Часть 2

В комнате было душно, хотелось пить. Я смотрела в потолок пустым взглядом. Свет от уличного фонаря слабо играл на стенах. В гостиной стояла гробовая тишина. Леон, наверное, спит. Я надеялась на это, что не ушёл, бесшумно закрыв за собой дверь. Стараясь незаметно проскользнуть к графину с водой, понимаю. В комнате темно до ужаса, передвигаюсь медленно, почти на ощупь. Сердце приятно сжимается. К моим судорожным попыткам вдохнуть, примешивается тихое и такое размеренное дыхание. Тусклая лампа на кухне не дает полной картины. Чтобы рассмотреть лежащего на диване Леона, приходится напрячь зрение. Руки мужчина заложил за голову, а мягкий плед покоиться чуть ниже торса. Вещи неаккуратной кушей, свалены на кресле. Тем временем я бесстыдно рассматривала открывшуюся мне картину. Стальная мускулатура с явно выраженными рельефами. Руки опоясывают вены от постоянного напряжения. Долгих лет запредельных, физических нагрузок. Выделяющийся ключицы, легкая поросль волос на груди, что спускается на явно выражений торс. Боже…даже молодые парни не могут похвастаться такой формой. Я как упёртый олень стараюсь вбить в голову единственную мысль. Хотеть этого мужчину плохая идея! Леон старше…намного старше. - Прекращай пялиться, дыру во мне прожжёшь! – хрипло произносит мужчина, так и не открывая глаз. - Я…, да я просто…мне захотелось воды, - пойманная с поличным отворачиваюсь, судорожно наполняя стакан. -  Прикройся хотя бы. - Грейс, мы взрослые люди. - продолжает спокойно, на этот раз, скользя по мне взглядом. Длинная, фиолетовая футболка не внушает мне спокойствия или чувства того, что всё прикрыто. Но ведь он прав. Минутная слабость, между нами, давно прошла. Я не знала, что эму ответить. Просто не находила подходящих слов, это всё не то…не получится описать словами. Разумным выходом было просто уйти. Оставив свет, всё как есть только бы вновь трусливо оказаться в закрытой комнате. - Не раздевайся перед мужчинами сама, никогда! – летит за мной вслед. – Они этого не заслуживают. - Будешь меня учить? – оборачиваюсь к мужчине, лениво прислоняясь к дверному косяку. - Нет, Грейс. Я хочу тебя уберечь, даже от себя. - Поэтому, предложил мне переспать? - Поэтому не стал ломится к тебе. – говорит спокойно, даже мускул на лице не дрогнул. – Ты всё правильно сделала. Я взрослый мужик, с которым нет будущего… Наверное, он хотел сказать что-то ещё. Личное, исходящее из сердца. Только вот слушать мне не хотелось. Что-то в груди треснуло, надломилось. Так больно и обидно стало. И не хочется плакать, от такой боли хочется отстранится. Закрыться щитом, безразличием. И это так глупо, по-детски. Что ж, у меня есть хороший учитель. - Ты прав. Слишком старый для меня. Да и не такой классный, как я себе представляла. – чувствую во мне говорит обида, злость. Но уже поздно, я говорю и не могу остановится. – Считай, что я уже всё. Как гриппом, переболела. Дверь комнаты закрылась. И я не стала её замыкать, знала, что он не придёт. Как странно – пролетела вся моя злость, оставив одну только досаду вместо себя. Смаргиваю накатившие слёзы. Сглатываю, словно в попытке проглотить со слюной ком, сказанных мною слов.                                                    

***

Назойливость будильника не знала границ. А проблема в том, что я так и не смогла нормально уснуть ночью. Меня подобно стервятнику с голодовки, терзали муки совести, стыда и желания объяснить, что сказанное было на эмоциях. Уставшая и обессиленная я уснула лишь рано утром. Леона в квартире не оказалось. А на кухонном столе, стоял большой бумажный пакет, доверху полон продуктами. Я хмыкнула и стала разлаживать огромное количество фруктов и мясной нарезки. Это его способ...заботится или дать понять, что возможно нам стоит откровенно поговорить. Моя надежда ещё жила в каркасе груди, пока в пакете я не обнаружила записку. Видимо она упала внутрь и я не заметила её сразу. " Хорошо питайся и береги себя. Надеюсь, мои опасения ложные. Грейс, я уже не научусь жить нормально, а тебе нужен правильный мужчина. Я не хочу портить тебе будущее. " По щекам потекли слезы, беззвучно без громких рыданий. Моя душа падала в пропасть на бешеной скорости. Без страховки и парашюта, без надежды что кто-то спасёт. Он ушёл, вот так просто...

***

Путь к работе тянутся бесконечно. Я плелась по улицам, переходила дороги. Мелькают лица людей, фасады зданий. Этакий калейдоскоп. В голове роились мысли, но не чего из этого не могла обдумать нормально. Я цеплялась за одну и тут же провалилась в отчаяние. Пыталась не искать его глазами, вытравить из своего организма...подобно вирусу. Леон прав, и я должна это осознать. Наверное, я так сильно погрузла в собственных мыслях, что и не заметила, как случайно зацепила или же, зацепили меня. Молодая девушка, с округлившимся животиком. Наваждение мыслей рассеялось, и я забеспокоилась. - Вы как...ох, простите пожалуйста, совершенно не заметила, - я придержала девушку за локоть и присела, быстро собирая содержимое её сумки. - Ничего страшного, не беспокойтесь. Улыбка незнакомки была светлая и добрая. Она легонько поглаживала живот, продолжая успокаивать меня, что ничего смертельного не произошло и дело житейское. - Вы знаете у меня сегодня радостный день... – отличное только что настроение, испарялось за считаные секунды. Девушка замерла на секунду, зажмурилась, резко вдохнув. Глаза испуганно расширились, и она нагнулась, обхватывая себя руками. - Что с Вами...плохо? - я быстро подскочила к ней, стараясь стать опорой и поддержать. - Нужно в больницу...я словлю такси! - Нет... - она слабо ворочала языком. - Я живу тут неподалёку, мне нужно лечь и принять лекарство. – говорила с трудом, словно вот-вот потеряет сознание. - Вы уверены? - Да, такое уже бывало. Простое недомогание. Колебалась я всего момент. Одна часть кричала, что нужна скорая помочь. А вот другая, доверчиво поддавалась уверенным речам. - Держитесь за меня, я помогу дойти. Забрав сумку с рук незнакомки я позволила ей держаться за меня, как за опору. - Как вас зовут? - Грейс… - как-то неуверенно ответила, всё ещё волнуясь. - Как хорошо Грейс, что вы оказались рядом. Мы медленно сворачивали с главной улицы в сторону старых районов. Мне не часто доводилась здесь бывать. Порой так часто приходилось переезжать, что толком и не успевала познакомится с городом. Здесь же я точно знала, где-то в милях двух, старый городской парк и опера. Даже фотография, кажется есть на фоне. Значит незнакомка живет в старой части города. - И часто у вас такое недомогание? - Смешно прозвучит, но это причуды беременных. Пытается смеяться, но получается с трудом. Она сильнее наваливается, наверное, так чувствует себя легче. Дальнейший путь держим в тишине. Изредка уточняю дорогу, или согласно киваю на сетования о мерзкой погоде. Простой район, старых многоэтажных домов. Офисные здания, с вывесками «сдаются в аренду». Как пусто и захудало. Прохожих с каждым пройдённым метром все меньше и меньше. Странно как-то, время пик, пробки на дорогах. Всё обычно спешат. Вдоль открытой стоянки, мимо припаркованных машин. Листья устилали лобовые стёкла, словно обладатели забыли про их существование. - Извините, Грейс из-за меня вы, наверное, опаздываете. – жалобно тянет девушка. - Ничего… - чуть впереди загудел двигатель, старой хонды. Я инстинктивно тяну девушку на противоположную сторону. За миг до того, как автомобиль сдает назад с превышающей скоростью. Незнакомка вскрикивает, падая на бордюр. А меня цепляет багажник, практически сбивая с ног. Да что происходит. Какого черта, здесь творится! Бросаюсь поднимать девушку, с водителем разберемся позже. Наклоняюсь, стараясь рассмотреть нет ли увечий… Лицо зажимает мокрая тряпка. А торс перехватывает явно мужская рука. Глаза щиплет, удушающий запах хлороформа, заставляет тело неметь.   Стараюсь освободиться, бью ногами нападавшего. Без толку, концентрированная смесь, заставляет все плыть перед глазами. Последнее, что проноситься в памяти это грязный багажник хонды. Ударяюсь головой, перед глазами искры. Двое людей…силуэты. Мужчина в дождевике, с накинутым на голову капюшоном. И уже знакомая девушка, которая пшикает мне в лицо неизвестную жидкость. А дальше, кромешная тьма. Горло дерет, меня мутит и хочется кашлять, а может и вырвать. Открыть глаза получается с трудом. Безумно душно, тесно и болит голова. Какой-то слабый проблеск света, словно через щель или прогнившее отверстие. Пахнет машинным маслом и бензином. Нет…нет, только не это! Упираюсь руками в металлический каркас, собраться не получается. Я задыхаюсь от ужаса и бешено колотившегося сердца. Этот гребаный багажник. И та девушка — это всё ловушка. Я бью руками и коленями, в надежде, что старый замок не выдержит. В салоне гремит музыка, если стану кричать никто не услышит. Попытки высвободится сводятся к нулю. По ощущениям автомобиль движется слишком быстро для городских улиц. О... Боже…мы на автостраде. В панике ощупываю себя по карманам, мобильника нет, как и сумки. Слезы катятся по щекам, отчаяние накрывает лавиной. Давай же давай…думай! Скребусь пальцами по стеклам фар. Бью ладонью, кулаком и всё бесполезно. Если её выбить будет шанс, шанс увидеть, где я нахожусь. Сворачиваюсь практически клубочком, пальцы дрожат. Справится со шнуровкой ботинок получается не сразу.  Хватаю ботинок как оружие и бью небольшим каблуком по толстому пластику. Раз, второй, третий…фара трещит и наконец поддаётся. Ошмётки разлетаются по дороге. В отверстии мелькает проносящейся автострада. В дали движутся машины, и я начинаю кричать. Кричать в отверстие, молить о помощи. Вынуть руку не получается, отверстие маленькое, руки царапает до крови. Музыка затихает…воцаряется тишина. - Грёбаная ты сука, заткнись! – кричит мужской голос. – Заткнись или я вырву твой язык! Меня колотит, словно разрывает на кусочки, как раненого зверя. И этот голос, такой знакомый до ужаса. Я знаю его…знаю. - Томми…Чёрт, Томми выпусти меня! – кричу, бью руками о крышку багажника. – Зачем…зачем ты это делаешь… - кричу, можно сказать вою с последних сил. Ответа не последовало. Машина резко ускорила ход, меня швырнуло в право.  Цепляюсь пальцами за отверстие, чтобы взглянуть, где нахожусь. Машина сворачивает в сторону. На бешеной скорости, нас сильно заносит.  Звук щебня и трясёт как на бездорожье. Оглушающий звук выстрелов. Я вскрикиваю…стреляют с этой машины. Что заставило его достать оружие, по кому он открыл огонь? Автомобиль ведет ещё сильнее, с улицы слышно ревущий мотор. Я не понимаю, что происходит, когда резкий звон битого стекла. И нас буквально бросает со стороны в сторону. Выстрелы, глухой стук…такой силы, что до костей пробивает. Машина резко останавливается. Я жду. Секунда, вторая…замок багажника противно скрепит. В один миг крышка открывается. Мелкий дождь падает на лицо, становится легче дышать. Взгляд не сразу фокусируется на силуэте. Тяжело дыша, с залитой кровью одеждой, передо мной стоит Леон. - Грейс… - он рывком вытаскивает меня с багажника. Прижимает к себе, а после быстро осматривает. – Ты цела, что он с тобой делал? И я как маленькая девочка, мотаю головой. Пытаюсь держаться, но…разревелась, утыкаясь носом в мужскую грудь. Я плачу, а он прижимает ближе, что-то тихо шепчет, успокаивает.  Не замечаю, когда здесь оказалось пару бронированных автомобилей. Мужчины в форме…я слышу их голоса, как белый шум. - Грейс, посмотри на меня, - берет моё лицо в ладони, смотрит пристально, изучает. – Что этот ублюдок с тобой сделал? - Ничего…просто хлороформ. Не дожидаясь дальнейшего ответа, Леон подхватывает меня на руки. Я прижимаюсь сильнее, обнимая за шею. С открытой водительской двери, почти выпало тело Томми с размозжённой головой. Леон ведет уверенно, молча следит за дорогой. Краем глаз замечаю, как сильно сжимает руль. У него кровь на лице и шее. И я не хочу думать, представлять, как он остановил машину. И что именно он, спасая мою жизнь, сделал это с Томми. Это какой-то бред, так ведь не бывает. - Куда мы едем?  - выдаю первое, только бы не сидеть в тишине. - В больницу для начала. У тебя сильный шок. - Нет! – выходит слишком импульсивно. – Куда угодно, только не туда. - Грейс, ты сильно напугана. – говорит спокойно, настаивая. - Пожалуйста…- склоняю голову всхлипывая. – Куда-то, где нет людей. Я хочу домой. - У тебя сейчас наши люди. - Что, какие ваши люди. Что они там забыли? Мужчина бросает на меня мимолетный взгляд. Качает головой, словно, то, что скажет причиняет ему страдания. — Это моя вина. Я должен был, присматривать за тобой. - Ты не был обязан. Отворачиваюсь к окну. Мимо проносятся окрестности, совершенно мне не знакомые. Как долго я была в отключке багажника. - Что им от меня нужно? – поворачиваюсь, пристально рассматривая профиль мужчины. – А Томми, ты знал? Он был связан с Амбреллой? Леон молчит. Я вижу, как сглатывает и крепче сжимает руль. - Леон ответь… Ты и за ним следил? - У меня было задание Грейс. – сдержано и коротко. Сказано так, чтобы отпали все вопросы. Буквально ловил на живца. С чего я вообще решила, что Леон лучше, чем есть на самом деле. Оставшейся путь проходит в тишине. Не смотрю в его сторону, слишком обидно что ли. Кирпичное здание, такое как многие здесь. В некоторых окнах горит свет. Вдоль тротуара, маленькие уличные фонарики. - Где мы? - У меня. – Леон покидает машину, и я следую его примеру. – Ты же без обуви, ну куда. Я останавливаю его попытку взять меня на руки. Упираюсь руками в крепкие плечи. - Ты не обязан привозить меня сюда. – мне кажется, что я лишняя здесь и в его жизни. - Если на этом всё я пойду. И шагу сделать не дал. Резко подхватывает, буквально закидывая на плечо. Сдавлено пискнув, хватаюсь руками за края мужской куртки. - Леон… - Замолчи, Грейс! Мужчина уверено несет меня к парадной двери. Вверх по лестнице, иногда удерживая за бедра, чтобы поправить. Наконец оказавшись на ногах, прислоняюсь спиной к стене. Щелчок ключа в двери и мягкий жест рукой, в сторону неизвестности. Приглушенный свет. В интерьере преимущественно серые, черные и темно зеленые оттенки. Панорамные окна, с тяжёлыми шторами. Чёрная стеклянная стена отделяет гостиную от спальни. У действительно громадного дивана, журнальный стол с темного дерева. Всё здесь холодное, словно чужое. Картины ночного города или туманного пейзажа. - Сейчас принесу чистые вещи. Прими душ, а после поужинаем. – так буднично, словно ничего не случилось. - Леон, человеческая душа не резиновый мячик. -  я стараюсь не смотреть на мужчину, чтобы не было ещё тяжелее. – Нельзя заставить меня замолчать и не задавать вопросов, а после вести себя так, словно ничего не было. Он замирает. Молчит, наверное, минуту. Но для меня это целая вечность. - Я обещаю всё рассказать, если останешься. – он пристально следит, и я это чувствую. - Потому что в моей квартире, куча ваших людей? - Потому что я прошу... Поворачиваюсь, заглядывая в его глаза. Смотрит пристально, внимательно. Каждую эмоцию читает. - У тебя бровь рассечена и губа, мне нужна аптечка. О чем вообще думаю. Почему я так беспрекословно ему подчиняюсь. Мысленно корю себя за слабость и уязвимость, перед этим мужчиной. Леон скинул куртку и сел на край дивана. Я осторожно провожу ватным диском по ране, смывая кровь. Он чуть шипит от дезинфицирующего раствора. Прячу глаза, фокусируюсь на чем угодно только бы не смотреть. Взгляд проникающий прямо в душу. - Ну-ка сними кофту. - А можно я скажу, что стесняюсь? – он чуть улыбается, краешком губ. Вот же дурак. Дурак, которого не научили принимать помощь. — Значит ты полностью цел. – я собираю содержимое аптечки, хотя и улыбаюсь. – Горячий душ тебе нужнее, нежели мне. Смой всё это… - не хочу говорить о крови и о том, кому она принадлежит.                                          

***

Одежда безнадёжно была испорчена. От соприкосновения с Леоном, остались багровые пятна. Хотелось стянуть с себя всё до последнего кличка ткани. Я не собиралась рыться в чужих вещах, но ведь за несчастную футболку ничего же не будет. Выбор пал на огромную, чёрную вещь. Я буквально утонула, её смело можно было носить как платье. Приятная к телу ткань, пахла Леоном. Этот сладковато горький запах. Здесь всё окружало его вещами, его присутствием. Мне хотелось заглянуть в каждый угол, книжные полки. Узнать хоть что-то, малейшие детали. Хоть что-то, чтобы мужчина казался мне реальным, а не боевым роботом. Я меняла покрывало, что устилало диван. Кривилась от оставшейся на нем следах засохшей крови. Хотелось выбросить, сжечь...чтобы больше не сидел здесь весь в крови, чтобы больше не рисковал собой. Звук текущей воды прекратился, стало совсем тихо. - Что ты делаешь? - раздалось за спиной. - Ты скажи...могу попытаться вывести пятна или выбросить. - я повернулась к Леону, непроизвольно слаживая покрывало. Он стоял непристойно оголенный. Махровое полотенце опоясывало бедра. По виду держалась эта конструкция на честном слове. Мелкие капли воды стекали по торсу, уходя вниз. Мокрые пряди волос были растрепаны, некоторые падали на лицо, чуть прикрывая левый глаз. - Тебе идёт...- он качнул головой, указывая на свою вещь. От чего-то было неловко. И ответ он скорее всего не ждал. Я видела как глаза мужчины блуждают по моему телу. Как пристально он смотрит в мои глаза. Пытается в них что-то найти или же сказать. Опускается на губы. Так нагло, маняще. Хмурит брови, словно борется внутри себя, решает что-то очень важное. И с каждым таким мгновением его глаза темнеют. Их заволакивает тёмной дымкой. Вниз по груди. Кожу обдает холодом и жаром одновременно. Как с кипящего котла в ледяное озеро...с головой. По коже бегут мурашки. Тело напрягается, но не от страха. Я немного мнусь на месте, хочется оттянуть ткань футболки ниже. Кажется я чувствую каждый его взгляд физически. Леон не смотрит, он раздевает, гладит и кусает своим взглядом. - Можно подойти? - Нет... Намек размером со вселенную. Это даже, не намек. Голая, правда. Бери и жуй, не подавись. Редко в жизни ты можешь быть уверен на сто процентов. Но сейчас я точно знаю, он меня не послушает. Молча наблюдаю, как на паркете остаются мокрые следы. Шаг за шагом не могу поднять глаз. Леон останавливается совсем близко, чувствую тепло его тела. Но так и не решаюсь поднять головы. - Ты не поранилась? - говорит спокойно, легонько ведя ладонями вверх по моим рукам. Отрицательно качаю головой и поднимаю взгляд. Нам обоим становится всё понятно. Кто бы что сейчас не говорил, каждое слово - это только повод одуматься в последний момент. И этот момент мы давно упустили. Леон берет мои ладони, где остались царапины. Целует каждую из них. Я прикрываю глаза , растворяясь в этом чувстве. Кладёт руки себе за спину. Заставляет обнять. Прижаться ближе. Меня немного потряхивает и я точно уверена, Леон чувствует эту дрожь. Его губы касаются моих скул, совсем легонько. Края губ...дразнит, не позволяет целовать. Чуть прикусывает нужную губу. Я отчаянно выдыхаю. Это даже не стон, мольба, чтобы не останавливался, чтобы этот миг не заканчивался. Большая, немного шершавая ладонь охватывает шею, легонько сжимая. Пальцы зарываются в волосы на затылке. Леон тянет, заставляя поднять подбородок выше и впивается поцелуем. Губы шершавые и холодные. Зато язык горячий и сильный. Я вообще не могу пошевелиться. И колени почему-то дрожат. А Леон лишь продолжает напирать, крепко удерживая. Поцелуй слишком долгий. Я начинаю задыхаться. Губы саднят. Слишком жадно, слишком сильно, лишая малейшей воли и рассудка. Он целовал до последнего ощущения воздуха в лёгких. В эту страсть примешивалось отчаяние, словно он целует в последний раз. Целовал по своим правилам, лишал контроля. Вторая ладонь ложится на мою поясницу. Не гладит, тянет на себя. Шагаю вперед, чтобы вплотную. Вжимает в себя так сильно, что кажется ребра треснут. На удивление поцелуй стал мягче, нежнее. Движения его сделались проникновеннее, он попытался заставить меня ответить. Словно первая паника его отпустила и он понял...я никуда не уйду. Целовал с языком, слишком пошло, мокро. Я пыталась повторять движение, как-то успевать. Но попытки были тщетны. Под напором Леона, чувствовала себя тряпочкой куклой, с которой можно делать всё, что хочешь. Ткань футболки подчиняясь настойчивым движениями поднялась. Моя кожа плавилась под его руками. Леон целовал шею, легонько прикусывая кожу...поцелуи продолжались и через тонкую ткань. Его ничего не смущало и не останавливало. Я почувствовала губы на своей груди, и хотелось выть от того, какой же лишней была эта преграда между нами. Он лениво улыбался, наблюдая за моей реакцией. Эта сладкая мука длилась долго и так неописуемо приятно. Мужчина опустится ниже, можно сказать стоял на коленях. Нежно целуя бедра, сжимая руками ягодицы, глядя их и вновь по кругу. Целовал низ моего живота у самого края трусиков. - Леон...пожалуйста, - хрипела, буквально молила. - Что, пожалуйста? - он издевался, целуя так, что на утро останутся следы. - Хочешь этого? - чуть подавшись вверх целует живот, легонько кусая выступающие бедренные кости. - Или этого? - горячий язык прошёлся по самому сокровенному месту. Я застонала, утопая в океане накрывших меня чувств. Даже через белье, это было слишком...всё слишком. Леон застонал, а потом вдруг неожиданно, оттолкнулся от меня, оставив стоять с закрытыми глазами. Смысл был ясен без слов. Он стоял, глядя на меня снизу вверх, умоляя... любить его. - Тебя...я хочу тебя. Всего доли секунды, и я стою перед мужчиной в одних трусиках. Хочется прикрыть грудь, но этого не получается. Леон подхватывает меня под ягодицы, держа на руках. И да, это вкусно… сладко и остро, просто вот так целоваться, обхватив ногами его торс. Вкусно и мало одновременно. Шок для рецепторов. Чуть колючая щетина под ладонями. Жмусь всем телом ближе, грудь опаляет жар его тела. Как в лихорадке...теряясь в пространстве. Расстояние к спальне остаётся незамеченным. Мне нравится чувствовать какой он сильный, выносливый. Как мне хочется подчиняться каждой его прихоти.  Леон осторожно, как фарфоровую куклу, укладывает меня на постель. Ткань холодит распаленную кожу. Бегут толпы мурашек. Я смотрю на стоящего передо мной мужчину. Боже...как же он хорош! Четкий рельеф, каждый мускул напряжен. Жадно, нагло облизываю его взглядом. Всё ниже и ниже к косым мышцам живота. - Нравится? И это звучит так откровенно, что щеки полыхают. Закусываю губу, стараясь дать внятный ответ. В голове нет слов и мыслей...там только он. И яростная потребность, чувствовать. Наверное, он знал или в моих глазах была бегущая строка. Мужчина наклоняется ближе, одним рывком за бедра прижимает к своему паху. Язык скользит по сосках...целует, облизывает. Руки беспорядочно поглаживают слишком чувствительное тело. Он проводит языком в ямочке между ключиц и так же развязно, целует вниз по животу. Дыхание срывается, сердце грохочет в груди. Низ живота наливается тяжестью и мне хочется, чтобы он коснулся меня...коснулся там, где я так желаю. Леон целует край трусиков, медленно оттягивая край зубами. Я выгибаю спину, хватаясь руками за одеяло. Безцеремонно расставляет ноги шире, и мне так стыдно и хорошо одновременно. - Какая ты мокрая... – звучит как гипноз, от которого не хочется отрываться. С губ срывается легкий стон, когда губами по нежному месту. Ткань белья раздражает. Хочется кричать, выть...просить, чтобы снял их. - Леон...- я судорожно обхватываю ладонями его лицо. - Да милая? – он ухмыляется, размашисто проводя языком между моих ног. – Попроси. Только скажи и я сделаю всё, что захочешь! Его взгляд не выносим, он прожигает. Мне почти больно от острого желания. Я мечусь в его руках, как птица в клетке. - Пожалуйста...я прошу тебя. – единственное, что смогла выдавить из себя. И пусть простят соседи. Но я не смогла сдержать стоны, когда мужчина отодвинул трусики и провел языком по горячему центру. Комната плыла перед глазами, я цеплялась руками в его волосы прижимая сильнее. Мне было так хорошо и так мало одновременно. Желание ощутить его тяжесть, дыхание...всего Леона. Тело практически било судорогой. Я чувствовала как крепкие руки удерживают мои бедра, как горячий язык проникает внутрь. Как его губы целуют, посасывают... Крыша просто уезжала, медленно и уверенно. Я доходила до пика, словно подступаясь к обрыву пропасти. - Не так быстро маленькая. – словно издевался, этакий палач. И пусть я буду стыдится после, но сейчас я искренне хотела для него быть пропастью. Не сводя глаз, глажу себя руками, сжимаю грудь…опускаюсь ниже. Трусики стаскиваю медленно, а он тяжело дышит, следя за каждым движением. Оставшись полностью нагая, расставляю ноги шире. Кажется, я вижу, как зрачки мужчины расширяются. Он сглатывает, слишком нервно для простого наблюдающего. И мне нравиться…ведет окончательно. Ласкаю себя руками, так откровенно, как никогда в жизни. Я заставила его забыть о безопасности и сделать последний шаг в пустоту. И вот она, крышка гроба, когда нагло облизываю уже мокрые пальцы. - Чёрт…девочка. – его брови хмурятся, Леон облизывает губы. Неописуемое чувство. Мужчина накрывает мое тело собой как бетонной стеной. Преград, между нами, больше не осталось. Целует шею, губы пока я жадно глажу, царапаю его спину. Чувствую, как сильно он возбужден. Понимание этого факта гонит в венах кровь и пугает одновременно. Леон большой, кажется я боюсь. - Если ты скажешь я остановлюсь, - успокаивает, но ловит мои руки удерживая их над головой. - Правда? - Я солгал… В свете тусклого окна он кажется наваждением. Резкое движение, без права передумать. Убийственное наслаждение вперемешку с каплей боли от наполненности. Если это можно назвать наркотиком…кажется, я не захочу отказываться. Я стону ему в губы, зажмуриваясь от удовольствия. Перед глазами звёзды пляшут. Леон не сдерживается и проникает резко, сильно, растягивая до основания, вырывая с горла громкие стоны мучительного удовольствия. Тени на потолке пляшут в странном танце. Переплетаются, рисуют новые фигуры. Эти картинки плывут перед глазами…сейчас мир остановился, в нем есть только мы. Я забываюсь в ощущениях, словах. Дальше целая ночь, лишающая рассудка. Звук разразившегося грома проникает в сознание. Открывать глаза совершенно не хочется. В теле безумная тяжесть. В комнате светло, а в большое окно бьет неистово силой дождь. Постель пустует с левой стороны и присутствия кого-либо кроме меня в квартире не наблюдается, как сильно бы я не прислушивалась. Подсознание уже кричит «Он ушёл!» На кухне пустота, как и в гостиной. Даже не хочется думать, как это выглядит. Он что дал мне время собраться? Смеяться хочется, как-то истерически. Я падаю на диван, обессиленно тру лицо руками, зарываюсь в волосы. На небольшом журнальном столе, лежит конверт. И даже смотреть туда не хочется. Не знаю, чего ожидать, стоит ли вообще читать. Что он там скажет. Что всё ошибка, мимолетная слабость. Здравым умом я это, и сама понимаю, но… Скрепя зубами подвигаю конверт ближе. Уже знакомые ключи от входной двери. А ещё маленькая записка. «Уехал взять на завтрак чего-то вкусненького. Я не хочу давить на тебя. Если буду рядом уже не отпущу. У тебя есть ключи, можешь считать, что от всего. Я приму любое твоё решение».