Глава 10. Удар

      Поле было выжжено ещё до нашего появления — не огнём, а его шагами. Почва в радиусе нескольких сотен метров была вспахана, как будто по ней прошёлся гигантский плуг, только вместо аккуратных борозд остались рваные полосы, в которых перемешались глина, камень и остатки корней.      Я опустился первым.      Не эффектно. Просто выбрал точку в десяти метрах перед его траекторией и позволил гравитации вернуть меня к земле мягко, без удара. Костюм облегал тело плотно, маска отсекала лишние детали — запахи, пыль, случайные раздражители.      Он уже видел меня.      Серое тело замедлилось. Голова — если это можно было назвать головой — чуть наклонилась. Шипы на плечах были длиннее, чем на записях час назад.      В воздухе мелькнула молния — не яркая, а сжатая, концентрированная. Адам опустился справа от меня, без лишнего грохота, но с тем ощущением плотности пространства, которое всегда его сопровождало.      Через несколько секунд из темноты вышел Артур. Самолёт сбросил его на безопасной высоте, дальше он шёл сам — шаг за шагом, трезубец в руке, без суеты.      Мы встали треугольником.      Никаких речей.      Я сделал первый шаг.      Он рванулся ко мне быстрее, чем позволяли его размеры. Земля под его ногами взорвалась глиной, и в следующий миг его рука, покрытая плотной, как спрессованный базальт, тканью, уже неслась вперёд.      Я встретил удар корпусом, сместив вектор, и одновременно вложил в ответный удар столько силы, сколько было нужно — не больше.      Кулак вошёл в грудную клетку.      Серая плоть разорвалась, как мокрый камень под давлением. Трещины пошли радиально, шипы на спине дрогнули. Я почувствовал, как его ткань не просто ломается — она запоминает направление импульса.      Он отшатнулся.      В ту же секунду Адам оказался рядом. Его удар был не точным — он был тяжёлым. Кость, если это были кости, хрустнула так, что звук прошёл по полю вибрацией. Левое плечо существа выгнулось под невозможным углом.      Артур не ждал.      Он вошёл снизу, под углом, и трезубец, окружённый тонким мерцанием, пробил бок. Не просто рассёк — прошёл глубже, чем позволяла плотность ткани.      Существо взревело — не голосом, а вибрацией, от которой воздух стал плотнее.      Я шагнул вперёд и снова ударил — в ту же зону, расширяя разрыв. Серый материал крошился, летел осколками, которые тут же начинали темнеть по краям, будто уже шёл процесс перестройки.      Тридцать секунд.      Я чувствовал их не как отсчёт, а как сжатую пружину.      Адам перехватил руку противника и, напрягая плечи, провернул её с сухим треском. Существо рухнуло на колено, земля под ним просела.      — Сейчас, — коротко бросил я.      Артур, не вытаскивая трезубца, провернул его внутри раны. Лезвия разошлись, раздвигая плоть, и на мгновение я увидел не серую броню, а более мягкую, почти живую структуру внутри.      Я вложил следующий удар туда.      Грудная клетка разошлась.      Существо упало на спину, подняв волну пыли.      На секунду показалось, что всё кончено.      Плоть была разорвана в нескольких местах, одна рука сломана, внутренние структуры оголены. Его движения стали рваными, замедленными.      Я уже собирался перейти к финальной фазе — к тому, что должно было завершить всё до того, как он поймёт, что происходит.      Но в этот самый момент я увидел, как края разрыва начинают уплотняться.      Не хаотично.      Системно.      Ткань темнела, становилась толще. В месте, где я пробил грудную клетку, образовывался новый слой — более плотный, с иным рисунком волокон.      Адам почувствовал это первым. Его хватка усилилась.      — Он меняется, — произнёс он, и в его голосе не было удивления — только констатация.      Артур выдернул трезубец и ударил снова — туда же.      На этот раз лезвия вошли чуть менее глубоко.      Я шагнул назад на полметра, пересчитывая.      Двадцать восемь секунд.      Первые тридцать мы использовали почти идеально.      Я увидел, как по линии позвоночника проступают новые выступы — короче, но толще. Там, где Адам сломал плечо, сустав уже выравнивался, формируя дополнительную костную перемычку.      Он не умирал.      Он учился.      Я сжал кулаки — не от бессилия, а от необходимости сменить фазу.      — Продолжаем, — сказал я спокойно.      Существо резко поднялось, словно предыдущие повреждения были всего лишь тренировкой.      Первая фаза закончилась.      Теперь начиналась настоящая работа.