Часть 1

Тело болит. Его холодная туша разлеглась на парковочном месте для инвалидов. Иронично, однако. Каждый удар приходится прямо. Голубоглазый лиш скулит. Его некогда ясные глаза, стали мутными. Он не помнит, с какого момента. С момента смерти Дракона? Или, может, с момента когда он увидел свою смерть — Манджиро Сано. Того самого человека, за которого он боролся до последнего. Из-за которого пренапрягал собственными друзьями и любимой девушкой — Хинатой. Все они, как один, кричали: «Брось!». Но он не слушал. На парковке стоит много людей. Все они — друзья, товарищи, коллеги, знакомые. Но никто не останавливает Майки. Все бояться. Даже Саус, который ничего не чувствовал с момента убийства своего "отца". Его грудь сколотил незнакомый ему страх. Такой, который едва ли появляется у животных. Конечности будто окаменели. Единственный, кто хоть что-то делает — это Хаджиме. Он кричит. Кричит громко. Но не подходит. В его глазах — страх. Чистый. Животный. У Ханагаки не осталось сил кричать — связки разорваны. Он умрет. Умрет от рук друга. Каждый удар, каждое слово — как гром средь бела дня. Но Такемичи плевать. Он даже сейчас чувствует его своим другом. Своим товарищем. Он обезвожен. Единственное, что сейчас может выпить Ханагаки — собственная кровь ощущается на языке невыносимо сладко, как запретный плод, который пробовала Ева. С губ срываются слова, которые никто не смог разобрать. Глаза закрываются. Единственное, он успел взглянуть в глаза Сано. Его темные, как смоль, глаза, сейчас было больно видеть. За спиной парня он видит силуэт. Едва разлечимо он узнает Баджи. А затем и остальных. Баджи, которого не успел спасти в Хэллоуин. Эма, которую не успел оттолкнуть. Изана, который умер, пожертвовав собой. Кисаки, с рогами на бошке. Рядом — Кен. Единственный, кто спас его... Пожертвовав собой. На глазах навернулись слезы, которые, казалось, вышли все до единой. И знакомый ему Шиничиро. Наото рассказывал о нем, да и Майки давно показывал фотки своего старшего брата. — Ши..чиро..., — хриплый, глухой стон. Даже словом назвать не получается. Майки смог услышать. Сразу понял, о ком говорил Ханагаки. Рука дрогнула.. Но лишь на секунду. Прежде чем бить ещё больше. Хаджиме, который наконец решился, оттолкнул Майки. Не Сенджу, с которой он ходил на свидание. Не лучший друг — Чифую. А считай, незнакомец, который пробыл рядом с ним пару месяцев. Слышались мигалки полиции и скорой. Но было поздно. Все убежали. Никто не хотел за решетку. Хотя, с таким человеком как Коконой, любой вопрос решается быстро. Достаточно лишь пару бумажек, и дело закроют. Так было всегда. В их районе нет честных полицейских. А если есть — связи свыше все решают. Хаджиме предерживал Такемичи за шею, помогая помещать в машину скорой помощи, но стало поздно. Пальцы, лежащие на артерии, перестали ощущать слабое сердцебиение. Он прикусил губу и вышел из машины. Скороя уехала. Незамедлительно. С мигалками. К темному подходит Сейшу. Его бывший лучший друг, и вместе с этим — подчинённый Ханагаки. — Что с ним?.. — голос светлого юноши тихий. В голосе — мнимая надежда. Надежда на то, что капитан жив. — Он умер, — слово умер дрогнуло. Хаджиме сам не хотел в это верить. Надежды Инуи рухнули в один миг, как мосты. Тот самый лакомый кусочек, лучик солнца в темноте — умер. Это не шутка. Не смешной прикол. А горькая правда. Парень, которого пытались заполучить все банды Токио, сейчас будет лежать в гнилой земле. Оба бывших участников «Чёрных Драконов» вспоминали, как Ханагаки приглашали в другие банды. Как кричали, что не видать ему будущего с Майки. И всё сбылось. Чужие слова было как пророчество. В голове Сейшу отдается смех — звонкий, радостный. Тот, которым всегда смеялся Ханагаки. Даже когда всё было плачевно. Рыдал навзрыд, но так громко смеялся после. Как же ему сейчас хотелось услышать глупые слова поддержки. Увидеть глупую улыбку на лице солнечного мальчика. А Хаджиме.. Развернулся и ушел. Он не сказал ничего.. Но с похоронами поможет. Даже если тайно.

***

Сына не было дома уже слишком долго. Он ушел днем, а на часах уже глубокая ночь. Женщина среднего возраста ходит по комнате туда-сюда. Ее единственный и любимый сын, Такемичи Ханагаки, не приходит домой. Было такое, что он оставался на ночь у друга или девушки, но он всегда предупреждал ее. Стук в дверь. Она бежит к двери и открывает, но за ней не сын. А плачущая банда. Плачущая «Тосва». Они заходят в дом и становятся на колени, начиная извиняться. Все, как один. Громче всех кричит Такуя — друг детства Такемичи. Женщина была не глупа. Ей не составило труда понять, за что они извиняются. Почему плачут. Она прикрыла рот ладонью, начиная рыдать как девочка. Сын умер. Её единственный и любимый сын — умер. Что может быть хуже, чем пережить своего ребёнка? Что ей делать сейчас, когда он — был ее единственным смыслом жизни? — К-кто... Кто его убил?.. — женщина спрашивала между рыданиями. Ей хотелось верить, что её сын умер быстро. Не мучительно. — Манджиро Сано.. Майки. — Такаши стер слезы с лица, не поднимая головы. Он понимал как никто другой. Понимал, что сейчас чувствует женщина. Услышав имя убийцы — даже часы замерли. Женщина помнила «Майки». Того солнечного мальчика, который приходил к ним каждый вечер с своим угрожающим другом. Как радостно рассказывал о нем Такемичи за чашкой тёплого чая. «Он мой самый лучший друг!» — слова сына в голове были как приговор. Она не была готов принять факт, что юноша, которым ее сын кличил лучшим другом, убил его. По вздрогнутым плечам Сейшу она поняла, что ее ребенок мучался. От этого сердце разрывалось на тысячи частиц. Она смотрела на всех парней и девушек, но только Хинату она подняла с колен, прижимая к себе. Девушка рыдала громче нее самой. И все понимали. Она похоронила возлюбленного, который спасал ее тысячи раз, а она не смогла уберечь его. Пальцы младшей судорожно сжимают кофту женщины, отчаянно. Сегодня две прекрасные девушки похоронили любимого сына, и любимого возлюбленного.

***

Похороны назначили 20 августа. Иронично, с учётом того, что в этот день у Майки день рождения. Похороны проходили ужасно, как и должно. Крики, плач, тосты. Как громко ревел каждый, смотря на счастливую фотографию над гробом лучшего друга и любимого сына. Как плакала Хината, сидя у закрытой крышки. Как яростно шел дождь на улице, будто тоже грустя по душе парня. Каждому хотелось верить, что это просто сон. Что сейчас они откроют глаза и увидят светлую макушку перед глазами... Но нет. Не в этот раз.

***

Глубокой ночью, на могилу явился Манджиро. Все ушли, проводив парня в последний путь. Ладонь, на которой остались разбитые костяшки, положила одну гвоздику. Он ничего не говорил, не плакал, не извинялся. Лишь молча смотрел на плиту. На землю, где лежал его... Его. Он давно перестал что либо ощущать. Но сердце билось быстрее обычного. Создалось впечатление, что уйдя на «свет иной», Ханагаки забрал с собой часть его проклятия. —... Ты попадешь в рай. — хриплые, почти неслышные слова. Они вырвались сами — Майки даже не думал их говорить. Но вместе с этим... Он лишь кивнул сам себе. Несомненно. Ханагаки будет жить в лучшем месте. И он ушел, оставив за собой лишь гвоздику и ощущение чужого присутствия. Знакомое, но вместе с этим очень чужое. Походка была.. Тяжёлой. Не такой, какой он пришел сюда. Душа ныла. Но это чувство за считанные секунды погладил черный импульс. Он не оставил Манджиро чувства сострадания. — Спи. — обернулся Манджиро, сказав эти слова. Там будет лучше. Там... Он ушел. Странные мысли полезли в голову. Дождь хлынул с новой силой, будто оплакивая светлую, невинную душу. От этого Майки лишь нахмурился. Все помянули Такемичи. Он был проведён.