Часть 16

Миа сделала еще один неуверенный шаг, сокращая расстояние до минимума. Прохладный утренний ветер шевелил полы её красивого платья, но она чувствовала только жар, исходящий от Кристиана. Она подняла на него затуманенный, влажный взгляд, в котором смешались остатки джина, усталость и странная, отчаянная решимость. - Я ужасно пьяна, Кристиан, - прошептала она, и её голос дрогнул, растворяясь в тишине рассвета. - В голове всё кружится, и я... я вообще не понимаю, кто ты такой теперь. Тот строгий босс с балкона или этот человек, который так больно на меня смотрит. Она протянула руку и коснулась его лацкана, едва ощутимо потянув на себя. Кристиан замер, боясь даже дышать, пока она всматривалась в его лицо, словно пытаясь найти в нем ответы на все свои вопросы. - Мне нужно это сделать, - выдохнула она прямо ему в губы, обжигая их своим дыханием. - Чтобы понять. Чтобы почувствовать, осталась ли в этом хоть капля правды... или мы всё это время просто выдумывали друг друга. Миа приподнялась на носки — привычный жест балерины, ставший сейчас её единственной опорой. Она мягко, почти невесомо коснулась его губ своими. Это не был поцелуй страсти или прощения; это было осторожное, томительное исследование, попытка двух незнакомцев нащупать связь в этом холодном утре.Кристиан ответил не сразу. Его сердце на мгновение пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Он медленно закрыл глаза, позволяя этой пьяной, пахнущей ночным клубом и весной девушке перевернуть его мир окончательно. Его руки, до этого бессильно висевшие вдоль тела, инстинктивно двинулись к её талии, но замерли в миллиметре, боясь разрушить эту хрупкую проверку на искренность. Этот осторожный, почти невесомый контакт в секунду обратился в нечто сокрушительное. Как только их губы соприкоснулись по-настоящему, плотина, которую Кристиан выстраивал три года, рухнула с оглушительным грохотом. Он больше не мог и не хотел сдерживаться. Его ладони, только что замершие в нерешительности, властно и жадно легли на её талию, притягивая Мию к себе так близко, что между ними не осталось даже холодного утреннего воздуха. Кристиан запустил пальцы в её растрепавшиеся волосы, запрокидывая её голову, и ответил на этот поцелуй со всей накопленной за годы тишины горечью и страстью. Миа всхлипнула прямо в его губы, но не от испуга, а от шокирующего осознания — её пьяный «эксперимент» выдал ответ мгновенно. В этом поцелуе не было ничего от незнакомцев. В нём была узнаваемая, мучительная близость, которую они оба прятали за масками. Она обхватила его за шею, вцепляясь пальцами в воротник дорогого пиджака, и поддалась этому притяжению, окончательно теряя опору под ногами. Рассвет вокруг них вспыхнул ярким золотом, но они этого не видели. Для Кристиана сейчас существовал только этот прерывистый вдох Мии и вкус её губ, а для неё — его бешеное сердцебиение, которое она чувствовала своей грудью. Это было больше, чем страсть; это было взаимное признание в капитуляции. Кристиан прервал поцелуй лишь на секунду, чтобы уткнуться лбом в её лоб, тяжело и хрипло дыша. Его руки дрожали, сжимая её так крепко, будто он боялся, что с первыми лучами солнца она снова превратится в призрака и исчезнет в толпе его клуба. Кристиан стоял, прижимая Мию к себе, и чувствовал, как его привычный, выверенный до мелочей мир рассыпается в праху под ногами. Ирония ситуации била по нему сильнее, чем любая головная боль: он, человек, который просчитывал каждый шаг конкурентов и держал в узде сотни подчиненных, сейчас задыхался от близости девушки, о которой, по сути, не знал ничего. Он не знал, какой кофе она любит по утрам, что заставляет её плакать, кроме его собственных выходок, и о чем она мечтает, когда не танцует. Для него она два года была лишь прекрасным образом на сцене и в залах его клуба — ожившей фантазией, за которой он наблюдал из тени своего VIP-балкона. Он влюбился в её пластику, в её смех, доносившийся издалека, в то, как она поправляет волосы, но он не знал её саму. И вот теперь они стояли на рассвете, пахнущие табаком, дорогим парфюмом и джином, связанные этим сокрушительным поцелуем. Кристиан задавал себе один и тот же вопрос: почему она? Почему именно эта непредсказуемая, сейчас пьяная и растрепанная балерина заставила его сердце биться так, будто он мальчишка, а не акула бизнеса? Это было абсурдно и почти смешно. Два незнакомца, которые только что обменялись самой интимной правдой, не произнеся ни одного факта из своей биографии. Он владел клубом, где она танцевала, но он не владел даже крупицей её реальной жизни. И это пугало его больше, чем любая потеря контроля над бизнесом. Миа отстранилась на миллиметр, глядя на него затуманенными глазами, и Кристиан горько усмехнулся про себя. Он был одержим незнакомкой. И, судя по тому, как она вцепилась в его плечи, эта одержимость была взаимной. Миа прижалась к плечу Кристиана, пряча лицо от холодного утреннего света, который внезапно стал слишком ярким и невыносимым. Она чувствовала, как алкоголь сменяется тяжелой, выматывающей усталостью, а осознание того, что её жизнь только что перевернулась, давило на грудь. - Увези меня отсюда... пожалуйста, - прошептала она, почти не размыкая губ. - Просто подальше от этого места. Кристиан ничего не ответил, лишь крепче сжал её плечо, закрывая своим телом от окон клуба. Он повел её к своему черному «Мерседесу», припаркованному в тени у самого выезда. Как только захлопнулись тяжелые двери с идеальной шумоизоляцией, мир внутри машины замер, оставив снаружи все тайны этой ночи. Кристиан резко нажал на газ, и мощный рев двигателя разорвал сонную тишину переулка. В этот самый момент из дверей служебного входа выскочили Катерина и Леон. Они замерли на пустом асфальте, тяжело дыша и озираясь по сторонам. - Миа! - крикнула Катя, но ответом ей был лишь удаляющийся рокот выхлопной трубы. Они увидели только красные габаритные огни машины, которая на бешеной скорости скрылась за поворотом, оставляя за собой облако сизого дыма. Катерина ошарашенно застыла, прикрыв рот ладонью. - Он её увез... - выдохнула она, оборачиваясь к Леону. - Леон, твой брат просто посадил её в машину и уехал. Прямо на наших глазах! Леон стоял, сжимая кулаки, и в его взгляде читалась смесь шока и мрачного понимания. Он знал своего брата слишком хорошо: если Кристиан решил что-то присвоить, он не будет спрашивать разрешения у свидетелей. - Офигеть... - только и смог выдавить Леон, глядя на пустую дорогу. - Они же три года притворялись, что ненавидят друг друга. А теперь что? Он просто украл её в рассвет? Катерина нервно рассмеялась, вытирая лицо. Ирония того, что два «незнакомца» только что сбежали ото всех, зная друг о друге лишь малую часть правды, казалась ей сценарием безумного фильма. - А директору можно так срываться с места работы? - спросила девушка, прищурившись. - Он проводит время в клубе чтобы наблюдать за работой клуба. Всмысле, он бывает здесь редко, - Леон усмехнулся. - но, как мы видим, метко. Машина Кристиана затормозила у её старой многоэтажки, когда солнце уже окончательно залило двор не по-утреннему ярким светом. Рев мощного двигателя в этой сонной тишине спального района казался чем-то инородным, слишком громким и вызывающим. Миа открыла глаза, с трудом отрывая голову от кожаного сиденья. Она узнала свой подъезд, покосившуюся скамейку и знакомое дерево у окна, но всё это сейчас выглядело бесконечно чужим. Алкоголь почти выветрился, оставив после себя лишь звон в ушах и тяжелое, липкое чувство реальности. Кристиан заглушил мотор. В салоне воцарилась давящая тишина. Он не спешил выходить, его руки всё еще крепко сжимали руль, а взгляд был устремлен куда-то сквозь лобовое стекло. - Приехали, - негромко произнес он. Его голос в этой тесноте автомобиля звучал интимно и хрипло. Миа повернула к нему голову. Ирония ситуации достигла пика: этот человек, который только что целовал её с такой отчаянной страстью, который два года тайно владел её миром, сейчас сидел рядом в её дворе. Он привез её «домой», хотя после этой ночи понятие дома для неё окончательно размылось. - Спасибо, - прошептала она, нащупывая ручку двери. Кристиан резко повернулся к ней. В его глазах промелькнула тень страха — того самого страха незнакомца, который боится, что как только дверь закроется, связь оборвется навсегда. Он перехватил её руку, останавливая. — Миа, - он замялся, подбирая слова, которые не звучали бы как приказ. - Я не хочу, чтобы завтра ты проснулась и решила, что всё это был просто пьяный бред. Они сидели в машине, два человека, которые за последние два часа узнали друг друга больше, чем за три года, и при этом оставались совершенно чужими. Кристиан смотрел на её тонкие пальцы в своей ладони и не понимал, как он позволит ей сейчас просто уйти в этот серый подъезд.