Часть 1

      — Ну и пропади всё пропадом, — вздохнул Бельфегор, удобно умостившись на уличной скамье и предварительно согнав с неё городских птиц. Аккуратно сняв свой объёмный цилиндр, он отложил его в сторону, а сам изнурённо запрокинул голову назад.       Погода выдалась безоблачной, солнечные лучи приятно убаюкивали, и волей неволей можно было провалиться в сладкую дремоту, что было не так уж и ужасно, ведь утро выдалось совершенно отвратительным. Наглое поведение того торговца, что осмелился отказать ему в покупке рыбного шашлычка, кажется, испортил настроение на целые сутки.       Подобное отношение и косые взгляды жителей Ли Юэ уже давно мало волновали Бельфегора. Всё, начиная от ярких алых волос до скверного характера в его образе, казалось людям чуждым, и многие уже на момент его триумфального дебюта стали шарахаться от его персоны.       Но Бельфегору к этому не привыкать, в конце концов, когда ты на самом дне, дорога тебе только наверх. Конечно, если тебе больше некуда падать.       Горожане просто не понимали, что говорили с Архонтом, которого несколько тысячелетий назад нещадно свергли с Селестии. Хотя значимую часть сил он уже потерял, простых смертных его могущество всё ещё поражало, да и объедение с Царицей явно пошло ему на пользу.       — Добрый день, господин демон, — внезапно раздалось над ним, и Бельфегор, на мгновение возмутившийся тем, что какой-то невежда посмел потревожить его покой, собирался уже сказать, что скамья вообще-то занята, но, вспомнив обладателя этого голоса, нахмурился и лениво вскинул голову.       Парнишку, что стоял сейчас перед ним и неловко перебирал тонкую ткань своей формы, звали Чун Юнем. Чун Юнь являлся, как он выразился, потомственным экзорцистом, и последние несколько месяцев Бельфегору всё чаще и чаще приходилось сталкиваться с его, как он выразился, новой головной болью.       В тот день, когда они с Чун Юнем впервые встретились, тот сильно разволновался, и тогда Бельфегору даже показалось, что юнец вот-вот расплачется, что было достаточно удивительно, ведь выглядел он достаточно взрослым.       Правда ситуация в момент прояснилась после того, как Чун Юнь представился, а после неудачно попытался изгнать бренную грешную душу Бельфегора, который решил не поддаваться, и сразу продемонстрировать, что способен выдержать атаку даже самого могучего экзорциста. На этом всё и закончилось, решил он тогда для себя, но Чун Юнь, кажется, и не думал прекращать пытаться довести дело до конца.       Сначала подобное внимание к личности Бельфегора даже как-то льстило, в конце концов, такого ярого любопытства к нему никто не испытывал ещё с тех давних времён, когда он был Богом. Но потом Чун Юнь быстро превратился в насущную проблему, от которой просто невозможно было спрятаться.       И вот сейчас он вновь пришёл по его душу, пиля Бельфегора внимательным взглядом голубых глаз. Неужели так приятно каждый раз получать на орехи?       — Снова ты? — Бельфегор устало выдохнул и раздражённо закатил глаза, видеть сейчас этого недо-экзорциста хотелось меньше всего. — Слушай, мы проигрывали этот спектакль уже миллион раз: ты приходишь, мы начинаем бесполезное сражение, я тебя побеждаю — и так постоянно. Смотреть на твой жалкий проигрыш, конечно, то ещё наслаждение, но сегодня я не в настроении, дитя.       Чун Юнь, однако, выглядел весьма решительно. Бельфегор не в силах был узнать, что происходит у него в голове, но было ясно, что просто так он уходить не собирался.       — Господин демон, — начал он сначала, в волнении выпрямляя свою и так ровную спину. — Стоит признать, что я действительно терпел неудачи в попытках вас изгнать. Я решил, что мне ещё не хватает нужных боевых навыков…       — То есть ты явился ко мне, чтобы наконец признать своё поражение? — Бельфегор саркастично приподнял одну из длинных бровей и неспешно ударил в ладони, заставляя Чун Юня чувствовать себя ещё более неловко. — В таком случае прощай, смертный, надеюсь мы больше не свидимся.       — Не совсем так, — Чун Юнь слегка помедлил, прежде чем ответить, и исподлобья взглянул на Бельфегора. — Дело в том, что из-за моей энергии Ян… Вы первый настоящий демон, которого я встретил, и…       — И слушать дальше не желаю, от твоих речей моя светлая голова уже начинает болеть, глупое дитя, — перебил его Бельфегор на полуслове, театрально поднося руку с острыми чёрными когтями ко лбу. — Ступай прочь и больше не трать моё время впустую.       — Но вы же знаете, как с этим бороться, я уверен! — Чун Юнь всё настаивал на своём, не собираясь отступать. — Раз уж у меня не получается вас изгнать, то, может, вы подскажете, что мне делать с моей энергией Ян?       — То же мне, нашёл к кому обратиться! Я что, похож на Путешественницу, которая помогает всем без разбора? — накопленное раздражение застряло где-то в груди и уже вот-вот готово было выбраться наружу, а голодный живот только усугублял ситуацию. — Может, тебе ещё и про Бермудский треугольник рассказать?!       Взгляд Чун Юня на секунду вновь загорелся любопытством, и Бельфегор с тяжёлым стоном облокотился на деревянную скамью. Ну что ему делать с этим ребёнком? Сил уже совсем не осталось, а ему ещё предстоял длинный день в портовом городке.       Бельфегор нервно запустил пальцы в длинную бородку и в размышлении взглянул на Чун Юня. Он выглядел поникшим и беспомощно смотрел на Бельфегора, молча прося его сменить гнев на милость. Возможно, он единственный, кто может помочь ему стать настоящим экзорцистом, и если он сейчас ему откажет…       — Раз ты отказываешься убираться с глаз моих долой, то внемли же, ничтожный человечек, — выпрямляясь, произнёс Бельфегор и опустил на законное место тёмный цилиндр. — Я отвечу на гложущие твой пытливый разум вопросы, но сначала ты должен принести для меня ту жареную рыбу на палочке, которая находится у того торговца, ты понял меня?       — Купить шашлычки для вас, и тогда вы ответите на мои вопросы? — лицо Чун Юня быстро поменялось, и он, засуетившись, метнулся к продавцу, на которого указал Бельфегор. — Даже про треугольник?       — Я буду ждать тебя ровно пять минут, — только и сказал Бельфегор вслед убегающему Чун Юню.       В любом случае, этот день не сможет стать ещё хуже, заключил он, важно поправляя воротник плаща. Поэтому стоит попробовать сделать его лучше для кого-нибудь другого, пускай настолько прилипчивого и раздражающего.