Глава 8. Теория и снаряжение

     Я не вижу сквозь свинец.      Это первое, что меня по-настоящему раздражает.      Рентген утыкается в стенки ящика и глохнет, как звук в бетонном бункере. Структура скрыта. Форма не читается. Только плотный, тупой барьер.      Хорошо.      Значит, придётся работать иначе. Через несколько дней подготовки я зову «отца».      — Джонатан.      Он смотрит на меня настороженно, но без агрессии.      — Что нужно?      — Мне нужен один маленький осколок. Самый небольшой. Вынь и положи на пол сарая в центре.      Пауза.      Я слышу, как он оценивает ситуацию. Не страх — расчёт.      Он понимает: если бы я хотел взять всё силой, я бы сделал это без разговоров.      Его голос чуть глуше обычного:      — Это опасно для тебя.      — Да.      Ещё пауза.      Его взгляд меняется. В приоритете — Марта.      Он потерял сына. Сегодня в его доме стоит кто-то сильнее любого оружия, кто говорит спокойно и действует без истерик. Опасный — да. Но предсказуемый.      — Хорошо, — говорит он наконец.      Я на улице возле сарая.      Слышу, как он открывает сейф. Щелчки металла, тяжёлое дыхание. Излучение усиливается — даже сквозь толщу свинца, через открытую крышку фон становится плотнее.      Я фиксирую дистанцию.      Через несколько минут слышится звук — маленький камешек падает на утрамбованную землю.      — Всё, — коротко произносит он.      Я не отвечаю.      Он не задерживается.      Он сделал выбор: не бороться, а сотрудничать. Не потому что доверяет мне как сыну — потому что понимает, что я опасен, но предсказуем.      И если есть шанс защитить Марту, он будет действовать, а не спорить.      Теперь — работа.      Камешек лежит на земле, в центре сарая. Маленький, зелёный и уродливый. Без свинца вокруг он ощущается иначе — как открытая рана в пространстве.      Я остаюсь на расстоянии трёх метров.      Обычным зрением он светится глубже, чем положено минералу.      В инфракрасном теплее фона.      В ультрафиолете — странное поглощение, словно он «пьёт» свет.      В рентгене — зернистая структура с плотными включениями.      Теперь данные точные.      Я делаю шаг вперёд.      На двух метрах появляется давление.      Ближе — сила проседает.      На расстоянии вытянутой руки дыхание тяжелеет.      Я останавливаюсь.      Экспозиция — десять секунд. Двадцать. Тридцать — уже на грани глупости.      Отступаю.      Сила возвращается быстро.      Это подавление. Не повреждение.      Значит: можно экранировать.      Я беру лист свинца, который подготовил заранее, и ставлю его между собой и камнем. Давление уменьшается заметно. Два слоя — ещё лучше.      Я прикидываю допуски.      Перчатки — многослойные.      Защита груди — обязательна.      Контейнер — стенка не менее толщины пальца.      Инструмент — длинный захват.      Я подхожу к рабочему столу и начинаю плавить свинец.      Свинец плавится под моим взглядом, тяжело и послушно. Тепловой луч — не оружие, а инструмент. Я регулирую мощность так, чтобы металл не вскипал, а тек, формируя нужные контуры.      Перчатки — основа из плотной ткани, найденной на одном складе, усиленной слоем неопрена. Внутрь — свинцовые вставки, гибкие, но достаточной толщины. Пальцы должны сгибаться. Я проверяю каждое движение, сжимая кулак, разжимая, не оставляя зазоров.      Кираса — не громоздкая, но плотная. Лист свинца выгибается по форме грудной клетки. Я формирую его аккуратно, чтобы не было острых краёв. Обтягиваю тканью — пусть выглядит как странный фермерский фартук.      Шлем — не пафосный, без символов. Просто ведро и накидка с капюшоном и плотной передней частью, оставляющей узкую прорезь для зрения. Поле обзора значения не имеет.      Саркофаг-кейс — прямоугольный, с крышкой, которая закрывается плотно. Внутри — сплошная свинцовая облицовка без зазоров. Я проверяю посадку крышки несколько раз, пока щель не исчезает полностью.      И, наконец, щипцы — длинные, почти полтора метра. Рычаги, которые позволяют держать источник как можно дальше от тела.      Я надеваю перчатки.      Движения точные. Никакой неуклюжести.      Подхожу к камню, удерживая дистанцию, и с помощью щипцов аккуратно поднимаю его. Даже через перчатки ощущается слабое подавление — но терпимое.      Одно движение — и камешек оказывается в саркофаге.      Крышка захлопывается.      Давление исчезает почти полностью.      Я снимаю перчатки и на мгновение задерживаю взгляд на закрытом кейсе.      Никогда не неси криптонит в руках дольше секунды.      Это правило.      Теперь слабость измерена.