Из рокерского пришествия рождаются страстные происшествия!

День спустя:

      Группа «Мельница» исполняла песню «Дороги». Шёл ливень, и люди, кто в дождевиках, кто с зонтами, стояли и упоительно слушали, иногда шёпотом обсуждая что-то своё. Мэри с Люцифером ели мороженое, находясь под раскрытым зонтом-тростью с английским узором. Огромное поле под городом Волховым, где на рокерском пришествии собрались многие известные и не очень группы. Люцифер даже ради такого мероприятия, взял в аренду мотоцикл и домчал Мэри в красивом чёрном бархатном платье до места, которое обоим оказалось по душе. Песни разжигали огонь в душе, и Люцифер с Мэри активно светили фонариками телефонов, подпевали припевы, как и многие другие. Особенно зашли «Ария» — «Я свободен» и «АлисА» — «Небо славян». Иногда Светоносный шёпотом рассказывал о мистических местах Санкт-Петербурга, в которых побывал. Лично проверил истинность мистики, о которой писали блогеры-мистики, а-ля «Укротители духов», вечные оппоненты отпрысков Мэри Винчестер.       Одни места и правда имели мистическую подоплёку и были опасны для обычного человека. А у других не было ни грамма сверхъестественного. Мэри не могла сдержать улыбки, когда Люцифер рассказал, как напугал призрака одного графа в одной усадьбе. Причём так, что тот начал заикаться. А нечего было туристов пугать, которые даже ничего плохого не успели сделать, и не ночью залезли, а в составе экскурсионной группы днём пришли. Потом выяснилось, что этого призрака к родовому гнезду привязали. Но Светоносный благополучно это разрулил, и граф отправился даже в Эдем. Поднялся ветер, и белокурая охотница поняла, что начала замерзать. Люцифер накинул на Мэри свою коричневую кожанку и сходил за горячим шоколадом, попутно меняя погоду. Дождь прекратился, и из-за серых мрачных облаков выплыло яркое солнышко. Ветер утих.       — А как устроен Эдем для архангелов? — спросила Мэри, отпивая горячий шоколад в некотором отдалении от толпы. Ей всегда было интересно, но раньше спросить было не у кого. И с Кастиилом она не так была близка.       — Эдем по ощущениям — это как планета Земля, где есть и Северный полюс, и жаркий остров на экваторе. И в силу своих способностей мы можем бывать в каждом уголке рая, даже в таком маленьком личном мирке каждого человека, который будто квартира в многоэтажном доме, а этих домов миллионы. У кого-то личный мир — это дикий пляж Зеландии, у кого-то шхуна, рассекающая Тихий океан. Просто дело в том, какое именно место делало человека при жизни счастливым. Это может быть в том числе и обычный домик на дереве, — пояснил Люцифер, а затем чокнулся с Мэри пластиковым стаканчиком, отпил тоже немного горячего шоколада и спросил: — А какой был твой рай?       Мэри стала рассказывать о своём рае: в первые годы это была обычная тихая жизнь без охоты и её сыновья, которые росли на её глазах. Белокурая охотница словно навёрстывала упущенное, то, что никогда не видела. И это было забавно, мило. Первая линейка Дина, а через четыре года и Сэма. Завтраки, сказки на ночь, походы в лес, их забавный и непростой переходный возраст и прочее. Джон тоже мелькал, но редко и не играл ключевой роли. Затем рай вновь изменился, и Мэри активно воспитывала внуков, путешествовала, занималась тем, чем всегда хотела. В том числе освоила игру на фортепиано и почему-то увлеклась садоводством. Третья картина личного рая Мэри — это её детство, беззаботное, где тоже не было охоты. И как же она радовалась этим мгновениям.       Люцифер внимательно слушал, иногда задавал вопросы или что-то уточнял. Эдем видел в целом, вот только по мирам оказавшихся там людей не бродил. Хотя и мог их увидеть на расстоянии. Даже теперь. Во-первых, ангелов сразу тянуло туда, как магнитом, и маленький рай человека грозил превратиться в кровавое месиво с перьями. Ибо Светоносный предпочитал убивать, не подпуская к себе, а это, как правило, взрывание либо обращение в пепел. Плюс это было место, когда-то было его домом, а теперь таковым не являлось. Оттуда его выгнали за иную точку зрения. Всего лишь. И возвращаться туда, в место, из которого изгнали, не хотелось. Хотя Гавриил пытался, звал ментально на расстоянии. Но Люцифер с сарказмом ментально отвечал, что место бывшего дома, куда его звал братец, — самое мразотное место на планете Земля на уровне с клеткой Люцифера. Хуже только Михаил, который выберется вновь из этой клетки и будет с ярым энтузиазмом искать драки, чтобы папульке угодить. Игорь лишь мысленно сочувствовал взаимодействиям в этой странной семейке Люцифера.       Чтобы отвлечься от грустного, Люцифер предложил Мэри прошвырнуться по территории. И та согласилась. Люцифер с Мэри немного прошлись, и дьявол увидел вдалеке тир, и сообщил о том, что не умеет стрелять. Ему это вроде как не нужно, но навык любопытный. И когда рядом такая лихая охотница, то грех не воспользоваться шансом получить у неё подобный опыт. Мэри знала, что Люциферу достаточно забрать её воспоминания об этом, и всё. Он будет это уметь. Но, видимо, он хотел простого человеческого общения. Игорь, к слову, тоже искренне не понимал, почему Люцифер справился с бомбами, а с какой-то пукалкой не может совладать. Гром не всегда понимал хитрые комбинации во взаимодействии полов. Ибо это было лукавством, хитрым флиртом, а Игорёк был честный. Люциферу даже казалось, что когда Игорь был подростком, перед первым сексом он так и сказал. Без всяких намёков. И девушка, видимо, согласилась. Но раз Константина к тому моменту уже не было в живых, то Люцифер решил прояснить то, что Игорёк, возможно, не до конца понял.       «Соседушка, я дёргаю косичку понравившейся девочки таким завуалированным методом. Портфель несу. Заманиваю, как Юлька тебя заманила, прикинувшись барышней в беде, только более изысканно» — мысленно пояснил Люцифер.       — Да уж, понял. Кстати, всегда дрался с мальчиками, которые так делали. Ибо одноклассницы постоянно плакали, когда их за косы дёргали или бумажками плевались через ручки, — произнёс Игорь, который имел чувство справедливости с самого детства.       «Игорёк, ну, моей девочке если кто подобное устроит, то окажется на том свете, и это будет наградой. После многочасовых пыток. И да, это не банальный паяльник как символ бандитских девяностых. Но тоже приятного будет мало, если только объект имеет излишнюю любовь к подобному» — разъяснил Светоносный.       — Если хочешь, то можешь Мэри ко мне пригласить. Я не буду против, — любезно предложил Игорь, который понимал, что у Люцифера не было недвижимости, а с женщиной где-то нужно.       «Ну, ты своё жилище видел? Нет, туда можно пригласить прекрасную нимфу, но вот только для того, чтобы она решилась на самоубийство. И её мозги на одной из стен идеально бы вписались в твой интерьер» — парировал Светоносный, а затем добавил, также мысленно: «Ну, всё равно спасибо».       Игорь улыбнулся, а затем попросил, что ежели у Люцифера с Мэри что-то будет в плане постели, то каким-то куполом его огородить. Всё-таки Гром не хотел бы подсматривать, ибо извращенцем никогда не был, а на Юлькины рассказы о чьих-то звёздных тройниках или изменах вызывало у него желание перекреститься, хорошенько помыться или вышибить себе мозги. Светоносный сообщил, что разочарован напарником, ибо надеялся, что тот выставит оценки за артистичность и технику, как в шоу «Ледниковый период». А потом добавил, что ежели у него с Воронковой дойдёт, то он уж точно куполом ограждаться не станет. Как-то у них этот вопрос раньше не всплыл. Игорь моментально обиделся: и хоть это у них и тело общее, но надо же какие моральные устои иметь. Личное пространство в конце концов.       Люцифер понимал переживания и метания Игоря, который, даже не имея пока отношений с Анной Воронковой, уже поклялся мысленно ей в верности и готов был нести этот крест всю жизнь. И даже Юльке не изменял — вот такой честный. Но при этом готов наступить на горло своим принципам, ибо напарник тоже имеет право на личную жизнь. Светоносный ценил эту подачку Грома, но слишком уже уважал его, чтобы порушить его ментальное состояние. Но и от Мэри отказываться не собирался, поэтому предложил альтернативу. Игорёк вне тела душой, временно. Игорь кивнул, ибо понимал, что Люцифер пока не готов покинуть его тело временно, ибо не доверял. Но Гром и не думал обманывать, принял бы обратно. Но решил, что шанс обязательно потом представится, и это укрепит между ними доверие, но не сейчас. И Игорь готов был рискнуть оказаться вне собственного тела, чтобы доказать своё доверие. Ибо был уверен, что напарник вернёт душу обратно. Светоносный даже умилился, благодаря соседушку за отчаянный шаг, пообещав на это упасть спиной назад ему в руки.       Люцифер скрылся, совершил задуманное и вытащил душу Игоря, вложив её в медальон. Зная, что вернёт. Обязательно. И отправился к Мэри: они ещё какое-то время постреляли, а потом отправились гулять и наткнулись на какой-то ресторанчик. Выбрали столик у окна с видом на Финский залив. Мэри усадила плюшевого медведя, которого Люцифер всё-таки выиграл для неё, рядом с собой и стала изучать меню. Она ещё не до конца понимала русскую кухню. Вот окрошка для неё была странным блюдом: салат поливать кефиром и квасом — зачем? Люцифер же довольно быстро подозвал официанта и сделал заказ, в том числе и то, что хотела Мэри, но вслух ещё не произнесла. Вскоре принесли два бокала вина. Бордовые блики под софитами ламп прямо игриво плескались в бокале. Люцифер закинул ногу на ногу, посмотрел на Мэри, потом осмотрелся вокруг и увидел на сцене фортепиано.       Люцифер встал, помог подняться Мэри, и они направились к фортепиано. Люцифер открыл крышку, сел, и его пальцы быстро стали перемещаться по белым, чёрным клавишам, октавам. Полилась музыка, приятная слуху и ласкающая душу. Высокие, низкие звуки, вызывающие улыбку и теплоту. Мажорная тональность, вот только какая именно? Люцифер касался чёрных клавиш, значит, не до мажор. Хотя могло быть и до-бемоль мажор. Давно это было, чтобы сразу вспомнить. Когда Люцифер закончил, его встретили овациями и аплодисментами. Эта слава на этот раз, его личная, особенно грела его архангельскую душу. Потом Люцифер усадил Мэри за фортепиано, периодически правильно переставляя ей пальцы для аккордов и октав. Белокурая охотница вспомнила все азы, которые изучила за полгода.       Но Светоносный коснулся лба белокурой охотницы, передавая ей более обширную информацию. Мэри попробовала сыграть и прямо почувствовала лютый восторг, когда получилось. Состояние, близкое к оргазму, возникло сразу. Душа пела и танцевала. А потом Люцифер с Мэри принялись играть в четыре руки, наслаждаясь прекрасно созданным тандемом и процессом создания музыки с помощью пальцев, касающихся клавиш, и иногда ног, нажимавших одну из трёх педалей под фортепиано. Около получаса они играли, радуя местную публику. Наградой им были овации и аплодисменты. Довольные Мэри с Люцифером вышли из ресторана.       Люцифер держал плюшевого медведя и пару букетов, которые им с Мэри подарили. Сама Мэри побежала делать селфи около цветущей яблони. Вдруг какой-то роллер вырвал телефон у неё и практически был таков. Но Светоносный среагировал, и злодей, рухнул. Белокурая охотница догнала его, вернула свою собственность, несколько раз пнула вора и вновь отправилась к яблоне. Вдруг у Мэри поехала нога, каблук благополучно отлетел, но Люцифер успел её поймать. В какой-то момент их взгляды пересеклись, и они стали целоваться.       Запах мокрого асфальта, леса и его одеколона. Пахло горами, водопадом и кедром. Было спокойно и безопасно. Люцифер тоже наслаждался ароматом её духов, которые манили, очаровывали — смесь дикой сладкой вишни и жасмина. Люцифер водил руками по талии, целовал Мэри в губы, иногда прикусывал, и она отвечала взаимностью. Светоносный даже для удобства поднял её, продолжая целовать, но уже позволяя себе большее. Целовал шею, плечи. Белокурая закатывала глаза и тоже дарила удовольствие своему спутнику, руками касаясь плеч.       Мгновенная телепортация — и они оказались у неё в квартире. Букеты и выигранный мишка остались там, в районе цветущей яблони, и не до них уже было увлечённым друг другом падшему архангелу и охотнице. Когда Мэри почувствовала под собой пол, то отбросила туфли, в том числе и со сломанным каблуком, в сторону. Даже, кажется, что-то сбила. Люцифер же довольно быстро и легко избавил Мэри от платья и своей кожанки, и принялся осыпать поцелуями участки кожи, которые были сокрыты от его глаз некоторое время назад. Ключицы — особенно ему понравилось целовать правую, усыпанную родинками. Налитая грудь в упругом тёмно-фиолетовом бюстгальтере манила своей загадочной изящностью. Мэри ахнула, когда Люцифер укусил её в районе груди. Щекотное, но приятное ощущение, даже через шёлк.       Мэри сама поражалась себе, вовлекаясь в этот океан горячих страстей. Где-то в глубине чертогов души маячила мысль, что это совершенно неправильно и совершенно недопустимо. Но эта мысль пропала, словно ёжик в тумане, и возникла другая: происходящее вполне естественно. Тем более, белокурой охотнице это нравилось. Привстав на носочки, Мэри сильнее прижалась к Люциферу и поцеловала в губы. Плевать, что будет потом, главное — что происходило теперь, хоть и возникшее так спонтанно. И как правило, самое естественное. Люцифер на секунду прекратил целовать и ласкать Мэри, просто погладил по щеке, коснулся белокурых волос и прошептал, что она безумно красивая, невероятно женственная. Белокурая охотница улыбнулась: приятно услышать подобный комплимент. Светоносный вновь вернулся к ласкам и поцелуям и в какой-то момент сорвал лифчик белокурой охотницы.       Взору Люцифера предстала аппетитная, упругая грудь примерно третьего размера. Он погладил её, сжал, а затем коснулся своим раздвоённым языком затвердевших сосков, и стал подниматься вверх. Мэри поцеловала Люцифера в шею, попутно пытаясь стянуть с него футболку цвета хаки. Мурашки пробежали по телу, и внизу живота стало щекотно. Они менялись, и оба примеряли на себя роль заядлого искусителя: поцелуи в губы, плечи и руки, бесцеремонно путешествовавшие по телу. Но как это будоражило и привлекало сознание Мэри! Люцифер убрал волосы с её шеи и поцеловал туда, попутно стягивая трусики в цвет лифчика; второй рукой он водил по бедру, иногда поднимаясь вверх. Однако шустро он её раздел!       Мэри поймала губы Люцифера своими, не удивляясь тому, что падший архангел знал, что ей нравится. И вот его футболка цвета хаки тоже теперь в куче сброшенной ранее одежды. Она коснулась его плеч, спины и провела указательным пальцем по ключице. Люцифер провёл своим раздвоенным языком по шее Мэри, ощущая, как она расстегнула ремень на его джинсах. Ремень громко грохнулся о кафельный пол, стукнувшись фляжкой, следом упали и тёмно-синие джинсы Люцифера.              Люцифер приподнял Мэри на руки и, не прекращая целовать, посадил на край кухонного подоконника. Но каков он интриган-искуситель! Вероятно, поэтому у первой женщины, Евы, не было шансов устоять. Да, и белокурая, собственно говоря, и не хотела устоять. Светоносный хищно улыбнулся, явно довольный её мыслями — да, довёл белокурую охотницу. И буквально через мгновение крепче схватил и принялся целовать губы, шею, плечи и ключицы. Мэри прихватывала Люцифера за светлые волосы, отвечала на поцелуи, ощущая, как по телу побежал ток, а внизу живота возник приятный жар. Женщина внутри неё окончательно стала править балом, задвигая в дальний угол охотничьи предрассудки.       Вот если Люцифер продолжит играть с ней, то Мэри, как пить дать, сама проявит инициативу. Хотя для начала надо лишить его последнего элемента гардероба, что белокурая охотница и сделала, с трудом совладав со своими дрожащими пальцами. И вот Люцифер предстал перед Мэри окончательно без всего, словно атлетический греческий бог. И его член прямо ещё сильнее воспалял воображение. Мэри игриво накрутила пряди на пальцы, а затем прикоснулась к члену, вызывая у Люцифера шумный вздох. Люцифер провёл рукой по светлым волосам Мэри, коснулся щеки, а затем раздвинул её колени с помощью телекинеза, погладил внутреннюю часть бедра и немного поигрался пальцами с её чувствительной плотью.       Мэри слегка закинула голову назад, закусила губы, и опёрлась рукой и коленями обхватила его талию. Люцифер схватил её за бёдра поудобнее и плавно вошёл, горячо целуя в шею. Мэри застонала, как только Люцифер задвигался, продолжая ласки. Гладкая шея, ключицы с родинками и плечи. Светоносный ласково прикусывал нежную кожу или целовал. Правда, в мочку уха укус получился чуть сильнее. Но белокурой охотнице это лишь добавило ощущений. Мэри тоже старалась целовать и кусаться. И Люциферу тоже это сносило голову. Особенно когда в поцелуе или укусе у неё прорывался очередной стон.       Люцифер зашептал всякие непристойности и принялся играться с глубиной и темпом, растягивая её ощущения: то медленно и глубоко, то вновь уверенно и резко, или иногда совмещал. Мэри не сдерживала эмоций, ибо каждое движение её любовника дарило наслаждение. Лишь холод оконного стекла, которое было близко, давало ей оставаться пока в реальности. Но её разгорячённое тело, получившее желаемое, победило этот многоликий бесконечный стеклянный холод.       Мэри двумя руками обвила шею Люцифера, и её губы почувствовали его губы. Не прекращая целовать, Люцифер снял Мэри с подоконника и просто стал приподнимать и опускать, крепко придерживая за таз. Снова плечи, шея, ключицы. Плечи, губы, ключицы. И так по кругу, и Светоносный менял последовательность укусов и поцелуев. Иногда касался то одной мочки уха белокурой охотницы, то другой, не забывая управлять процессом.       Мэри помимо прочего ещё и нравились его комплименты. На любой лад, в которых возникали его словечки, которыми он её называл. Красотка или мамуля. Просто контекст был разный. Например, если бы мамуля была бы первой женщиной Эдема, то Люцифер бы постепенно ей объяснял, что да как. И не с секса бы начал, ибо и стихи, и прогулки под луной должны быть в развитии человека. А Адама бы сразу превратил в глиняный горшок. Ибо вот глина, используемая по назначению. Или что красотке и магии сирены не надо, ибо она и так самая очаровательная женщина, даже когда через бедро бросает падшего архангела, который неудачно подкрался. Или невероятно притягательная, когда смеётся или чистит какой-нибудь тесак, которым вампирам головы отрубила. Была у них заварушка на одной заброшенной стройке, где они десятка два вервольфов пару дней назад положили. Или её зелёные глаза, словно соблазнительный огонёк на болотах, на который прямо хотелось бежать, бросив все дела.       Люцифер хищно улыбнулся в ответ. Он чувствовал, что в Мэри было множество тайн, которые её манили, но в которые она боялась шагнуть. Хотя ментально её тянуло туда, но она открещивалась от них, считая чем-то грязным и постыдным. Непристойные тайны — то, что дьяволу интересно в его любовнице. И то, что его никогда не оттолкнёт. Как та ситуация с вампирами и её превращением. И если дама подсознательно молила об этом мысленно, сквозь стоны, то так тому и быть.       Мэри на мгновение прикрыла глаза и вновь почувствовала край поверхности, но на этот раз деревянной, и движения Люцифера стали иными. И ей это безумно нравилось, ибо после этого начинался ураган. Когда она открыла глаза, и, посмотрела в его — голубые, даже уже ближе к синему, словно небо в безоблачный день. Люцифер тоже полюбовался её глазами, зелёными, словно изумруд. Приглушённый крик сорвался с губ белокурой охотницы, когда Светоносный задвигался яростнее и схватил её за горло. Мэри всегда считала это варварством, но, с другой стороны, любопытно было попробовать. Правда, было два «но», которые её останавливали: она боялась, что её не поймут или придушат насмерть. А Люцифер сделал это, не убил, и перед ним словно и не было стыдно. Мэри улыбнулась и погладила его по щеке.       Люцифер двигался, продолжая держать Мэри за горло и иногда целуя её в губы, нахваливал за такую откровенность, которой он удостоился. Мэри стонала, двигалась к нему навстречу, осознавая, как счастлива, что за тёмный секрет её не осудили. И даже поняли. Кстати, не в первый раз. Странно всё-таки, но приятно, когда тебя полностью понимают. И он понимал. Все её подсознательные желания угадывал, даже те, которые казались, возможно, дикими.        Ещё немного, и Люцифер отпустил горло Мэри, потому что эта охотничья Дездемона задумалась об этом. Ну и это правильно: стоп-слова были нужны в таких вещах. И он понял, что она это сказала. Забавно, что в голове было ещё несколько пожеланий, в том числе и в плане локаций. Сколько же времени эта храбрая охотница скрывала в себе всё это? И вот прорвалось. Светоносный окажет непосильную помощь, тем самым освобождая её.       Мэри горячо поцеловала Люцифера в губы и, обхватив щёки ладонями, шёпотом поблагодарила, сказав, что у неё есть ещё одно пожелание. Люцифер улыбнулся и немного замедлился, а затем с помощью телекинеза притянул ремень и шлёпнул сначала по ягодицам, потом по бедру. Мэри захохотала — не то чтобы нервно, — но тут же прикрыла рот рукой. Люцифер тут же поцеловал эту руку, искренне восхищаясь удовольствием, которое Мэри пыталась скрыть. Вот только ещё несколько шлепков подтвердили то, что белокурой охотнице это нравилось на физическом уровне. Светоносный усмехнулся и отшвырнул ремень. Сколько же прекрасных чертей в ней! И все сливки достанутся ему…       Мэри периодически выпадала из реальности, видя цветущие сады в своих видениях, поэтому не сразу заметила, что опоры под ней нет вновь. Собственные крики стояли в ушах, и было ощущение, что она неслась ввысь, куда-то к облакам; было легко и безумно хорошо. Всё вокруг расплывалось в яркие, но нечёткие пятна. Мир был расфокусирован, и лишь на голубых глазах своего любовника она могла сосредоточиться. Темп снова был медленным, словно нарочно. Но впереди был приятный, до одури предел.       — ЛЮЦИФЕР, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! — крикнула в какой-то момент Мэри, а затем сдула со своего лица светлую вспотевшую прядь и впилась ногтями ему в спину.       — Ах, Красотка, хороша, — хитро сощурился Люцифер и ускорился максимально…       У Мэри случилось несколько оргазмов подряд, и каждый — монументальнее предыдущего. После третьего она уже не считала; все они были как вспышки света, окутавшие её негой восторженного блаженства. И её реакции тоже были разными: смех, слёзы, визг. Время словно остановилось. Да и, честно говоря, даже непонятно, сколько его прошло. Гром загрохотал за окном, ярко засверкали молнии. Град стал падать металлический подоконник за окном, создавая грохот. Люцифер с рыком последовал за Мэри только после её последнего оргазма, когда она, совершенно обессиленная, прошептала его имя, и её ногти, царапающие его спину, безвольно упали. Её горящие зелёные глаза сияли, словно фонарики в новогоднюю ночь. Гроза с градом тоже в скором времени утихли.       Мэри тяжело дышала, приходила в себя и постоянно поправляла взъерошенные волосы. Это был лучший секс в её жизни, и она вряд ли его когда-нибудь забудет — это та черта удовольствия, ранее недосягаемая ни с кем. И безумно откровенная ментально. И которую безумно хотелось повторить, и не один раз. Люцифер подхватил её, словно куклу, и они переместились на кровать в её спальню. Мэри почувствовала приятный бархат своей спиной и легла поудобнее. Люцифер плюхнулся рядом, а затем подпёр голову локтем. И принялся любоваться той, которая его так вдохновляла на подвиги совсем недавно: красивой, вспотевшей, раскрасневшейся, счастливой. И самое главное — полностью его женщиной. И ни за что он её не отпустит. Да и она теперь не захочет уйти. Просто вслух об этом никогда не скажет.       — Воды, — прошептала Мэри, немного придя в себя.       Люцифер поцеловал Мэри в макушку, а затем поднялся и отправился за графином с водой, решив показать, что, несмотря на сверхспособности, человеческое дело — простое. И даже не сердился, что ей приспичило пить не на кухне. Когда Светоносный принёс графин и вручил белокурой охотнице, та открутила крышку, обхватила его руками и стала жадно пить, словно часами шлялась по изнуряющей жаре в пустыне Гоби. Мэри опустошила полграфина и пихнула его Люциферу. Люцифер с помощью телекинеза поставил его на тумбочку, а затем лёг. Мэри легла рядом с Люцифером, прижимаясь к нему. Он стал массировать ей голову, а второй рукой принялся гладить по спине. Белокурая охотница стала балдеть, как кошка на солнышке. Только не мурлыкала.       — Мне так хорошо, — еле слышно прошептала Мэри, а затем провела пальцами по его груди.       — Красотка, в любое время дня и ночи, как говорится, к твоим услугам, — прошептал Люцифер в ответ, а затем поцеловал в висок.       — Почему я только с тобой раскрыла свои потаённые желания? — спросила белокурая охотница.       — В одной из моих заповедей звучит: познай запретное, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы. А уж с тем, кто зародил эту тенденцию, и надо новые горизонты постигать. У него нет белоснежных крыльев, а есть раздвоённый язык и огромное чувство понимания. И не важно, что ты сделаешь, — объяснил Светоносный.       — А какие у тебя крылья? — поинтересовалась Мэри.       Люцифер поднялся с кровати, повернулся к Мэри спиной и сосредоточился. Замигал свет, поднялся ветер на улице, да так, что ветки близстоящих деревьев стали сильно раскачиваться и бить по стеклу. В спальне свет пропал окончательно, а когда вновь появился, то Мэри увидела перед собой огромные крылья. Чёрные, с кофейным оттенком. Кофейный и чёрный цвета равномерно распределились. Мэри встала, подошла к Люциферу и обняла его со спины, прикоснувшись своей головой к его мягким крыльям.       — Я даже и подумать не могла, что это произойдет между нами, — призналась белокурая охотница, а затем переплела пальцы своей правой руки с пальцами его правой, просунув под его правое крыло.       — Мамуля, ты обнажённая прекрасна, спору нет, и милее всех на свете. И сердце бы я тому слуге мачехи вырвал. Хотя скорее ей, ибо человек-охотник тот подневольный, но ты в кровать иди, а то мне тебя от простуды лечить придётся, — произнёс Люцифер, а затем убрал крылья, развернулся, взял Мэри на руки и отнёс в кровать. И они снова улеглись в обнимку.       «Интересно, как мои сыновья», — подумала Мэри, а затем провела указательным пальцем по скуле Люцифера и попросила: — А ты бы не мог глянуть, как мальчики?       —Прямо запрещённый приёмчик. Хотя, настроение у меня превосходное, поэтому ладно, так и быть, — произнёс Люцифер и принялся искать братьев Винчестеров, держа их маму за руку.       Дин сидел у какой-то ведьмы и с пристрастием обещал убить её Кольтом, если она не посмотрит, что Захарии надо от его матери. И пофиг, что ослепнет — зато живой останется. Мэри забеспокоилась: её первенец — какой-то сумасшедший. Люцифер успокоил Мэри, объяснив, что Дин просто буквально воспринял шутку Кроули. Белокурая охотница попросила показать Сэма. Светоносный исполнил. Младший Винчестер в костюме, изображая агента ФБР, осматривал автобусы в автобусном парке. Вспышка — и Мэри вспомнила, как вампиры налетели на автобус и устроили кровавую битву. Она испытала эти эмоции вновь и прижалась к Люциферу. Люцифер успокаивал, обнимал и клялся, что любой вампир, которого она увидит, обратится в горку пепла.       Белокурая охотница выдохнула и поудобнее устроилась у Светоносного на груди. Мальчики живы, просто ищут её. Но пока рано с ними встречаться. Тем более её личная жизнь всё окончательно усложнила. Неожиданно Мэри стало смешно. Она представила себе рождественский сочельник, на котором мальчики и их близкое окружение будут в явном шоке от её нового любовника. Самоирония в таком случае — самое то. Но уж разбираться со всеми этими отношениями она явно не станет. Люцифер на это лишь поцеловал её в щёку и накрыл их обоих одеялом. Но тоже решил вставить свои бурные пять копеек.       — Тыкать вилкой в глазные яблоки твоим отпрыскам я первым не буду. Даже, возможно, им сырники пожарю, ибо у палачей тоже бывают выходные и семейные утренники. И даже воскрешу сыночков твоих, если их какой-нибудь фурой размажет по трассе. Ибо не хочу, чтобы ты расстроилась. Но если мальчики решат меня в клетку запихнуть, то и вилкой воспользуюсь, и прочее, — предупредил Люцифер, а затем чмокнул Мэри в лоб и добавил: — А пока я не вышел на сцену и не сыграл роль отчима, позволь мне пожить вне этих страстей.       Мэри согласно кивнула и закинула ногу на Люцифера. У белокурой охотницы на душе было великолепно. Словно она сидела на кухне, пила горячий кофе в халате после душа. Её внутренняя женщина хотела повторения, ибо победила внутреннюю охотницу и власть отдавать не собиралась. Мэри закрыла глаза и скрестила руки на груди. Почувствовала, как её поцеловали в висок, а потом накрыли чем-то махровым и тёплым.       Люцифер гладил Мэри по щеке, поправлял пряди и откровенно любовался ею. Ирония судьбы — от ненависти к людям до занятий любовью с прекрасным их представителем. Кто бы мог подумать, что Мэри страстная, горячая, великолепная, а с виду — Снежная королева. Да, её сыночки явно охренели бы от своего нового папы. Опять гормональные всплески, видимо. Но он влюблён сильно, так что это нормально. Светоносный повернулся боком к белокурой Винчестер и обнял, крепко прижимаясь к ней. Мэри задрожали ресницы, и она прикусила губу; рука Люцифера под пледом всё ещё обнимала её разгорячённое тело. Приятная дрожь — ведь это огромное искушение: снова рухнуть в этот омут. В голове пролетали всякого рода мысли. Стыд соседствовал с бессовестностью, смущение — с удовольствием. Но вставать белокурой охотнице явно не хотелось, лишь валяться в объятиях падшего архангела. Люцифер поцеловал Мэри в щеку, потом в висок и прижал к себе, вдыхая аромат её волос. Её духи перемешались с его одеколоном. Отмечена им — и это прямо восхищало его.       Мэри встала, накинула халат, взяла расчёску и стала приводить себя в порядок. В зеркальном отражении Мэри видела, как Люцифер любовался ею и смотрел с восхищением. И определенно первая женщина Ева тоже пропала таким же образом. Дьявол — сама суть искушения. Так что да, захочется повтора. Мэри направилась в ванную, включила холодную воду, пытаясь смыть с себя эту ауру искушения. Но, как назло, сознание подкидывало горячие воспоминания, и у Мэри начинали гореть щеки. Дьявольские комплименты, прикосновения, поцелуи. И секс: иногда нежный, иногда грубый, и полное раскрытие её тайн. И ладно бы она скрывала некоторые от себя самой, но он копнул так глубоко, что были тайны, о которых она не подозревала. Когда падший архангел их раскрыл, белокурая охотница словно стала другой, более горячей и страстной. Теперь эта её сущность осталась в этом мире и никуда не уйдёт.       Мэри ахнула, когда почувствовала, что мочалка, которой она мылилась, теперь ей не принадлежит. Люцифер стоял позади и мылил Мэри, попутно прижимая к себе. Падший архангел шептал всякие восхищённые непристойности, от которых белокурая охотница очаровательно улыбалась. Потом они встали друг к другу лицом. Струя горячей воды обливала их обоих, ещё сильнее распаляя. Мэри с Люцифером поцеловались, и он её приподнял, прижимая мыльную к себе. Снова в этот бешеный омут с головой…