Ненасытный разум

ДЕНЬ 88. КАРАНТИННЫЙ БЛОК. УТРЕННЯЯ СЕССИЯ.

      Тон утреннего света через бронированные иллюминаторы был холодным, синеватым. Оливия вошла с двумя книгами: одна — по базовой геологии, другая — иллюстрированная энциклопедия вымерших видов Земли. Аргус встретил её привычным медленным поворотом «головы». Его глаз проследил за книгами с безошибочным интересом. Сегодня она решила углубиться в тему «Железнокожих». Обмен информацией работал, и она приготовила «плату» заранее. — Ты говорил о племени двуногих Железнокожих у гор, — начала она, открывая геологическую карту условной местности, нарисованную со слов Аргуса. — Они обрабатывают металл, как мы. Значит ли, что у них есть кузницы? Горны? Обмениваются ли они металлом или инструментами с другими племенами?       Аргус слушал, кивая едва уловимо. Его ответы были детальны: да, у них есть «огненные пещеры» (кузницы). Иногда они торгуют коваными наконечниками для копий и пластинами для доспехов с кочевым племенем «Быстроногих» (человекоподобные существа с длинными, изогнутыми ногами, способные неделями преследовать добычу) в обмен на шкуры и мясо гигантских травоядных из дальних регионов. Социум простой, основанный на силе и мастерстве.       Взамен Оливия передала ему энциклопедию. Аргус взял её «пальцами» с удивительной аккуратностью. Он листал страницы медленно, изучая изображения. Динозавры, мамонты, саблезубые кошки… Он комментировал мало, лишь издавая низкие щелчки. Но когда он дошёл до страницы с аммонитами, его щупальца замерли.       На цветной иллюстрации была изображена окаменелость спиральной раковины. — …Такие похожие… но такие разные… — прошептал он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему, почти меланхолическая нотка. Кончик одного из щупалец с «пальцами» осторожно провёл по контуру раковины на странице, будто ощупывая память.       Оливия, увидев этот момент внезапной, глубокой связи, решилась на осторожный вопрос: — У тебя… есть сородичи? Существа, похожие на тебя?       Аргус не отрывал взгляда от аммонита. — Есть. Но они не имеют разума. Даже близкого ко мне. Они… меньше. Слабее. И они не могут… ходить по суше. Они остались в Глубине. — Значит, ты… из океана? — спросила Оливия, делая логический вывод. — Да. — Ответ был коротким, как удар в тишине.       И затем наступила та самая, тяжёлая пауза. Аргус медленно прикрыл свой единственный глаз. На несколько секунд в боксе воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом вентиляции. Потом глаз открылся. И уставился прямо на Оливию с такой интенсивностью, что у неё по спине побежали ледяные мурашки. Атмосфера в комнате изменилась мгновенно — от академического обмена к чему-то личному, глубокому и потенциально опасному. — Оливия… — его голос опустился на несколько тонов, стал глубже, скрипучее. Паузы между словами вернулись, придавая каждому из них зловещий вес. — Скажи мне, как человек… Ты… боишься меня?       Он не двигался. Его огромный, чёрный, немигающий глаз был прикован к её лицу, выискивая малейшую дрожь, малейшую фальшь.       Сердце Оливии колотилось где-то в горле. Инстинкт кричал: «Солги! Успокой его!». Но что-то более глубокое, тот же исследовательский инстинкт, что двигал ею всегда, велел быть честной. С этим существом полуправда могла быть хуже лжи.       Она сделала медленный вдох. — Я… боюсь. — Её голос прозвучал тихо, но чётко. — Но не тебя. Не твоей… внешности. Я боюсь… Неизвестного. Того, что не могу понять, предсказать. Этот страх… естественен для любого человека. Мы боимся того, чего наш разум не может охватить.       Аргус не моргнул. Казалось, он «сканирует» её слова, её микровыражения, запах страха в воздухе. Потом он медленно, почти неуловимо отстранился. В его позе читалось… удивление? Уважение? — Это… удивительно честно, — произнёс он наконец. — Большинство… лгут. Говорят «нет». Ты… не солгала.       Ободрённая этой реакцией, Оливия решилась на ещё более опасную территорию. Она говорила с ним не как учёный с образцом, а как одно разумное существо с другим. — А ты, Аргус? Ты… боишься чего-то? Боялся ли когда-нибудь? Когда сражался? Когда… выращивал свои первые новые ядра?       Аргус снова поднял взгляд к потолку — его жест глубокой, почти трансцендентной задумчивости. — По-началу… было страшно, — признался он, и его голос стал отстранённым, будто говорящим из далёкого прошлого. — Я знал… что стоит мне вступить на эту тропу… и назад дороги не будет. Стать больше, чем был. Перестать быть… тем, кем родился… — Он снова посмотрел на неё, и в его глазу теперь горел не просто интеллект, а тяжесть непостижимого для человека опыта. = В начале было страшно… но я уже давно… преодолел середину. И даже добрался до конца…       Он сделал паузу, настолько долгую, что Оливия уже думала, что он закончил. — …А потом? — прошептала она, сердце замирая. — …А потом… вернулся. — Эти слова прозвучали с леденящей душу простотой.       Вернулся. Вернулся на путь накопления ядер. Значит, он не просто достиг нынешнего предела в 10 ядер. Он когда-то был… больше. И сознательно уменьшил себя? Или пал, и был вынужден начинать с начала? — Для чего? — её вопрос был почти беззвучным. — Для чего ты вернулся на этот путь?       Аргус умолк. Казалось, он взвешивает, сколько ещё можно открыть. — Потому что желал найти… другие развилки. Что-то новое… интересное. Спать в Глубине… не та участь, которой я жаждал.       Сон на глубине. Вечный покой «Древнего», вросшего в ландшафт. Он отверг это. Он выбрал путь «Рыскаря», но не ради бессмысленной жадности, а ради… поиска интересного. — Вы, люди… и стали этим «интересным». — В его голосе снова появилась та странная, почти нежная нотка. — Вы… забавны.. Думаете, что сильны… но ваши оболочки — хрупки… а ваши единственные ядра так легко отнять… Это… Забавно. — Он посмотрел на Оливию, и в его взгляде не было насмешки. — Но я понимаю… Разум… Ваш… Мой… Ненасытен. Этим мы схожи. Этим мы движимы…       На этих словах он умолк окончательно. Разговор был окончен. Он плавно отполз от неё к углу комнаты, где на подносе лежала очередная порция мяса. Он начал есть методично, беззвучно, полностью погрузившись в себя и свои мысли — мысли существа, которое прошло через эволюционные круги ада и рая, и нашло в хрупких, одноядерных существах с другой стороны портала нечто достаточно ценное, чтобы нарушить свой собственный, тысячелетний покой.       Оливия вышла из бокса, её разум был переполнен обрывками шокирующих откровений. Она понимала одно: они не просто нашли инопланетную жизнь. Они установили контакт с нечто древним, мудрым и бесконечно сложным. И теперь это нечто теперь с неподдельным интересом наблюдало за ними, сравнивая свои ненасытные поиски с их собственными. Это было и лестно, и невероятно опасно.