Часть 1

Девушка в который раз тупо смотрела в экран телефона. Курсор терпеливо моргал, ожидая, когда писатель начнёт творить. Но день плавно скользил к концу, а глава до сих пор не написана. Карие глаза устало моргнули. Девушка прислушалась к себе. Пусто. Вроде знает как писать. Но в голове пусто. Ничего не получается написать. От этого состояния к горлу подкатывали слёзы. Но она не плачет. Глупо плакать. От этого иссякнут последние силы, да и голова будет болеть от того, что выплакать всё, как всегда, не удастся. Девушка взлохматила волосы. Короткие вьющиеся пряди упали на лицо и шею. Писательница тяжело, словно подкошенная, снова села на диван, чтобы хоть что-то написать. Но белый экран заметок был по-прежнему пуст. В голову плавно, словно змеи, стали заползать тревожные мысли, от которых девушку передёрнуло. Демон страха и неуверенности. Её личный демон плавно подошёл со спины, кладя руки на плечи девушки: — Ты бездарность. И больше не напишешь ни строчки. Твоя мечта и цель стать писателем развеялась в прах. — касаясь носом шеи, сладко выдохнуло существо в самое ухо, опаляя дыханием кожу. — Ты ни на что не способна. Даже свои глупые фанфики не допишешь... — ладони плавно скользят по расслабленному телу, ни к чему показывать своё напряжение. — А знаешь почему?.. — проведя губами по щеке, касаясь мочки уха, спросил демон у никак не реагирующей девушки. — Потому что ты бездарность, решившая, что у неё есть талант... — сладко ответило на свой же вопрос существо. — Глупая. — нарочито ласково произнёс демон, целуя девушку в макушку. Внешне писательница не выдавала всего того ужаса, что накрыл её с головой, забирая всё самое светлое, но внутренне тонула в холодном болоте, на дне которого лишь мрак. — Отпусти все надежды и мечты... — демон прижал маленькое тельце ближе. — И впади в отчаяние... — сердце девушки забилось сильнее, а после замедлилось. Это не выразить словами. Ощущение будто медленно тонешь, погружаешься всё глубже и глубже. А где-то глубоко внутри обида, страх и тревога, что действительно... Действительно больше никогда ничего не напишешь... Что надоело... Что все стремления, все труды в одночасье рухнули. Рухнули раз и навсегда. — Тише-тише... — на удивление горячая ладонь демона провела по щеке девушки. Будто утешая ту. — Верно, не плачь. Не злись. Просто сядь и усни. Покройся пылью и паутиной. И забудь все свои достижения. — яд речей существа проникал в плоть, расстекался по крови, впитывался куда-то внутрь. Туда, откуда не достанешь так просто. Даже если раскрыть руками грудную клетку, где билось обычное человеческое сердце. — Гораздо легче просто сидеть и ничего не делать. Зачем стараться? Зачем трудиться? Зачем осознавать, что такие моменты на творческом пути будут время от времени? Зачем давать себе отдых и поблажки? — демон пересадил девушку себе на колени, укачивая ту на руках. Писательница мелко задрожала, в груди всё сдавило. По щеке скатилась первая слеза. За ней вторая и третья. — Верно, плачь. Осознай, что всё кончено. Ты сгорела, как спичка. — в голосе ядовитая насмешка. Танька шмыгнула носом. Этот демон слишком противоречив. Невозможно подстроиться. Невозможно выплыть. Ты становишься твёрдым, чтобы выйти, но натыкаешься на камень. Ты становишься мягким, чтобы тихо осторожно выплыть, но натыкаешься на желе. Никак. Ты заперт. И не у кого спросить как выбраться? Как с новыми силами начать писать снова? И самое ужасное, что ты не можешь полностью рассказать о своём затаённом страхе. Не потому что не поймут. Не потому что осудят. А потому что привык. Привык бороться самостоятельно. Но как бороться, если ты не знаешь как? Что нужно делать? Подождать, когда силы вернутся и ты снова сможешь творить? Или?.. Танька обхватила голову руками. Ей уже не нужно сдерживать слёз — они высохли, свинцом растекаясь по венам на висках. Демон медленно, смакуя момент, вытягивал силы, чтобы тяжёлая усталость накрыла собой всё маленькое тело. Внезапно в голове родилась одна забавная идея. — Потанцуем. — улыбнулось существо, поднимая девушку на ноги. — Музыка. — демон щёлкнул пальцами, и из стен полилась мелодия. Существо прижало Таньку к себе за талию, закруживая ту в чудно́м танце. Тёплая ладонь обхватила непривычно холодные для человека маленькие пальчики. Демон от чего-то горячими губами коснулся костяшек девушки. Странные плавающие движения вводили в своеобразный транс. Танец менялся смутно и неуловимо, прыгая с вальса на какие-то рваные, и почему-то кажущимися интимными, движения. Пол зазиял чернотой огромной пасти, но ноги по-прежнему несли владельцев мимо шершавых скал зубов. С потолка посыпался дождь из ярко-красных роз, что царапали шипами обнажённые плечи и спину, лепестки путались в волосах, неприятно щекоча шею. Мир выцвел. Лишь бутоны роз, тёмно-бардовое пышное платье, заменившее собой спортивки и футболку, да белизна то ли зубов, то ли скал, оставили свой цвет. И пустота вокруг оставалась окрашена в чёрный. С правой и левой стороны, прям из пустоты, стали появляться мертвенно белые руки, тянущие до танцующей пары длинные тонкие пальцы. Танька каждую секунду становилась всё бледнее и бледнее. Тело сковал холод. Хотелось последовать совету демона — лечь, уснуть и покрыться пылью вкупе с паутиной. Внезапно музыка оборвалась. Резко. Неожиданно. Противно звякнув на прощание. Комната вернулась в прежнее состояние. Демон нахмурился. Этот человек почти был у него в лапах. Но Альберт Ефимович, стоящий в дверях, так не считал. — Вот оно значит как... — задумчиво произнёс призрак, поправляя на себе свитер. Кто сказал, что призраки не могут менять свою одежду на другую? Существо озадаченно моргнуло. В прошлый раз, когда он тут был девушка была одна. И в позапрошлый тоже... — Таня, я только одного не могу понять... Как такой человек как ты смог призвать личного демона? — склонив голову на бок, обратился писатель к Таньке. Девушка моргнула, будто возвращаясь в реальность. — А?.. — писательница замотала головой. — Я слишком много себя накручиваю, да? — стушевалась Танька, подходя к мужчине. — Увы. — Альберт Ефимович взлохматил русые волосы. — Ты почему сразу не сказала, что у тебя такая проблема? — прижимая девушку к себе, спросил призрак. — Ну... Оно само как-то. — Танька смутилась. — Ясненько. — писатель задумался. — Вот что, иди-ка прими ванну. Выдохни. Расслабься. А я пока с твоим демонёнком разберусь. — Альберт Ефимович подтолкнул девушку к выходу из комнаты, которая являлась кабинетом юной писательцы. — Хорошо. — Танька послушно вышла из комнаты, оставляя демона и призрака наедине. Демон не понимал, что происходит. Вернуться домой не получалось. А эта девушка как-то смогла вынырнуть. Снова. Каждый раз. Существо нахмурилось. Его человек оказался той ещё занозой в заднице. Даже на грани выгорания умудрялась не унывать. Даже из страхов умудрялась находить идеи для своего творчества. Что за человек такой? Демон мысленно плюнул. Мало того, что та сама умудряется справляться с ним, так ей ещё теперь помогать будут? И вот как выжить в таких условиях? Альберт Ефимович медленно прошёлся между стеллажей с книгами — личной библиотекой девушки. — Как тебя зовут? — спросил призрак, не глядя на демона. — Ридлей. — коротко ответило существо. — Альберт Ефимович. — представился мужчина. — Вот что, Ридлей, оставь Таню в покое. У неё и без тебя хватает проблем. — мягко начал призрак. Демон изогнул бровь, а потом расхохотался: — Старик, ты в своём уме? Не неси чушь. — Ридлей подошёл к одному из шкафов, касаясь пальцами книг. — Я рекомендую тебе послушаться. — начал Альберт Ефимович. — Что? Чтобы я тебя слушался? Не неси чушь. — фыркнул демон, беря в руки одну из книг. — Я делаю лишь то, что сам хочу. — Ридлей провёл пальцами по страницам. — Хочу... Сорву. — лист оказался в руке демона. — Хочу сожгу. — книга пеплом осыпалась на пол. Альберт Ефимович помрачнел. — Эта книга очень дорога Тане. Поэтому завтра должна быть новая. Такая же. А сейчас собери за собой мусор, и будем разговаривать. — призрак строго посмотрел на Ридлея. Вместо ответа демон потянулся за второй частью. Это послужило последней каплей. Альберт Ефимович, схватив Ридлея, подтащил того к дивану, рывком укладывая к себе на колени. — Твоё поведение недопустимо. — штаны вместе с нижним бельём спускаются к коленям, обнажая ягодицы. Ридлей задёргался, посыпая Альберта Ефимовича проклятиями. Почему-то вырваться не получалось. И использовать чары тоже. — Да что ж такое?! — в сердцах воскликнул демон после первого увесистого шлепка на середину ягодиц. — Дело в том, Ридлей, — спокойно начал писатель, неспеша шлёпая пока ещё бледную задницу. — Что я не дам её обижать. — Ридлей пыхтел, пытаясь выбраться колдовством, но тщетно. — И советую не появляться здесь с плохими намерениями. — новая серия шлепков обрушилась на ягодицы, заставляя их быстро краснеть. Демон молчал, всё ещё надеясь преодолеть барьер призрака. Но быстро бросил эту затею, когда задницу стало припекать. Ридлей понимал, что если попытается прикрыть наказуемое место руками, то их скорее всего прижмут к пояснице. Знал, но всё равно попытался. Альберт Ефимович, обхватив отчего-то сейчас такие хрупкие запястья, прижал их к пояснице и зафиксировал заодно ноги своей ногой, полностью обездвиживая демона. А между тем шлепки становились всё болезненнее и болезненнее. Если бы кто-то сказал, что он, Ридлей, будет с голой задницей лежать на коленях призрака, то демон бы просто рассмеялся с этих слов. Но сейчас, терпя жжение и зуд на ягодицах, Ридлею было не до смеха. Если бы Альберт Ефимович не держал крепко, то демон уже ужом бы извивался на чужих коленях. От более болезненного шлепка Ридлей зашипел, дёрнувшись всем телом. Демон молча насколько это было возможно ждал окончания экзекуции, которая, казалось, и не думала заканчиваться. Внезапно дверь открылась. — У МЕНЯ ВДОХНОВЕНИЕ! — в комнату буквально влетела лохматая после мытья головы девушка. Застав призрака и демона врасплох, Танька сама впала в ступор, недоуменно глядя на красные, как те розы в пустоте, ягодицы. Уши и лицо Ридлея быстро покрылись краской и он тут же попытался спрятать его в обивку дивана, затылком чувствуя взгляд девушки. — Вдохновение это хорошо. — произнёс Альберт Ефимович, укладывая ладонь на ягодицы демона, вызывая у того новый прилив стыда. — Я телефон заберу и уйду. — усмехнулась Танька, проходя в глубь комнаты. Увидев усмешку на лице девушки, Ридлей заскрипел зубами от злости. Альберт Ефимович кивнул: — А мы пока с Ридлеем продолжим наш разговор. — призрак легонько похлопал и без того хорошо нашлёпанные ягодицы. Танька прыснула. Этого демон уже вытерпеть не мог: — Что смеёшься? — злобно и угрожающе посмотрел на девушку Ридлей. Но разве можно бояться того, кто сейчас лежит на чужих коленях с красной попой? Танька еле подавила смешок, представляя на сколько её личному демону сейчас стыдно: — Вспомнила момент, когда я болела, потому что снова плюнула на своё здоровье, а потом отправилась в путешествие через колени Альберта Ефимовича. — весело ответила девушка, спокойно отправляясь к двери. Ридлей смутился. Он и не знал, что его человек так просто может говорить о таких вещах. Демон задумчиво посмотрел на закрытые за Танькой двери. Нет, ему не было стыдно за то, что именно шептал этой девушке. Ему не было стыдно. Но этот человек был странный. Из раздумий его вывел голос Альберта: — Готов? — Ридлей нахмурился. Естественно он не был готов. Как к такому можно подговиться? Не дождавшись ответа, призрак продолжил. Зад болел, а кожу нещадно жгло. А от шлепков прилетевших на низ ягодиц и начало бедёр хотелось выть. Губы дрогнули. А на глаза навернулись слёзы. — "Нет! Только не это! Не хочу!" — внутри что-то готово было оборваться, но порка внезапно прекратилась. Какое-то время Ридлей молча дышал, приходя в себя. Но лишь хватка ослабла, подорвавшись, подтянул штаны. Демон, стоя перед Альбертом Ефимовичем, прожигал того взглядом: — Зачем вы это сделали? — хмурясь, спросил Ридлей, переходя на "вы". — Потому что твоё поведение... — демон перебил. — Я не в этом смысле! Почему вы заступились за неё?! — вскричал Ридлей и тут же с опаской в глазах отошёл от призрака подальше. Вдруг добавит? — Она же совсем чужой для вас человек. — уже более спокойно добавил демон. — Кто знает. Кто знает... — загадочно усмехнулся Альберт Ефимович. — А теперь убирай за собой и чтобы завтра принёс книгу. Ридлей поспешно ретировался из комнаты в поисках веника и совка. На кухне сидела Танька, попивая чай, что-то печатая в излюбленных заметках. Девушка оторвала уставший, но довольный взгляд от экрана и вопросительно уставилась на демона. — Где веник и совок? — спросил Ридлей. — Между стенкой и шкафом, а тебе зачем? — изогнула бровь Танька. — Тебя бить буду. — буркнул демон под нос, вытаскивая предметы. — Вижу, что ты грязнуля и не справляешься с уборкой. Решил по доброте душевной тебе помочь. — уже громче ответил Ридлей. — А, ну спасибо. — пожав плечами, девушка снова уткнулась в экран. — "Она что, издевается надо мной?!" — вскипел демон, но всё ещё ощутимый жар на ягодицах осадил его пыл. — "Да нет, не похоже..." — Ридлей нахмурился. Как личный демон, который должен путать, пугать и раздражать раны своего человека, он не выполнял свои обязанности. Ему было слишком лень нормально изучить эту девушку. По сути он и не делал ничего толком. Это она сама всё. Ридлей нахмурился. Он что... пытался только что оправдаться?.. Перед кем?.. — "Глупости. Нужно быстрее убрать пепел и вернуться домой." — круто развернувшись, демон вышел из кухни. Подметя после себя пол, Ридлей поставил веник и совок на место. — Приходи ещё. Как-нибудь снова потанцуем. — как бы невзначай произнесла девушка, не глядя на демона. Ридлей застыл, а потом, подойдя к Таньке, взял её за плечи и встряхнул: — Да что ты за человек та такой? — В смысле? — Ты должна меня ненавидеть, злиться и бояться. — в голосе проскользнули злость и обида. — Зачем? — удивилась девушка. — Своими словами ты не сможешь отнять моё творчество. А такие заскоки случаются с каждым. Да и твои слова о том, что я не стану писателем, наоборот заставляют меня назло всем чертям вокруг продолжать писать. Да и зачем бросать то, что нравится? — Погоди... Ты сейчас серьёзно? — Ридлей застыл. — Да что ты за человек-то такой? Я её тут пугаю, стараюсь, а она "у меня идея!" — чуть не плача произнёс демон. — Кстати насчёт идеи. Я стих написала. Посмотри. — требовательно попросила Танька, протягивая телефон. — Тогда давай я сама прочту: Ромашку сжимают когтистые лапы, Пройдены основные этапы. Кругом тьмы пустота И черноты клыков простота. Кружится в танце бордовое платье, Демон сжимает девчачье запястье. Плечи и лопатки царапают розы, А внутри играют злые морозы. Не выйдет больше ни строчки, Зря были бессонные ночки. Бедные тревожные страхи, Бились в груди как чахлые птахи. Из стен выросли чёрные руки, Обрекая деву на смертные муки. Но снова летают по буквам пальцы, Мы по жизни просто скитальцы. Но из цемента проростают ромашки И оживают детские сказки. Я буду писать и иди к своей цели, Какие бы демоны не налетели. — громко и с выражением прочитала Танька. Ридлей удивлённо моргнул. Как многое ему ещё предстоит узнать о этой девушке. А сейчас он с задумчивым видом вернулся домой и тут же потёр пострадавшие ягодицы. Прислушался к себе. Злости и обиды не было. Было лишь любопытство и интерес к этим двоим. — Дурдом. — выдохнул демон, садясь на кровать и тут же вскакивая. — Айщщщщ... — стянув с себя штаны, Ридлей улёгся на живот, думая, где бы раздобыть книгу. Альберт Ефимович прижал Таньку к себе, гладя ту по голове. — Ты как? — спросил призрак, гладя ту по спине. — Просто замечательно. — хихикнула девушка, вспомнив маковые ягодицы её персонального страха. — Не слушай его. Ты замечательный писатель и поэт. Если будешь стремиться к цели, то обязательно её добьешься. — Альберт Ефимович взлохматил русые волосы. — Я знаю. — стушевалась Танька. — Уже поздно. Топай спать. — Хорошо-хорошо. — послушно кивнула девушка, ставя телефон на зарядку. Танька остановилась в дверях, а после, быстро вернувшись к писателю, обняла того, прижимаясь щекой к груди: — Спасибо. — улыбнувшись, девушка отправилась спать, чувствуя, что даже если завтра ничего не получится написать, она всё равно остаётся писателем и у неё всё получится, а это просто временная неудача, которая пройдёт.