное, вообще почти не ощущая своих ног. — Я понимаю, — прошептал мужчина, прикрывая свои светлые зеленые глаза, чтобы не смотреть на жену, спящую рядом в кресле. Она не заслуживала инвалида, светлая девушка полюбившая его со всеми недостатками, была определенно достойна лучшего, чем какой-то никчемный сидячий колясочник. — К Вам от нашей больницы, будет приставлен человек для помощи, но, если Вы готовы подписать отказ, не смею мешать, — проинформировал врач шатена, заставляя того поднять взгляд на него и тихо покачать головой, с каждой минутой в голове все больше и больше разыгрывалось желание свести счеты с жизнью, но сначала уверить свою миниатюрную спутницу жизни, что им все-таки не суждено быть вместе. — Арсения, — легонько провел Шастун по руке девушки, касаясь тонкого запястья и пальцем следуя к ободку обручального кольца, что когда-то сам одел на эту маленькую, утонченную ладонь. — Да, любимый, — брюнетка вздрогнула, открыла свои прекрасные глаза, сонно щурясь и оглядываясь в поисках доктора. Никого постороннего в палате не заметив, она посмотрела на мужа, тепло ему улыбнувшись, потянувшись за легким поцелуем в колючую от двухдневной щетины щеку. — Нам нужно поговорить. — О чем? — нахмурилась Арсения, аккуратно распуская высокий хвост. — Я хочу, чтобы ты подала на развод, — вот так одним предложением, не поднимая взгляд на свою любимую, но зато крепко сжав её холодную руку, согревая и поглаживая большой палец. — Нет, Антош, ты что такое говоришь? У нас все будет прекрасно, — свободной ладонью девушка повернула лицо мужчины к себе, заставляя посмотреть в свои глаза. — Ты же помнишь, вместе до самой смерти.       Он прекрасно все помнил, с самого момента знакомства эта фраза следовала за ними по пятам, но, кажется, всему приходит конец вот сейчас пришел конец и их нерушимой любви. Один пьяный мужик за рулем старенького матиса смог сломать то, что они упорно строили почти семь долгих лет. Сейчас, глядя на уверенную жену, Шастун понимал, что не сможет, не сможет смотреть на медленно увядающий цветок в его тяжелых оковах. Поэтому он только покачал головой и отвернулся, вырывая свой подбородок из мягких, маленьких пальчиков. — Не будет, либо ты подашь заявление, либо я, — уставившись невидящим взглядом в почти панорамное окно, прошептал шатен. — Ты не можешь так с нами поступить, — шмыгает девушка, наверняка, смешно утирая выступившие на глазах слезы. — Я не могу тебя отпустить, ребенок тоже не сможет, — тихо закончила она.       Ребенок. Всего семь букв заставили взрослого, состоявшегося мужчину, в шоке посмотреть на жену и громко протяжно завыть, пугая ее. Не может быть, только не это, сейчас самое неподходящее время для детей, тем более в его положении. Ребенок будет отнимать много сил и времени, в чем он сам помочь точно не сможет. Только не в данный момент. — Нет, не может быть, — осипшим голосом прошептал Антон, сейчас Шастун выглядел, словно побитая собака, сидел опустив голову вниз и не смел поднять глаз на любимую женщину. Он не хотел, но понимал, что возиться с ребенком, когда в квартире находится муж, который не в состоянии даже сам пересесть в коляску, она точно не сможет. — Антош, все будет хорошо, я справлюсь, мы справимся. — Нет. Ты пока переедешь к маме, а я найму сиделку. — За что ты так с нами? — всхлипнула она и потянулась к родным губам. Антону хотелось ответить на мягкое прикосновение, больше даже, чем подняться на ноги, но он не мог давать Арсении надежду на то, что все будет, как раньше. Как раньше точно не будет, он это точно знает. ***       Так и произошло, Арсения переехала к Майе Олеговне, сразу после того, как самого Антона выписали из больницы. Но днем девушка категорически отказывалась находиться где-то кроме, как рядом с любимым. Это выводило Шастуна из строя, постоянное присутствие его любви и невозможность коснуться ее вечно холодных ног, согревая, или еще раз услышать тихие стоны удовольствия, били по состоянию мужчины, старательно доводя до непонятного состояния, самое сложное смириться, что этого больше никогда не случится, Антон просто не справился. — Тош, ну, пожалуйста, поговори со мной, не делай вид, что мы не знакомы, — присаживаясь на диван рядом с ничего не ощущающей ногой, прошептала девушка, осторожно проводя по сетке шрамов. — Я не могу, как ты не понимаешь, что это убивает, я не могу даже поцеловать тебя нормально, только бессильно смотреть на то, как ты ходишь и стараешься не сказать что-то лишнее, — шатен глянул на жену, что, уткнувшись в свои ладони прокручивала на пальце кольцо, определенно раздумывая о чем-то своем.       Волнуется, такое Шастун научился подмечать сразу, видимо, у Арсении есть что ему рассказать, но волнение не дает сделать это нормально. Еще пару минут помявшись, Арсения так и не решилась поведать то, что её терзает изнутри. — Что случилось? — повел бровью Антон, точно зная, что сейчас жена сейчас ничего ему не расскажет. — Ничего, — тихонько заплакала жена, положив руки на живот и, начиная поглаживать аккуратными движениями. — Солнце, не плачь, пожалуйста, ты же понимаешь, какого это жить с инвалидом, тебе будет не до этого, поэтому поезжай домой, там мама тебя ждет, — успокаивающе прошептал мужчина, протягивая ладонь, чтобы подхватить тонкое запястье девушки. — Я тебя люблю и наше чудо тоже люблю, не смогу просто так уехать, не смогу так просто бросить то, что мы строили на протяжении долгого времени, но придется, придется любимый, надеюсь, что ты поймешь. — Иди сюда, — раскрывая руки для объятий, Шастун постарался вложить в это приглашение максимум своих чувств.       Арсения не заставила ждать, подвинулась ближе и успокоилась в любимых руках, согреваясь, прижимаясь, как будто в последний раз, медленно стягивая с правой руки тонкий ободок. Потом отстранившись, она аккуратно прикоснулась к чужим любимым губам, смешивая соленые слезы со сладким трепетным чувством любви к человеку, который полностью потерял веру в себя и свое будущее.       Для ее красавицы-дочки или умника-сына, папа всегда будет прекрасным человеком, ушедшим в далекий поход, он навсегда останется прекрасным и далеким принцем, который ушел на драку со злым драконом. А сейчас Арсения устала бороться, устала быть сильной за двоих, просто невыносимо устала. Поэтому, молча отстранившись, положила украшение на журнальный столик и покинула квартиру на прощенье сказав: — Не получилось у нас до самой смерти, Антош.