8

      Утро выдалось прохладным, тонкий туман стелился между деревьев, а костер уже почти догорел, оставив после себя лишь тлеющие угли. Птицы постепенно наполняли лес звуками нового дня. Наруто сидел на бревне, медленно размешивая в миске остатки простого завтрака. Движения были спокойные, немного осторожные — тело все еще напоминало о травмах.       Рядом стоял Обито, разговор между ними шел на удивление обычно. Без напряжения, без лишней настороженности, почти по-домашнему. — Как спал? — спросил Обито, присев на корточки рядом.       Наруто пожал плечами: — Нормально, тело немного болело… но терпимо, — он сказал это спокойно, без жалобы — как человек, который уже привык жить с дискомфортом.       Обито внимательно посмотрел на него, отметил осторожность движений, легкую скованность, следы усталости под глазами. И внутри у него постепенно начала зарождаться тревога. Вроде разговор был простой: как он спал, но одна мысль не давала ему покоя. Почему ребенок его наставника путешествует по лесу, с раненным телом, в сопровождении саннина?       Он медленно перевел взгляд на старика, который лениво потягивался возле костра. Обито прищурился, вопрос созрел окончательно. — Джирайя-сама, — начал он осторожно, — можно спросить?       Джирайя посмотрел на него, спокойно, но взгляд стал серьезнее, Обито на секунду замялся, затем все же спросил прямо: — Что произошло? — он кивнул в сторону мальчика. — Почему он с вами? И почему в таком состоянии?       Тишина повисла в воздухе, Наруто замер, он не поднял головы, но слух напрягся мгновенно. Джирайя не ответил сразу, он лишь посмотрел на мальчика, долго, внимательно. И затем… просто встретился взглядом с Обито, без слов, без объяснений. В этом взгляде было многое: усталость, серьезность, и скрытая тревога.       Обито замер, на секунду, потом еще на одну. И вдруг его лицо резко изменилось: удивление — настоящее, сильное. — Подождите… — тихо произнес он, посмотрев на Наруто уже иначе. — Неужели… — осознание пришло резко, как удар, он медленно выдохнул, и провел рукой по волосам. — Значит, все действительно настолько плохо.       Наруто невольно поднял взгляд, в груди что-то неприятно сжалось. Обито покачал головой, с горечью, с досадой. — Я был на миссии четыре месяца, — тихо сказал он. — Думал, ситуация напряженная… но контролируемая. — Обито посмотрел на старика. — А выходит, стало еще хуже.       В голосе не было паники, только тяжелое понимание. Он снова посмотрел на Наруто, уже не просто как на ребенка, а как на человека, оказавшегося в центре чего-то серьезного. Опасного, неправильного.       Внутри головы тихо отозвался лис: — Видишь? Даже посторонние начинают понимать масштаб.       Наруто медленно опустил глаза, мысль была тяжелой но честной. Значит, проблема действительно большая. Он долго молчал, сидел, опустив взгляд на землю, перебирая пальцами край своей одежды. Воздух был прохладным, утренним, но внутри становилось тяжело — не от боли в теле, а от воспоминаний. Наконец маленький Наруто заговорил: — Это было вечером, когда родители в очередной раз начали хвалить сестру, а меня не замечали… — начал вспоминать мальчик, окунувшись в тот злосчастный вечер. — Мне было одиноко, решил выйти пройтись. Мне не было дела даже до ливня, просто шел не смотря куда иду. Потом услышал писк котенка, решил посмотреть. — Спокойно продолжил он. — Трое хулиганов издевались над ним, а я посмотрев на маленького котенка — увидел себя, и без колебаний встал на его защиту.       На мгновение в голубых глазах мелькнуло что-то знакомое — старая решимость. Та самая, которая в другой жизни заставляла его вставать снова и снова. — Они знали чей я сын, — с усмешкой произнес мальчик. — Но их это не остановило, наоборот раззадорило. Им это было в радость, избиение было долгим, сильным, беспощадным. А я терпел, защищая котенка. Когда им надоело они прекратили, и когда они ушли, я упал на землю еле дыша… — Признавался он спокойно, хоть было тяжело это говорить.       Джирайя едва заметно нахмурился, глубоко, Обито сжал челюсть, медленно. Наруто не хотел вспоминать госпиталь, клиническую смерть, осознание того, что родители не показывают вида, что произошло что-то серьезное. Но этого и не потребовалось, это было понятно и без его слов. Он просто замолчал, собирая мысли по полочкам, отпуская ту ситуацию из памяти.       Обито отвел взгляд в сторону, на лес, но мысли были далеко. Они молчали еще некоторое время, осмысливали, сопоставляли. Обито заговорил первым, голос стал жестче, серьезнее: — Значит, — медленно произнес он, — дело не только в одном инциденте, есть причина… почему это игнорируется взрослыми. — Тихо добавил он, нахмурившись сильнее. — Это ненормально, — устало произнес слова Обито.       Джирайя посмотрел на крестника внимательно, с тяжелой заботой. — Ты защищал слабого — и заплатил за это, — устало с тенью грусти, проговорил саннин, Наруто слушал, не перебивал.       Внутри головы Курама произнес тихо: — Теперь они начинаю видеть.       И действительно, на лицах Джирайи и Обито уже не было просто удивления, лишь вывод. Серьезный, тревожный, и окончательный. После разговора утро быстро перешло в дорогу. Прощание с Обито получилось коротким — по-шинобийски сдержанным. Парень еще раз посмотрел на Наруто, будто хотел что-то сказать, но передумал. — Береги себя, — произнес он спокойно. — И слушай старика. — Он кивнул в сторону саннина.       Джирайя фыркнул: — Сам ты старик.       Обито лишь усмехнулся, затем развернулся и быстро исчез между деревьями — легкий силуэт, растворяющийся в лесу. Тишина после его ухода показалась неожиданно глубокой.       Дорога продолжилась, пыльная тропа, редкие деревни, небольшие перевалы, и постоянная цель впереди. — Осталось недалеко, — сказал Джирайя, поправляя плащ. — Если она снова не сменила место.       В голове тихо пробормотал лис: — С ее характером — вполне возможно.       Но в этот раз поиски оказались удивительно короткими, подозрительно короткими. Они нашли ее уже через несколько часов, не в крупном городе, не в столице. А в небольшой, почти забытой деревушки на краю дороги. И, судя по всему… она оттуда как раз уходила.       Двери местной игровой лавки были распахнуты настежь, за спиной слышались крики, возмущенные, отчаянные: — Верните деньги! — Это нечестно! — Мы разорены!       Из дверей уверенно вышла женщина. Высокая, стройная, с уверенной походкой. И абсолютно довольным выражением лица — это была Цунаде. В руке она лениво перебрасывала мешочек с монетами. Тяжелый, звонкий, победный. На ее лице сияла широкая улыбка, та самая, уверенная, даже немного дерзкая. — Сорок девять партий, — произнесла она почти с гордостью. — И ни одного проигрыша. — Она слегка приподняла бровь. — Даже скучно стало.       За ее спиной показались несколько жителей деревни. Уставшие, потрясенные, и явно разоренные. — Она нас обчистила! — Все забрала! — До последней монеты!       Цунаде лишь лениво махнула рукой, совершенно без угрызений совести. — Учитесь играть лучше, — заметив знакомые силуэты у дороги, проговорила она, потеряв всякий интерес. Сначала — высокий, в плаще, с белыми волосами. Ее взгляд резко изменился, удивление, настороженность. — Ну надо же… Джирайя.       Затем ее взгляд опустился ниже, на мальчика рядом. Она прищурилась, внимательно, с профессиональным интересом медика. — А это кто у тебя? — спросила она спокойно.       Наруто стоял молча, наблюдал, оценивал. Уверенная походка, ясный взгляд, отсутствие признаков опьянения, отличная координация, высокая концентрация. Значит, она полностью контролирует себя…       Курама тихо усмехнулся: — И полностью контролирует удачу!       Джирайя тяжело вздохнул, с выражением человека, который только что нашел источник будущих проблем. — Нам нужно поговорить, Цуна, — спокойно проговорил старик, смотря на женщину.       Она улыбнулась еще шире, с легким азартом: — О чем? — она встряхнула мешочек с монетами, звон раздался громко. — О долгах? О работе? Или о неприятностях?       Наруто внимательно смотрел на Цунаде, и впервые за все путешествие подумал: похоже… это будет непросто. Они сменили место пребывания довольно быстро. Слишком много шума осталось позади — возмущенные жители, громкие обвинения, звон монет и раздраженные взгляды. Поэтому жабий мудрец без лишних слов увел всех в небольшую гостиницу на окраине деревни. Там было тихо, чисто, и спокойно.       Наруто сидел немного в стороне, на низком стуле у окна. Он не вмешивался, просто слушал, наблюдал, анализировал. Первое что бросилось в глаза — Цунаде была другой, не такой, какой он помнил ее из прошлой жизни. Не было алкоголя, мутного взгляда, не было тяжелой усталости в движениях. Наоборот: она выглядела собранной, трезвой, и удивительно удачливой. Она не пьет! Мысль была почти ошеломляющей.       Внутри головы тихо заметил лис: — Этот мир явно решил переписать некоторые привычки.       Разговор между взрослыми шел спокойно, но напряженно. — Ты меня искал, — произнесла Цунаде, лениво откинувшись на спинку стула. — Значит, дело серьезное.       Джирайя кивнул, без шуток, без привычной бравады. — Очень серьезное, — коротко ответил он.       Она перевела взгляд на Наруто, снова, внимательно, дольше чем раньше. В ее глазах мелькнул интерес, медицинский, профессиональный. Затем уголки ее губ слегка приподнялись, появилась знакомая колкость. — Слушай… — протянула она, прищурилась. — А я бы не удивилась, если бы это оказался твой внебрачный сын.       В комнате воцарилась короткая тишина, но достаточно насыщенная. Старик замер, медленно повернул голову, посмотрел на нее, с выражением человека, которого только что ударили словом. — Цунаде… — медленно протянул имя девушки он, на что она усмехнулась, легко, без злости, с привычным сарказмом. — Что? — пожала она плечами. — Белобрысый, упрямый взгляд, постоянно рядом с тобой… сходство подозрительное, — развела женщина руками, продолжая улыбаться.       Наруто медленно моргнул один раз. В прошлой жизни подобные шутки его бы возмутили, или смутили. Но сейчас внутри возникло совсем другое чувство — интерес. Он внимательно посмотрел на крестного, затем на Цунаде. — Ясный юмор без раздражения — занятно, — тихо отметил изменения парень, продолжая наблюдать. — Тут она стабильна.       Внутри головы тихо фыркнул лис: — А вот старик — нет.       Джирайя наконец тяжело выдохнул: — Он не мой сын, — сказал он спокойно, но с заметным напряжением. — Крестник, — на что Цунаде усмехнулась шире. — Крестник — почти также как сын, только не родной по крови, — она бросила быстрый взгляд на голубоглазого. — Жаль, парень получился бы интересный.       Наруто едва заметно наклонил голову, сдержанно, вежливо. В голове промелькнула мысль: — Она наблюдательная, и этим очень опасна.