Глава 22. Финальный аудит

      Я сижу на крыше корпуса общежития, где студенты днём сушат бельё и курят, а ночью остаётся только ветер и редкие огни Метрополиса вдалеке.      Снизу кто-то смеётся — поздняя компания возвращается из бара. Смех короткий, живой, обрывистый. Я не спускаюсь.      Сажусь прямо на бетон, складываю ноги, выпрямляю спину. Город шумит, но постепенно уходит в фон, как если бы кто-то аккуратно убрал громкость.      Я не «очищаю разум» — это глупая формулировка. Разум не нужно очищать, его нужно упорядочить.      Я разворачиваю внутреннюю структуру — коридоры памяти, узлы ассоциаций, замки, которые выстроил за последние месяцы. Каждый блок проверяю без спешки: ключевые воспоминания, знания о криптоне, информация о магии, контакты, протоколы.      Замедление приходит мягко.      Мир растягивается.      Шум ветра превращается в тягучую нить звука. Луна замирает над городом. В этом режиме я не думаю быстрее — я просто получаю больше времени на каждую мысль.      Я прохожу по внутреннему лабиринту, проверяя соединения.      Когнитивные замки на месте.      Аварийный контур — готов.      Сценарий «изоляция» — отработан.      Я моделирую вторжение в разум: грубое давление, попытка перехвата воспоминаний, внедрение ложной команды.      Система реагирует корректно. Часть слоёв отсеивает шум, часть уводит атаку в пустой сегмент — специально оставленный для этого буфер.      Я выхожу из замедления и позволяю времени вернуться к обычной скорости. Внизу уже тихо.      — Стабильность когнитивной архитектуры подтверждена, — произносит NG в наушнике. — Колебания в пределах допустимого.      Я снимаю наушник.      Мне не нужно постоянное сопровождение, но сейчас это часть проверки.      Я поднимаюсь на ноги. Бетон под ладонью холодный.      Никакого торжества. Просто отметка: работает.

***

     Лаборатория LuthorCorp в этот раз освещена ярче обычного. Лекс стоит у стеклянной перегородки, сложив руки на груди. На его лице нет напряжения, но пальцы на предплечье сжаты чуть сильнее, чем нужно.      Напротив меня — человек лет сорока, аккуратный костюм, усталые глаза. Телепат среднего уровня. Не легенда, не монстр. Достаточно, чтобы проверить систему, но не настолько, чтобы это стало катастрофой.      — Вы уверены? — спрашивает он, глядя на меня. — Давление может быть неприятным.      — Начинайте.      Он делает вдох, закрывает глаза.      Первый контакт ощущается как лёгкое прикосновение — будто кто-то касается поверхности воды пальцем.      Потом давление усиливается.      Не боль. Скорее попытка протолкнуться сквозь плотную ткань.      Я не сопротивляюсь активно. Я позволяю щиту работать.      Внутренние слои приходят в движение: нейрошумовой модуль создаёт фоновое искажение, астральный контур перераспределяет нагрузку, когнитивный лабиринт уводит попытку проникновения в периферийный сегмент.      Телепат хмурится. Его дыхание учащается.      Давление усиливается ещё на долю.      В какой-то момент я чувствую, как он почти находит узкий проход — микроскопический зазор между слоями.      Щит перестраивается.      Импульс гаснет.      Телепат резко открывает глаза, отступает на шаг и хватается за виски.      — Чёрт… — выдыхает он. — Это… как бетонная стена. Нет. Как… как шум. Я не могу сфокусироваться.      Лекс наблюдает внимательно, не вмешиваясь.      NG выводит на экран график.      — Вероятность успешного подавления при аналогичных параметрах атаки — шестнадцать процентов, — произносит она.      Шестнадцать.      Не ноль.      Я смотрю на телепата, который медленно приходит в себя.      — Достаточно, — говорю я.      Лекс поднимает бровь.      — Шестнадцать процентов тебя устраивают?      — Против среднего уровня — да. Против высшего — я уйду в космос.      Телепат опускается на стул, тяжело дыша.      — Кто вы вообще? — спрашивает он, уже без профессионального спокойствия.      Я не отвечаю.      Лекс кивает охране, и его аккуратно выводят из лаборатории.      Мы остаёмся вдвоём.      — Ты не выглядел напряжённым, — замечает Лекс.      — Было интересно.      — Интересно?      Я пожимаю плечами.      — Я давно не чувствовал, как кто-то пытается пролезть в голову.      Он смотрит на меня секунду, потом отворачивается к экрану.      — Шестнадцать процентов — это не ноль.      — Нуля не бывает.      NG добавляет:      — Для субъектов уровня, сопоставимого с Доктором Фэйтом, эффективность текущего протокола — недостаточна.      — Я знаю, — отвечаю я.      Лекс проводит пальцем по панели, закрывая отчёты.      — Тогда следующий этап?      — Усиление. И наблюдение.

***

     Позже, уже один, я поднимаюсь выше — в стратосферу, где воздух редкий и холодный.      Планета подо мной спокойна. Свет городов ровный.      Я позволяю взгляду скользнуть дальше — за орбиту, за Луну, в чёрное пространство, где звёзды не мерцают, а горят ровно.      И на долю секунды мне кажется, что что-то смотрит в ответ.      Не форма.      Не фигура.      Просто направление внимания.      Как если бы в глубине космоса возникла едва заметная складка — слишком далёкая, чтобы быть угрозой, но достаточно отчётливая, чтобы её нельзя было списать на иллюзию.      Я не двигаюсь.      Не напрягаюсь.      Просто фиксирую.      NG молчит. Её датчики не видят ничего необычного.      Но ощущение остаётся — короткое, как импульс.      Я отвожу взгляд первым.      Если это была бездна, она ещё далеко.      И если она когда-нибудь решит шагнуть ближе, я предпочту встретить её не с открытой головой.      Конец Арки 3