You belong to me

Он проснулся от того, что кто-то включил свет. - Семененко, ты чего в одежде на кровати? Горелкин стоял в дверях спальни с ключами в руках. Женя не помнил, чтобы давал ему ключи. - Ты как зашёл? - Дверь открыта была. Ты вообще дверь закрывал? Женя сел, провёл рукой по лицу. Голова тяжёлая, будто бетонная. - Зачем пришёл? - Сказали проверить, как ты. Не отвечаешь на звонки, на тренировку не пришёл. - Я не хочу тренироваться. - А кто хочет? - Даня сел на стул, сложил руки на груди - Рассказывай. - Нечего рассказывать. - Я не вижу рядом с тобой Муравьеву, которую ты обожаешь до беспамятства Женя посмотрел на него долгим взглядом. - Мы расстались - С Соней? Он поднял глаза. - Ты издеваешься? - Из-за чего? Женя промолчал. - Ладно, потом - Даня не стал давить - Ты выйдешь на лёд? - Зачем? - У тебя через неделю этап. Это твоя работа - Плевать - А мне плевать, что тебе плевать. Иди Женя не двинулся. - Если я сейчас уйду, ты останешься здесь валяться? - спросил Даня Он молчал. - Тогда я не уйду Он вытащил телефон, набрал сообщение. Через минуту пришёл ответ. - Соня сказала, что твоя у Лизы. - Мне не нужно знать - Че - Она мне изменила Даня опешил. - Она пришла и сама сказала, плакала много - Я ушел, вернулся - ее нет. - Вы разговаривали на эту тему? - Нет. Что я могу ей сейчас сказать? - Че то не клеится нихера - Она влюблена была в тебя по уши, зачем ей изменять? Разлюбила? - Мы поссорились перед ее вылетом в Москву. Может хотела отомстить - Бред. Сам то хоть слышишь, что несёшь - Изменять в качестве мести по каждому поводу!? Женя лёг обратно. Даня вздохнул, сходил на кухню, вернулся с двумя чашками кофе. Одну поставил на тумбочку. Женя сел, взял чашку. Кофе горчил - она всегда клала сахар. Он не умел без неё. Тренировка. Мишин не задавал вопросов. Посмотрел, кивнул на лёд. - В чем твоя проблема? Женя катал. Круг за кругом. Прыжки срывались. Не потому, что не мог - потому что не хотел. - Стоп - сказал Мишин - Сядь. Женя подъехал к бортику. - Что с тобой? - Всё нормально. - Не ври - У меня личное. - С Соней? - Мы расстались. Мишин был в шоке, опустил голову и почесал висок. - Женя, я не лезу в ваши отношения. Но на льду ты оставляешь личное за бортом. Понял? - Понял Мишин кивнул. У Лизы. Соня сидела на кухне, сжимала кружку с чаем и смотрела в стену. - Ты поешь? - спросила Лиза - Не хочу - Сонь, ты уже пять часов ничего не ела. - Я не голодна Лиза вздохнула, села напротив. - Выговорись. - Нечего рассказывать. - Я не могу смотреть, как он страдает. Потому что я каждый раз, когда вижу его, вспоминаю то утро. Я просто конченная идиотка - Сонь... - Не надо. Я сама знаю. Она поставила кружку, уткнулась лицом в ладони. - Он ненавидит меня. Не переносит. Лиза обняла её за плечи. - Не плачь. - Я не плачу - Соня всхлипнула. - Больше нечем Действительно. Больше нечем. На следующий день выйти на тренировку стало пыткой. Для обоих. Выйдя на арену, только подняв глаза, она увидела его. Все разбилось. Он вышел вперёд, она после. Пытался не смотреть, держался на расстоянии. Тренировка шла странно. Он не приближался, она тоже. Мишин подозвал к себе. - Если у вас действительно все. Если ты уверен, что это все, учись жить без нее - Справляйся с этим. Тебе придется видеть ее каждый день. - Если тебе тяжко, помни, что ей ещё тяжелее. Этот процесс двухсторонний. Она тоже подъезжала к Мишину. Тот успокаивал ее. Давал наставления. Тяжело было настолько, что они одного только взгляда накатывали слезы. Точкой не возврата стал момент, когда он проехал мимо нее. Максимально близко. Она вдохнула его парфюм. Невозможно. Невыносимо. Она ушла посреди тренировки. Мишин отпустил - Алексей Николаевич, переводите в другую группу, на другое время. Я не могу - Хорошо Самолёт. Пару дней спустя. Вылет на этап. И билеты, купленные за две недели до. Рядом. Соня вошла в самолёт последней. Надеялась, что он уже сел, что места окажутся далеко, что удастся не смотреть. Но её место было рядом с ним. У окна. Он сидел у прохода - читал что-то в телефоне, не поднимал головы. Не знал, что она здесь? Знал. Билеты покупали вместе. Она села молча. Не поздоровалась. Он - тоже. Самолёт взлетал. Соня смотрела в иллюминатор, сжимала подлокотник. Между ними - один общий. Она положила руку. Убрала. Опять положила. - Можешь не ёрзать - сказал он - Я не ёрзаю Он промолчала. Взлетели. Соня закрыла глаза. Голова кружилась - не от самолёта. От него. От его запаха. От того, как близко его рука, как она помнит каждую линию на его ладони. Он положил руку рядом. На подлокотник. Мизинцем докоснулся до нее. Почти ненамеренно. - Не делай так - сказала она - Как? - Не касайся. Она убрала руку. Он не стал удерживать. Он повернулся к ней. Она почувствовала его взгляд - кожей, затылком, каждой клеткой. Посмотрела в глаза, полные боли. - Почему ушла? - А ты хотел, чтобы я осталась? Он провёл пальцем по её запястью - там, где бился пульс. - Быстрее, чем обычно - сказал он Он взял ее руку. Сжал. Крепко. А потом грубо бросил. Отвернулся. И больше не поворачивался весь полет. Мишин позаботился, номера были на разных этажах. После разговора с Соней он сделал всё, чтобы они не пересекались лишний раз. Она получила ключ от одноместного номера на третьем этаже. Он - на пятом. Она не знала, это облегчение или пытка. Пора начинать брать себя в руки. Утром всех соберут, жеребьевка, выдадут стартовые листы, тренировка. Раз 10 она его точно увидит. И будет она его видеть постоянно, и что с этим делать - непонятно. Никто не в курсе ещё, но завтра узнают все. Наигранные холод и безразличие в глазах обоих скажут все сами за себя. Каждое утро собирать себя заново - тяжело, но непоправимо. Уходить не тяжело, тяжело понимать, что хочешь вернуться... Сбор перед этапом. Все уже все поняли: держат дистанцию, не общаются, не смотрят в глаза - разбежались. Семененко мило общается с Захаровой. Мстит что ли? Тренировка прошла быстро, наконец то Соня плюс минус отпустила свои мысли и тренировалась с холодом в голове. Женя быстро собрал каскад, тренировка у него тоже прошла хорошо. Муравьева несколько раз проходила в притык Семененко. Женя отворачивался. Делал вид, что не замечал. Натянул чехлы, взял сумку, пошла в раздевалку. Вечером, когда все разошлись, она стояла у окна в коридоре на третьем этаже. Смотрела на город, не видя его. В голове - пустота. Дверь на лестницу открылась. Она не обернулась. Знала, кто это. Он подошёл, встал рядом. Руки на поясе. Смотрел на тот же город. - Ты специально - сказала она - Что? - С Захаровой - Я разговаривал с коллегой - Ты делаешь на зло? Он повернулся к ней. Холодно, без эмоций. - А если и так? Что ты сделаешь? - Ясно Она просто ушла. Ушла и закрыла дверь. Почти сожгла мосты.. В день коротких программ было некое напряжение. Фигуристы справлялись с нервами, каждый по своему. Короткая программа. Музыка заиграла. Соня стояла в центре, ждала первого аккорда. Сердце колотилось. Внутри - пустота. Только холод. Она прыгнула тройной аксель. Упала. Встала, как ни в чём не бывало. Собралась. Дорожка шагов - чисто. Каскад - чисто. Финальная поза. Зал аплодировал. Она поклонилась. Улыбнулась камерам. И пошла к бортику, где ждал Мишин. - Что это было? -спросил он - Не знаю - Ты могла собраться лучше - Я собралась как могла - Ты думала о чём-то другом. Цццц Соня... - тяжело вздохнул Мишин. Баллы чуть выше 70 украсили настроение после падения. «Могло быть и хуже» - думала она, ещё не зная, что хуже действительно может быть. И хуже стало, когда Семененко завалил свою короткую программу, полностью. Сорванный каскад и сольный триксель дали о себе знать, когда огласили баллы. В тот вечер она прорыдала чуть меньше, чем в день расставания. На следующий день надо было собраться к произвольной. Муравьева еле держала себя в руках, собираясь к прокату. Винила себя в каждом его вчерашнем падении. Удивительно, но Женя был спокоен, как удав. Он не показался на завтраке, его не было на тренировке перед ПП, но Мишин сказал, что все хорошо. Произвольные программы прошли относительно хорошо. Женя смог реабилитироваться после КП и вылезти на второе место. Соня тоже собрала, что смогла и тоже взяла серебро. Удивительно да? Даже так вселенная подаёт знаки. На награждении призеры соревнований толпились в подтрибунке, общались между собой. Где то в толпе стояла Соня и беседовала с Сашей Бойковой, изредка бросая косые взгляды на Женю. Он общался с Марком, но в какой то момент появилась Маша Захарова и привлекла его внимание. А он и рад стараться, Соне это приносило столько дискомфорта, что она убегала за стойку, лишь бы их не видеть. И вот час пик, победителей награждают, призеров и.... общее фото. Всех медалистов золотых, серебряных и бронзовых медалистов поставили рядом друг с другом. Соня сама не заметила как справа от нее оказался он. С некой улыбкой он повернулась, чтобы попросить подвинуться, и увидела его. Он не смотрел в глаза, не приближался, не прикасался - ни-че-го. Фанаты даже на трибуне стали шептаться о расставании, когда не увидели взаимодействий. Но тут на Сониной талии резко оказалась чья-то рука.. - Молчи. Не дыши Она опустила глаза и увидела до дрожжи знакомый рукав. Все тело покрылось мурашками, дыхание участилось. - Ты что делаешь? - прошептала она, не поворачивая головы - Чтобы не было слухов, которые мне не нужны щас. Чтобы я мог дыша.. - Ты не можешь дышать? Она чувствовала его пальцы, слегка сжимающие её талию. Чувствовала его запах. Тот самый. От которого кружилась голова. Он молчал. После съемки все резко разошлись собираться к вылету домой. Лишь в аэропорту, пр и заполнении документов удалось выловить его. - Ты не сможешь вечно делать вид, что все нормально. - А ты хочешь громких новостей и скандала щас? - Нет, но... - Ну вот и все. Мне щас это не нужно Они вернулись в Питер. Обратно в холодные стены квартир и душевную пустоту.