Я все исправил

Слова Пруди настолько вывели Сандея из себя, что он был готов немедленно отправиться в Риф. Что было крайне глупо, потому что где именно искать Джену, он не знал. Она сказала, что «приходит» в магазин Кирка. Днем она была там, но сейчас уже вечер. Она сказала, что жила в Театре, но это было раньше. Кроме того, ему надо было проверить, привезли ли купленные утром телевизоры, и установить в них пузыри грез. И еще надо было попробовать прогнать хотя бы разок получившиеся записи. Поэтому вместо Рифа Сандей отправился в Золотой миг, в отель «Кловер». Каскадная люстра в лобби все так же отбрасывала золотые блики на черные мраморные колоны, но игра света, которая обычно нравилась Сандею, не вызывала ничего, кроме рези в глазах и желания проморгаться. Прожилки на мраморе не складывались в узоры и, словно нитки, торчали невпопад. Ковровые дорожки морщинились, зеркала казались водянистыми, и даже воздух был каким-то тусклым. Ничего не изменилось с того времени, когда они были здесь вдвоем с Дженой, но все стало неприятным. Его взгляд, заостренный внутренним беспокойством, выхватывал несоответствия, будто кто-то слегка сдвинул идеальную картинку. Сандей покачал головой, отклоняя предложение помощи портье, и направился к арке, ведущей вглубь отеля. «Все как всегда», — твердил себе Сандей, стараясь заглушить нарастающий гул тревоги под ложечкой. Но что-то точно было не так. Коридор за лобби был длинным и тихим, Сандей не слышал звука собственных шагов. За ним попятам шло предчувствие, что завтрашнее веселье обернется чем-то иным. Самым ужасным было чувство, что он не знал, чего ждать. Дверь в банкетный зал была приоткрыта, Сандей толкнул ее и остановился на пороге. Зал тонул в полумраке, освещенный лишь уличным светом никогда не спящего Золотого мига. Огромное помещение стояло тихое и полупустое, замерев в предвкушении. Часть реквизита все еще была не распакована и стояла в коробках. Телевизоров было всего пять, и Сандей застонал от разочарования. «Почему Элдридж не мог привести сразу все семь… Ладно, начнем с того, что есть». Он начал доставать телевизоры из коробок. Три телевизора были тяжелыми, массивными, с выпуклыми экранами и громоздкими ручками для настройки. Еще два были переносными, в серых элегантных пластиковых корпусах. У них не было манипуляторов, похожих на руки и ноги, и они совсем не походили на привычные Сандею телевизоры. Он снял заднюю панель с одного из серых «малышей», достал из коробки пузырь и поместил его внутрь корпуса. Голубоватый шар словно прилип к контактам, став частью механизма. И в тот же миг его матовая поверхность вспыхнула изнутри. Эмоция, заключенная внутри шара — сухой жар софитов, давящий гул бас-гитары, бьющее через край ликование, — дрогнула и вырвалась наружу. Это был обрывок чистой, неконтролируемой эйфории, вырванный из самого сердца концерта. Машина ожила, впитав в себя энергию толпы. Теперь она была готова транслировать ее обратно, создавая иллюзию безграничного единства. То, что нужно для унисона. Сандей рассчитывал быстро покончить с установкой пузырей грез, но провозился с телевизорами больше часа. Когда он закончил и вкрутил на место все винты, то заметил, что тревога отступила, смытая чужим заразительным восторгом. Он подался собственным манипуляциям и удовлетворенно улыбнулся. Именно это состояние он и хотел настроить — миг духовного подъема, когда толпа становится единым организмом, податливым, внушаемым и готовым следовать за любым ритмом, который ей зададут. Если он смог убедить себя, убедить остальных не составит труда. «Это сработает», — наконец-то он вздохнул с облегчением. Что бы ни задумал Лэмпорт, ему не преодолеть унисон. Он сам с радостью сольется с ним и будет в восторге от успеха клана Ирисов, даже если изначально у него были другие планы. Мэйвен получит свой контракт. Почему он вдруг в этом усомнился? Мало ли кто строит козни и плетет интриги за спиной у Семьи. Их имена не имеют значения, а их возня обречена на провал. Его план идеален и не может дать осечку. Потому что не зависит от Гармонии. Настройка без настройки. Абсолютная вершина, пик мастерства.