Часть 1

Запах сырости и сушеной селезенки еще висел в воздухе, когда последние ученики, толкаясь, покинули подземелье. Слизеринцы уходили с привычным достоинством, а гриффиндорцы — с явным облегчением. Только Астрид Аса не спешила. Северус Снейп, не поднимая взгляда от стопки пергаментов, обронил своим ледяным, не терпящим возражений тоном: — Мисс Аса, задержитесь. У вас... неудовлетворительная прилежность в нарезке корней мандрагоры. — Конечно, профессор, я останусь, — ответила Астрид с такой преувеличенной покорностью, что Гарри Поттер, проходивший мимо, лишь сокрушенно покачал головой. Он привык видеть эту сцену чуть ли не каждый день: Снейп постоянно оставлял ее «на отработку», и Гарри искренне не понимал, как Астрид еще не сошла с ума от общества этого мрачного человека. Как только тяжелая дверь за последним учеником захлопнулась, атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Астрид не стала дожидаться приглашения и уж тем более не пошла к котлу. Вместо этого она легкой походкой пересекла комнату и, к возмущению любого другого преподавателя, бесцеремонно уселась прямо на массивный дубовый стол профессора, оказавшись лицом к лицу с Северусом. — О, профессор, вы были так строги сегодня, — протянула она, глядя в его непроницаемые черные глаза с вызовом. — Я аж испугалась... Она выдержала театральную паузу, а через секунду тишину подземелий нарушил ее звонкий, искренний смех. Снейп даже не вздрогнул, лишь медленно отложил перо и скрестил руки на груди, наблюдая за этим проявлением дерзости, которое стоило бы любому другому факультету сотни баллов. — Ваша актерская игра, мисс Аса, становится всё более утомительной, — сухо заметил он, хотя в глубине его взгляда промелькнуло нечто, далекое от его обычной ярости.Северус едва заметно приподнял бровь, наблюдая за тем, как Астрид смахивает выступившую от смеха слезу. В полумраке подземелий её движение выглядело почти грациозно, несмотря на всю неуместность её позы на профессорском столе. — Ну, Сев, серьезно? — Аса вздохнула, картинно надув губы. — Я вообще-то планировала сегодня обыграть Поттера в прятки. У нас был грандиозный план, а ты опять меня оставил «на отработку». Бедный Гарри уже, наверное, сочиняет эпитафию на мою безвременную кончину в твоих котлах. Она чуть сильнее наклонилась вперед, так что расстояние между ними сократилось до опасного минимума. В воздухе отчетливо пахнуло горькими травами, исходившими от его мантии, и чем-то сладким — от неё. — Надеюсь, мой проигрыш того стоит, — прошептала она, и в этом шёпоте уже не было того издевательского веселья, что секунду назад. Снейп не отодвинулся. Его лицо оставалось застывшей маской, но взгляд стал тяжелее, фиксируясь на её лице. Он медленно опустил руки на край стола, по обе стороны от неё, словно негласно принимая правила этой игры. — Прятки с мистером Поттером? — его голос понизился до едва различимого рокота. — Ваше стремление проводить досуг в компании национального героя так же прискорбно, как и ваши успехи в зельеварении, мисс Аса. Он сделал паузу, и уголок его губ дернулся в подобии усмешки. — Что же касается того, «стоит ли это того»... Полагаю, у меня найдется задание, которое заставит вас забыть о детских забавах в коридорах.Не давая ему времени закончить свою высокомерную тираду о правилах, Астрид подалась вперед первой. Она резко сократила то мизерное расстояние, что их разделяло, и её ладони, до этого покоившиеся на краю стола, скользнули вверх, вцепившись в жесткую ткань его тяжелой черной мантии.Его рука молниеносно взметнулась вверх, перехватывая её запястье, но он не оттолкнул её. Напротив, его хватка была крепкой, почти властной, фиксирующей её на месте. — Вы играете с огнем, мисс Аса, — пророкотал он ей прямо в губы, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — И я очень сомневаюсь, что вы готовы к тому, насколько сильно он может обжечь.Её свободная рука скользнула выше, зарываясь пальцами в его густые черные волосы у самого затылка, слегка потянув на себя. Этот жест был одновременно нежным и властным, разрушающим последнюю преграду между учителем и ученицей.Их поцелуй был резким, почти отчаянным, со вкусом запрета и давнего, тщательно скрываемого напряжения. Северус целовал её так, словно пытался наказать за эту дерзость, и в то же время — словно это было единственное, что удерживало его в реальности. Его рука на её спине сжалась сильнее, сминая ткань формы, а вторая уверенно легла ей на шею, контролируя каждое движение, каждый выдох.Он рванулся вперед, вытесняя её пространство, заставляя Астрид откинуться назад, на холодную поверхность стола. Гулкий звук соприкосновения дерева и тел эхом разнесся по пустым подземельям, но ни один из них не обратил на это внимания. Его ладонь, горячая и властная, скользнула с её талии выше, сминая тонкую ткань блузки и очерчивая изгиб ребер.Рука Снейпа переместилась к её шее, большой палец несильно надавил на пульсирующую жилку, заставляя её голову чуть откинуться назад. Он начал покрывать её шею резкими, обжигающими поцелуями, оставляя метки там, где их не скроет никакой воротник мантии. Каждое его движение было пропитано годами сдерживаемой жажды, которая теперь вырвалась наружу, сметая все профессиональные барьеры.Его рука, сухая и горячая, уверенно скользнула по ее бедру, задирая край юбки. Короткий вскрик Астрид утонул в новом поцелуе — на этот раз более глубоком, властном, не оставляющем пространства для маневра. Снейп действовал с пугающей точностью, словно изучал ее реакцию, как самое сложное и нестабильное зелье в своей жизни.Он резко подался вперед, заставляя ее вжаться лопатками в стол, и его ладонь накрыла ее колено, медленно поднимаясь выше. Каждое его движение было пропитано сдерживаемой годами страстью, которая теперь выплескивалась наружу, превращая строгий кабинет в место их личного грехопадения.Его пальцы, привыкшие к тончайшей работе с ингредиентами, теперь с той же пугающей точностью изучали границы её выдержки. Он намеренно замедлял движения, заставляя Астрид замирать от каждого прикосновения, чувствуя, как по телу проходит электрический разряд.Он прижался к ней всем телом, заставляя её почувствовать жесткую линию его бедер и нескрываемое напряжение. Астрид выгнулась навстречу, прерывисто выдохнув его имя, на что он ответил коротким, властным смешком.Его рука, грубая от многолетней работы с ингредиентами, скользнула под кружево белья, обжигая кожу неприкрытым прикосновением. Аса прерывисто вздохнула, запрокинув голову, и её затылок коснулся холодной древесины стола, контрастируя с тем пожаром, что разгорался внутри.Его пальцы двигались с пугающей уверенностью, заставляя Астрид выгибаться в его руках, ловя ртом скудный воздух. Она вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами стальные мышцы, скрытые под слоями черной ткани.Его ладонь скользнула по её внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, и когда он нашел то, что искал, Астрид громко вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину сквозь тонкую рубашку. Звук эхом отразился от каменных стен, но Северус тут же заглушил его новым, глубоким поцелуем, пробуя на вкус её стон.Его движения были ритмичными и настойчивыми, доводящими её до того самого края, где реальность рассыпается на искры. Аса чувствовала, как под ней дрожит тяжелый дубовый стол, слышала, как на пол с тихим стуком падают его флаконы с редкими настойками, но всё это было бесконечно далекоОн приподнял Астрид за талию, заставляя её податься вперед, и в следующий миг резким, уверенным движением вошел в неё до самого основания. Аса вскрикнула, запрокинув голову, и её пальцы судорожно впились в его крепкие плечи. Это было не просто физическое единение — это было столкновение двух воль. Снейп двигался в ней с той же неистовой страстью, с какой он ненавидел и любил, каждым толчком выбивая из неё остатки воздуха и самообладания.Он зажал её рот ладонью, заглушая звуки, которые могли выдать их любому случайному прохожему в коридоре. Его взгляд, темный и затуманенный удовольствием, был прикован к её лицу. Он хотел видеть каждое изменение её мимики, каждую вспышку наслаждения, которую он дарил ей с почти пугающей интенсивностью. Ритм становился всё более рваным и отчаянным. Стол ходил ходуном, перья и склянки с грохотом сыпались на каменный пол, но Северус лишь сильнее сжимал её бедра, не давая ей ни секунды передышки. Напряжение внутри Астрид натянулось до предела, превращаясь в ослепительно белую вспышку. Она вжалась в него всем телом, чувствуя, как внутри всё взрывается миллионами искр.яжелая дубовая дверь подземелий захлопнулась за спиной Астрид с глухим эхом. Прохладный воздух коридоров Хогвартса после удушливого, пропитанного запахом полыни и страсти кабинета показался почти ледяным. Аса шла по каменным плитам, высоко подняв подбородок и стараясь придать лицу свое обычное выражение легкой скуки. Внешне она выглядела безупречно — мантия была аккуратно заправлена, волосы приглажены (насколько это было возможно в спешке), и только неестественно яркий румянец на щеках и расширенные зрачки могли выдать правду. Но самым сложным было контролировать тело: ноги до сих пор мелко дрожали, и каждый шаг отдавался слабой, тягучей негой во всем теле. Когда она наконец выбралась на залитый предзакатным солнцем школьный двор, Гарри Поттер уже ждал её у фонтана. Заметив подругу, он тут же вскочил, на его лице читалось искреннее сострадание. — Астрид! Ну наконец-то! — он быстро подошел к ней, заглядывая в глаза. — Ты как? Сильно он тебя гонял? Ты выглядишь... как будто марафон пробежала. Весь бледная, а щеки горят. Опять заставил котлы драить без магии? Аса оперлась плечом о каменную колонну, чувствуя, как коленки едва не подгибаются. — О, Гарри... — она выдавила слабую, томную улыбку. — Профессор Снейп был... крайне требователен. Ты даже не представляешь, насколько утомительной была эта «отработка». Поттер сокрушенно вздохнул и, пошарив в кармане мантии, вытащил аккуратно завернутый в салфетку бутерброд с ветчиной, прихваченный с обеда. — На, поешь, — он протянул ей еду с таким видом, будто спасал умирающего от истощения. — Тебе нужны силы. Этот человек просто монстр, честное слово. Оставлять тебя каждый день... Я поговорю с Гермионой, может, она поможет тебе с теорией, чтобы у него не было повода так над тобой издеваться. Астрид взяла бутерброд, едва сдерживая рвущийся наружу смех. Если бы Гарри только знал, какого рода «теорию» она только что практиковала на профессорском столе, он бы, вероятно, уронил свои очки. — Спасибо, Гарри, ты настоящий друг, — промурлыкала она, откусывая кусочек и чувствуя, как дрожь в ногах постепенно сменяется приятным теплом воспоминаний.