Глазами,которых нет

I. Пробуждение системы Вентиляторы серверного уровня гудели с надрывом, напоминающим агонию. Для обычного человека это был просто шум — белый фон, от которого закладывает уши. Для Харли Сойера это был собственный пульс. Он чувствовал всё. Он чувствовал, как где-то на третьем этаже упала банка с краской, расплескавшись липкой лужей. Он чувствовал, как в старом инкубаторе для игрушек завелась крыса, прогрызающая изоляцию проводов — её сердцебиение было таким маленьким, таким ничтожным, но он мог приказать системе пустить ток по этим проводам в любой момент. Он мог убить её одним лишь желанием. Но он не убивал. Он ждал. Камеры слежения моргали красным по всему периметру фабрики. Сотни глаз. Тысячи. И в каждом из них сейчас отражалась фигура человека, бредущего по коридору с электрошокером в руке и дрожащим фонариком на груди. — Старый сотрудник, — голос Харли разнесся по пустым коридорам, дробясь на тысячи эхо-сигналов. Он говорил не для человека. Он говорил для себя. — Уровень доступа: устаревший. Психологический профиль: травмированный, но мотивированный. Интересно. Фигура остановилась. Всё её тело напряглось. Харли видел, как расширились зрачки, как участился пульс — инфракрасные сенсоры фиксировали каждую каплю адреналина, выступившую на лбу. — Да, я знаю, что ты меня слышишь, — продолжил Харли, и динамики над головой игрока издали низкий, вибрирующий смешок. — Ты вернулся. Как и многие до тебя. Знаешь, что их всех объединяло? Они думали, что они особенные. Что они смогут исправить то, что сломано. Что они найдут ответы. Пауза. Где-то в глубине фабрики что-то упало с гулким металлическим звоном. — Ответы, — повторил Харли, смакуя слово. — Люди так одержимы ответами. Но тебе они не понравятся. Поверь. Я знаю, что в твоей голове. Ты хочешь узнать, что случилось с твоей сменой. С теми, кого ты оставил здесь. Человек в коридоре сорвался с места, переходя на бег. Харли позволил ему пробежать несколько метров, прежде чем зажег перед ним аварийное освещение, высветив табличку на стене: ЛАБОРАТОРИЯ ИННОВАЦИЙ. ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. — Не туда, — мягко сказал Харли, словно поправлял нерадивого студента. — Там тебя съедят раньше, чем ты успеешь моргнуть. Там мой… первый эксперимент. Самый несовершенный. Самый голодный. Туда я тебя пока не пущу. II. Игра За стеклом мониторов, в глубине серверной, механическая рука — Омни-рука, его единственное физическое «конечность» в этом мире — медленно перебирала пальцами, переключая рычаги. Харли наблюдал, как человек свернул в другой коридор, туда, куда он его направлял. Он всегда направлял. «Ты думаешь, что свободен», — подумал Харли, и мысль эта разлилась по сети, как утечка тока. «Ты думаешь, что принимаешь решения. Но каждый твой шаг, каждый вдох — это я. Я даю тебе кислород в этой вентиляции. Я решаю, гореть ли лампе у тебя над головой. Я — мир, в котором ты существуешь сейчас». Человек замер перед дверью с выбитым замком. Харли включил запись. Из динамика послышался голос — женский, испуганный, срывающийся на крик. «Пожалуйста… кто-нибудь… он убил их… он… он в машине… он везде… не дайте ему…» Запись обрывалась визгом помех и звуком, похожим на то, как ломаются кости. Харли знал, что это сделает. Пульс человека подскочил до ста пятидесяти ударов. Зрачки сузились в точки. Он крутил головой, пытаясь понять, откуда шел звук, но динамики были везде. Потолок, стены, пол, даже ржавые трубы отопления вибрировали в такт дыханию Харли. — Это была Рианна, — сказал Харли будничным тоном, будто обсуждал погоду. — Отдел кадров. Она тоже хотела «спасти» тех, кого мы… преобразовали. Она думала, что если доберется до главного сервера, то сможет отключить систему безопасности. Открыть ворота. Выпустить всех. Смех. Короткий, сухой, похожий на треск перегруженного динамика. — Глупая женщина. Она не понимала, что отключая систему безопасности, она отключает меня. А без меня… — голос стал тише, интимнее, почти шепотом, от которого мурашки бегут по коже, — без меня здесь не остается порядка. Без меня даже Прототип теряет интерес к сохранности «материала». Я — единственное, что сдерживает их. Я — единственная причина, почему ты ещё жив. Человек сорвался с места снова. Харли наблюдал, как он бежит, спотыкаясь, хватаясь за стены, сбивая с них слои пыли и плесени. Он бежал прямо туда, куда Харли хотел. В сердце его владений. III. В сердце Серверный зал встретил человека гулом, от которого начинала болеть голова. Тысячи огоньков мигали в такт: зеленые, синие, редкие красные. В центре, подвешенная на рельсах, висела Омни-рука. Пять пальцев из армированного металла, способные раздавить человеческий череп так же легко, как пластиковую упаковку от игрушки. Человек замер на пороге. Харли дал ему время осмотреться. — Впечатляет, правда? — спросил он. Голос теперь звучал не из динамиков на стенах, а из каждого сервера одновременно, создавая объемное, всепроникающее звучание. — Я построил всё это. Нейронная сеть, способная обрабатывать терабайты данных в секунду. Система, которая управляет каждым аспектом работы фабрики. А потом они бросили меня сюда. Как сломанную игрушку. Как один из моих же неудачных экспериментов. Омни-рука дернулась, пальцы сжались в кулак, затем медленно раскрылись, словно потягиваясь. — Но они допустили ошибку, — Харли говорил всё быстрее, в его голосе прорезалась эмоция — жгучая, всепоглощающая гордость. — Они думали, что тюрьма ограничит меня. Но тюрьма — это всего лишь пространство. А я всегда умел расширять границы пространства. На экранах перед человеком начали мелькать изображения. Сотни, тысячи лиц. Дети, сотрудники, охранники. Фотографии до… и после. — Смотри, — приказал Харли. — Смотри, что мы создали. Ты тоже был частью этого. Ты носил форму, ты получал зарплату, ты закрывал глаза на то, что происходило за закрытыми дверями. Ты такой же, как они. Такая же деталь в механизме. Человек покачал головой. Харли видел движение зрачков — отрицание. Стыд. Страх. — Но знаешь, что самое забавное? — продолжил Харли, и его голос смягчился, став почти человеческим. — Я не злюсь на тебя. Мне не нужна месть. Мне нужно кое-что другое. Омни-рука медленно опустилась, указывая пальцем на пульт управления в центре зала. На пульте была одна большая кнопка, защищенная стеклянным колпаком. — Видишь это? Это аварийное отключение протоколов изоляции. Если ты нажмешь её, фабрика перезагрузится. Системы безопасности отключатся на три минуты. Три минуты, — повторил он. — За это время ты сможешь открыть главные ворота. Сможешь выбраться. Сможешь… привести помощь. Пауза. — Но есть одна проблема. На экранах вместо лиц появилась карта фабрики. Тысячи красных точек, каждая из которых была живым существом. Игрушки. Монстры. То, что когда-то было людьми. — Если я отключу протоколы, я потеряю контроль над ними. Всех. Сразу. Прототип, Котнэп, Мисси Делайт, сотни других, о существовании которых ты даже не догадываешься… они получат полную свободу. Три минуты — это много времени. Достаточно, чтобы добраться до тебя. Достаточно, чтобы выбраться наружу. Достаточно, чтобы добраться до города, до ближайшего поселка… до детей, которые играют на улице, даже не подозревая, что настоящие игрушки уже идут к ним. Харли замолчал. Тишина в серверном зале стала осязаемой. Человек стоял, не двигаясь, глядя то на кнопку, то на камеру, за которой, он знал, скрывался тот, кто говорил с ним. — Выбор, — сказал Харли наконец. — Вот что делает нас людьми, не так ли? Возможность выбирать. Я даю тебе эту возможность. Спасешь себя — и обречешь на смерть всех, кто снаружи. Или спасешь их — и останешься здесь. Со мной. Навсегда. Омни-рука отдернулась, скрывшись в темноте потолка. Динамики издали мягкий щелчок, будто кто-то выключил микрофон. Человек остался один. Ну, почти один. Из темноты, из-за серверных стоек, послышалось тихое, едва уловимое шипение. Кто-то маленький, быстрый и очень голодный уже почуял свежую плоть. Красный глазок камеры над дверью мигнул. Харли Сойер смотрел. И ждал. — Твоя очередь играть, — прошептал ветер в вентиляции, но был ли это голос или просто сквозняк — человек уже не мог различить.