Наруто:Пламя Перемен. Часть 1.Возвращение из Эха.

Руины древнего храма Учиха, глубоко в горах за границей Страны Огня. Гнетущая тишина, пропитанная запахом сырого камня и застарелой гари. --- Луна скрылась за тяжелыми, рваными тучами, и лишь редкие вспышки далеких молний на мгновение выхватывали из темноты очертания разрушенных пагод. Туман здесь был необычным — он не стелился по земле, а клубился, словно живое существо, обволакивая обломки некогда величественного храма клана Учиха. Амайя Хьюга и Кацу Учиха шли медленно, стараясь не тревожить мертвую тишину под ногами. Кацу чувствовал, как холодный пот стекает по спине — это место давило на него грузом сотен лет кровавой истории. — Здесь... — Амайя резко остановилась, её пальцы сильнее сжали ладонь Кацу. — Я чувствую это. Её глаза — необычный «Песочный Бьякуган» — сияли в полумраке мягким, янтарным светом. Вены вокруг глаз вздулись, но взгляд не был направлен на материальные объекты. Она видела потоки чакры, которые извивались в воздухе, словно раненые змеи. — Это не просто энергия, Кацу. Это остаточная чакра. Она... нездоровая. Словно застывший в камне крик из далекого прошлого. Он вибрирует, он умоляет об освобождении. — Крик? — Кацу посмотрел на массивные ворота, поросшие черным мхом. — Мои предки оставили здесь только проклятия и руины. Нам говорили, что это место — печать на истории клана. Но если мы хотим построить будущее, нам придется заглянуть в эту бездну. Они вышли на центральную площадку. Посреди нее возвышался алтарь, испещренный фуиндзюцу такой сложности, что у Кацу закружилась голова. В центре печати пульсировал сгусток тьмы. Сделав глубокий вдох, Кацу протянул руку. Как только его пальцы коснулись холодного камня, Амайя вскрикнула и отшатнулась. — Кацу, назад! Потоки... они разрываются! Земля содрогнулась с таким грохотом, будто сами горы решили расколоться надвое. Из трещин в плитах повалил густой, угольно-черный дым. Он не рассеивался, а принимал форму. Один за другим из небытия начали соткаться силуэты. Лязг металла, шорох старых доспехов — и вот уже перед ними стояли воины, чьи лица были бледны, а глаза горели алым пламенем Шаринганов. В самом центре дым закружился воронкой, и из неё вышла фигура, чья аура заставила воздух вокруг стать тяжелым, как свинец. Длинные, дикие волосы, доспехи цвета запекшейся крови и взгляд, способный подчинить себе демонов. Мадара Учиха. Он медленно открыл глаза, и Вечный Мангекё Шаринган завращался, сканируя пространство. — Наконец-то... — голос Мадары был подобен рокоту обвала. — Слишком долго я был заперт в эхе собственных амбиций. Кто осмелился пробудить меня и вернуть в этот жалкий мир? Кацу, превозмогая желание отступить, сделал шаг вперед. Его собственный Шаринган пробудился, отражая свет вражеских глаз. — Я. Кацу Учиха. Я привел тебя сюда, предок. Мадара прищурился. Его взгляд прошелся по Кацу, задержался на Амайе, чьи глаза Хьюга выдавали в ней союзника, и вернулся к юноше. — Учиха... Но в твоих глазах я не вижу той благородной ненависти, что питала наш клан веками. Ты... другой. В тебе нет жажды разрушения. Кто ты такой, чтобы звать меня? — Мы — те, кто устал от твоих войн, Мадара, — твердо ответил Кацу. — Я хочу построить новый клан. Клан, который не будет рабом проклятия ненависти. Нам нужна твоя сила, твои знания, твоя история... но нам не нужна твоя тирания. Среди воскресших воинов пронесся ропот. — Ересь! — выкрикнул один из древних Учиха, хватаясь за рукоять меча. — Мальчишка смеет ставить условия легенде? — Мы должны покарать его за такую дерзость! Смерть предателю крови! Мадара поднял руку, и на площадке воцарилась абсолютная тишина. Никто не смел вздохнуть. Он долго вглядывался в лицо Кацу, словно пытался прочесть его душу. — Новый клан? Мирное сосуществование? — Мадара коротко, сухо усмехнулся. — Ты веришь в этот наивный бред, которым Хаширама кормил меня десятилетиями? Мир — это лишь короткая передышка между битвами. Истинная сила — вот единственная реальность. — Сила без цели — это хаос, — вмешалась Амайя, выходя из тени Кацу. — Мы хотим использовать силу для защиты. Чтобы каждый ребенок с фамилией Учиха мог гордиться своим наследием, а не бояться собственного безумия. Мадара посмотрел на неё. Его взгляд смягчился на долю секунды, узнав в ней черты Хьюга — клана, который он уважал за силу, но презирал за закрытость. — Хьюга... Ваше зрение всегда видело слишком много. Возможно, мир действительно изменился, раз вы стоите здесь плечом к плечу. В этот момент алтарь вспыхнул ослепительным светом. Из остатков дыма начали проявляться новые фигуры. Кацу и Амайя замерли. Перед ними стоял Итачи Учиха, чье лицо выражало глубокую печаль. Рядом — Шисуи, с его неизменной решимостью в глазах. Чуть поодаль — Кагами, один из немногих, кто понимал волю огня. — Что здесь происходит? — Итачи перевел взгляд с Мадары на Кацу. — Мадара... ты снова в мире живых? И кто этот юноша, в чьем сердце я чувствую свет, несвойственный нашему роду? — Кацу Учиха? — Кагами сделал шаг вперед. — Я слышал отголоски твоего имени в пустоте. Ты действительно пытаешься сделать невозможное? Мадара коротко обрисовал ситуацию, не скрывая своего скепсиса. Воздух наполнился голосами. Воскресшие легенды начали спорить. Древние воины требовали мести и возвращения власти, в то время как Итачи и Шисуи молча наблюдали за Кацу. Наконец, Мадара отошел к краю пропасти, глядя на темные леса Страны Огня. — Я даю вам выбор, — его голос разнесся над руинами. — Клан Учиха всегда был един в своей силе. Теперь он расколот. Те, кто жаждет вернуть былое величие через страх и мощь — идите со мной. Мы вернем себе то, что принадлежит нам по праву. Он обернулся к Кацу. — А те, кто хочет верить в сказки этого мальчишки и надеяться на прощение мира — оставайтесь с ним. Но знайте: в мире теней нет места для слабых. Площадка разделилась. Большая часть старой гвардии встала за спиной Мадары, их Шаринганы горели жаждой крови. Но тут вперед вышел Итачи. Он посмотрел на Кацу, затем на свои ладони, омытые кровью прошлого. — Я не верю в бесконечную войну, Мадара, — тихо сказал Итачи. — Я видел, к чему она приводит — к пеплу и одиночеству. Но я знаю, что такой мир, о котором говорит Кацу, нужно защищать не только словами, но и мечом. Я пойду с тобой, Кацу. — Я тоже, — Шисуи появился рядом с Итачи, на его губах играла слабая, но искренняя улыбка. — Твои идеалы откликаются в моем сердце. Это тот шанс, которого у нас никогда не было. Мадара лишь хмыкнул, в его глазах блеснула странная искра — то ли разочарование, то ли тень уважения. — Да будет так. Клан Учиха снова развязал войну. Но на этот раз — с самим собой. Первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь туман, освещая расколотый надвое храм. Великое противостояние идеалов только начиналось. Продолжение следует...