Глава 7. Не стереть

Часть 7 Доктор не любил показухи, просто делал свою работу, поэтому, когда камеры коридора подтвердили его догадки (Питер взял её за руку, она не отстранилась, типа «мы теперь вдвоём») он не стал сразу их наказывать. Вместо этого мужчина закрыл все дела и вызвал охрану. — Паука переселить в «Дельту». Зеркало — в «Гамму». Им нельзя пересекаться. Любые их попытки увидиться —пресекать. Доктор понимал, что их связь стала чем-то вроде опоры. Убери эту опору, и каждый останется один на один со своим ужасом. А с Гидрой в одиночку никто не справится. В течение трёх недель их подвергали интенсивным тренировкам. Питера обучали в изолированном бетонном блоке с четырёх утра до полуночи. На вопросы Питера не отвечали, а любые попытки заговорить прерывались сиреной. Джинни проходила подготовку в секторе «Гамма», где её заставляли часами удерживать щит. О Питере ей не сообщали ничего. Каждое утро она пробуждалась с надеждой, что сегодня получит новости, но каждый вечер засыпала без ответа. На двадцать четвёртый день Доктор лично явился к ней. — Если хочешь, чтобы Паркер остался жив, делай всё, что я скажу, — сказал он. — Без вопросов, без попыток схитрить. Иначе он умрёт у тебя на глазах. Джинни подняла голову, но хранила молчание, зная, что Доктор не блефует. На двадцать шестой день Доктор приступил к главному. В течение двух последовательных дней Питера в пятый раз за последнее время фиксировали в операционном кресле. Шлем с электродами опускался на его голову, и каждый раз он испытывал одни и те же ощущения: сначала ледяной холод в висках, затем жжение, а после — пустоту. Образ Джинни размывался, терял чёткость и превращался в белое пятно, но не исчезал полностью. Питер чувствовал, как нейротоксины разрушают его нейронные связи, а электрошок воздействует на каждое воспоминание. Однако его мутировавший паучий организм отказывался поддаваться. Регенерация восстанавливала повреждения быстрее, чем Доктор успевал их наносить. — Он адаптируется, — сказал один из специалистов, глядя на показатели. — Каждый сеанс приносит всё меньше эффекта. Доктор лишь молча смотрел на Питера в эти моменты и придумывал новый план, как сломать Питера и выжать из него все не нужные эмоции. Видимо, двух лет испытаний, изоляции, «индивидуальных заданий», побоей и операций было мало и нужно снова изводить тело испытаниями, чтобы тело превратилось в механизм, который работал на приказах. Воля Питера уже кончалась. После каждого сеанса Питер возвращался в камеру и падал на бетонный пол, точнее его просто волокли охранники и бросали в камеру. Пока, как все думали, Питер лежал в отключке, он, глядя в потолок, ждал, когда мутная пелена перед глазами рассеется. Джинни была где-то там, за стенами. Вопреки всем попыткам Доктора, стереть память Питера не получилось, парень всё равно помнил её лицо, голос, их разговоры через стену. То маленькое тепло, некогда вспыхивавшее в груди при воспоминании о ней, трансформировалось в тупую, ноющую боль. — Джинни, — шептал он, проверяя, не стёрли ли её окончательно. — Я Питер Паркер.

***

Доктор решил менять тактику. — Если Паркер не ломается, — сказал он в пустоту лаборатории, — сломаем Поттс прямо на его глазах. Без предупреждения за Джинни прибыли четверо санитаров в масках. После холодного укола в шею её сознание помутилось, и её немедленно доставили в процедурный зал. Питера доставили туда же. Его, закованного в магнитные кандалы, втолкнули в бронированную стеклянную камеру, расположенную в центре зала, для свидетельства происходящего. Джинни уже сидела в операционном кресле. На её голову опусти шлем с электродами. Её глаза, затуманенные седативными препаратами, встретились с глазами Питера. — Нет, — выдохнул Питер. — Нет! — Твой Паркер наблюдает, — сказал Доктор, поправляя датчики на её висках. — Просто расслабься, будет больно. Джинни попыталась отдернуть голову, но ее мышцы не подчинялись. Она пошевелила губами, словно желая что-то сказать ему, себе или просто в пустоту. Шлем начал вибрировать. И Питер внезапно двинулся. Сначала он ударил по стеклу обеими руками, скованными наручниками. Магнитные манжеты дернулись и затрещали. Затем последовал ещё один удар, более сильный, кандалы тут же разлетелись, бронестекло покрылось трещинами, но всё же выдержало. Второй удар — плечом. Третий — с разворота, вложив всю злость, что накопилась за четыре недели одиночества и боли. Стекло взорвалось градом осколков. Охранники бросились к нему. Первый отлетел к стене, не успев даже поднять оружие. Второй рухнул на пол, опутанный паутиной. Потом за ними последовали третий, четвёртый, пятый. Санитары у кресла разбежались кто куда. Кто-то кричал в рацию. Кто-то пытался заслонить Доктора. Питер отшвырнул их в стороны, не сбавляя скорости. Доктор попятился. Впервые за два года в его холодных глазах промелькнуло что-то похожее на растерянность. — Ты не можешь её спасти, — сказал он. — Процесс уже запущен. Питер даже не глянул на него. Сначала он рванул шлем с Джинни, ремни разорвал и тут же подхватил её. Она была такой лёгкой, прям невесомой, и вся дрожала. — Питер… — прошептала она. — Я… я тебя помню. — Я знаю, — он прижал её к груди. — Я не дал бы им стереть тебе память. Доктор, прислонившись к стене, наблюдал за происходящим. Его тщательно разработанный план потерпел крах. Среди обломков бронированного стекла и разгромленного процедурного кабинета он стал свидетелем того, что не смог предвидеть. Питер прижимал Джинни к груди, чувствуя, как её дрожь постепенно утихает, как выравнивается дыхание. Вокруг догорали искры от разбитого оборудования, на полу стонали обезвреженные охранники. — ВНИМАНИЕ, — вдруг раздался механический голос из динамиков. — НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА БЕЗОПАСНОСТИ. ВСЕ ВЫХОДЫ ЗАБЛОКИРОВАНЫ. ДЛЯ РАЗБЛОКИРОВКИ ТРЕБУЕТСЯ КОД АДМИНИСТРАЦИИ. ПОВТОРЯЮ: ВСЁ ВЫХОДЫ ЗАБЛОКИРОВАНЫ. На губах доктора заиграла та самая холодная, чуть презрительная улыбка, которую Питер ненавидел больше всего на свете. — Поздравляю, Паркер, — произнёс он, массируя ушибленное плечо. — Ты спас свою подружку, однако база теперь заблокирована. Без моего кода вы не сможете покинуть её. Если вы меня убьёте, вы умрёте здесь. Если оставите в живых, я ничего не скажу. Я скорее откушу себе язык или умру. Осторожно опустив Джинни, Питер быстро выпрямился и в два шага приблизился к Доктору. Тот не пошевелился, лишь его улыбка стала шире. — Ну же, — прошептал Доктор. — Убей меня, ты ведь этого хочешь? Питер посмотрел на него, потом быстро, без лишних движений, ударил его по челюсти. Доктор закатил глаза и рухнул на пол, как мешок. — Не хочу тебя убивать, — сказал Питер, глядя на бессознательное тело. — Ты не заслуживаешь лёгкой смерти. Сначала надо было вырубить сирену, так как её ор так давил на уши, что вообще ничего не соображалось. Джинни, хоть и бледная, на дрожащих ногах, подошла к терминалу в углу. — Я помню, где у них панель управления оповещением, — сказала она, пробегая пальцами по сенсорам. — Нас ведь учили этому для миссий. Несколько нажатий, и сирена заглохла. Джинни выдохнула и прислонилась к стене. — Теперь нужно найти остальных, — сказал Питер. — Всех, кто ещё на базе. Мы не можем оставить их разгуливать. — И как ты собираешься их искать? — У Доктора в есть голографическая карта. Я видел её, когда меня водили на индивидуальные задания. Там видно каждого. На руке Доктора виднелся браслет, Питер аккуратно его забрал и включил голограмму. Видимо, во время тревоги охрана думала не о сохранности данных, а о собственной шкуре. Карта базы развернулась во всю стену, подсвеченная синими и красными точками. Красные — персонал, синие — Джинни и Питер. Большинство собрались в казарме охраны, несколько разбежались по техническим коридорам, двое прятались в морозильной камере столовой. — Все как на ладони, — пробормотала Джинни. — Тогда начинаем. Охота заняла примерно час. Питер двигался быстро и тихо, загоняя беглецов в тупики с помощью паутины и приемов, которые он отработал за два года. Охрана, состоявшая из семерых человек, пыталась сопротивляться, но без слаженности и четких указаний они были растеряны. Джинни прикрывала его щитами, отрезая пути к отступлению. В первую очередь Питер обезоруживал тех, кто пытался стрелять. А тех, кто сдавался, связывали и вели в старые камеры, где два года держали всех похищенных детей. Каждому досталась отдельная камера. Питер закрывал двери одну за другой, проверял замки и шел дальше. — Вам же давали паёк раз в день? — бросил он в щель последнему охраннику. — Теперь вы на нашем месте. Добро пожаловать. Доктора он протащил через весь сектор за шиворот и втолкнул в камеру, которая когда-то принадлежала ему самому. Питер запер дверь. — Всё, — сказал он. — Они заперты. Джинни стояла рядом, прислонившись к стене. Бледная, с красными глазами, но держалась. И тогда Питера накрыло. Адреналин схлынул, и всё, что держало его последние недели: злость, страх, желание защитить, — разом ушло. Ноги подкосились, он осел на пол, прислонившись спиной к холодному бетону. — Питер? — Джинни опустилась рядом. — Всё, — прошептал он и закрыл глаза. — Не могу больше. Джинни смотрела на него, чувствуя, как собственные колени дрожат от усталости. Ей тоже хотелось просто рухнуть и не вставать, но внутренний голос, натренированный годами изоляции, не давал расслабиться. Она сжала его ледяную ладонь. — Ещё ничего не кончилось, — прошептала она, и голос её звучал глухо, но твёрдо. — Если мы останемся здесь, доктор может очнуться и своим голосом активировать протокол самоуничтожения. Или камеры откроются дистанционно. Мы не знаем, что он запланировал на случай бунта. А ещё наверняка уже выслали подмогу. Питер, нам правда нужно встать. Даже если всё кажется безнадёжным, давай хотя бы попробуем. Я хочу попробовать. Питер медленно открыл глаза. В словах Джинни был холодный расчёт, за которым угадывалось отчаяние. Он узнал это чувство. Оно помогало выжить последние два года. — Ладно, — выдохнул он, с трудом поднимаясь и помогая встать ей. — Проверим всё. От начала и до конца.

***

В первую очередь они пошли к терминалу. Питер сел за клавиатуру. Система базы всё ещё работала в штатном режиме. Он быстро, почти не глядя, пробежался пальцами по клавишам, открыл первый уровень доступа, затем второй. На третьем экране внезапно вспыхнуло красное предупреждение. ВНИМАНИЕ. ПРЕВЫШЕНО ЧИСЛО ПОПЫТОК ДОСТУПА. СЛЕДУЮЩАЯ НЕУДАЧНАЯ ПОПЫТКА АКТИВИРУЕТ ПРОТОКОЛ НЕМЕДЛЕННОГО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ БАЗЫ. — Ладно, — сказал он, отъезжая на стуле от терминала, — больше не будем играть с этой штукой.

***

Они обошли базу целиком, сверяясь с голографической картой с браслета Доктора. Каждый коридор, каждая дверь. Проверяли, действительно ли охранники заперты, но те сидели в камерах. Кто-то матерился, кто-то молчал. Питер заглянул на интерфейс наблюдения камеры Доктора, тот всё ещё был без сознания или притворялся. — Вентиляция слишком узкая, — сказала Джинни, задрав голову. — Даже твоя рука не пролезет. — Аварийный люк в техническом отсеке, — Питер уже там был. — Заварен снаружи. Капсула с реактором — если перегрузить, может открыться аварийный сброс, но нас размажет по стенам. — Это будет План Z. — У нас нет даже плана А. Дальше они наткнулись на склад с личными вещами случайно, когда искали запасные инструменты. Это была небольшая комната, полностью заставленная коробками с маркировкой. Джинни открыла одну из них наугад и замерла на месте. — Это наши вещи, — прошептала она. Внутри лежала одежда, в которой её похитили два года назад. Её тёмно-синяя куртка с эмблемой MIT. Рюкзак, блокноты, какие-то мелочи. Всё было покрыто слоем пыли, но сохранено. Джинни вытащила из кармана куртки маленький стеклянный шарик с кусочком яблоневого дерева внутри. — Бабушка подарила, — сказала она тихо. — Когда я в MIT поступила, она сказала, что это на счастье, поэтому я везде его с собой носила. Питер молча стоял рядом. Она смотрела на шарик, и по её щеке скользнула слеза, будто воспоминание пробилось сквозь двухлетний кошмар. — У нас дома росла яблоня, — продолжила Джинни. — Она была старой и кривой, но каждую осень приносила урожай яблок. Я забиралась на неё с книгой и проводила там часы. Мама обычно кричала из окна: «Джинни, слезь, ты упадёшь!» Но я никогда не падала. Я чувствовала себя там… не знаю… в безопасности, что ли. — Ты скучаешь по ней? — спросил Питер. — По маме? Джинни помолчала. — Не знаю. Она всю жизнь скрывала меня. Тем не менее, она приходила каждый вечер, всегда, даже когда была настолько измотана, что едва держалась на ногах. Она садилась рядом и читала мне перед сном. — Девушка сжала шарик в ладони. — Я злюсь на неё, но также и люблю одновременно. Питер взял её за руку. — Это нормально. Злиться и любить одновременно. Девушка подняла на него заплаканные глаза и слабо улыбнулась. — Спасибо, что слушаешь. — Я всегда буду слушать. Потом Питер нашёл свои вещи: серую толстовку, рюкзак со старыми тетрадями. Он полистал одну, там всë ещё хранились формулы, чертежи и заметки на полях. — Последний день перед похищением, — сказал он задумчиво. — Я засиделся в лаборатории допоздна. Ко мне подошëл Тони Старк. Сам Тони Старк. Поправил ошибку в моих расчётах и сказал, что у меня талант. Потом отпустил домой. Я шёл по улице и думал: «Вот это счастье». А через полчаса меня затащили в фургон. — он замолчал, потом добавил тише. — Я иногда прокручиваю тот разговор в голове. Не только потому, что это был Тони Старк, а потому что он говорил со мной… Джинни положила голову ему на плечо. Несколько секунд они стояли в тишине, и вдруг она отстранилась, словно очнувшись. Её взгляд стал острым, встревоженным. — Питер, — сказала она, и голос её задрожал, но уже не от слёз, а от внезапной догадки. — А что, если это всё — часть эксперимента? — Что ты имеешь в виду? — Склад, наши вещи, коробки, подписанные так, чтобы мы сразу нашли. Доктор не брезговал психологическими ловушками. Вдруг это подстава? Дать нам почувствовать себя людьми, вспомнить дом, чтобы потом… — она запнулась, не желая договаривать. Питер нахмурился, глядя на рюкзак. Он столько раз прокручивал в голове теории заговора, что эта мысль показалась пугающе правдоподобной. — Ты думаешь, мы до сих пор в спектакле? — Я думаю, что мы не можем позволить себе расслабляться, — отрезала Джинни. — Даже если всё по-настоящему, потому что, если мы сейчас поверим, что нашли что-то настоящее, а это окажется очередной ловушкой — мы просто не выдержим. Питер медленно выдохнул. Паранойя двух лет плена накрыла его с новой силой, но вместе с ней пришло и привычное упрямство. — Хорошо, — сказал он. — Допустим, это симуляция, как ты говоришь. Но голод-то настоящий. И усталость настоящая. Доверять карте нельзя, но мы можем доверять тому, что видим своими глазами. Проверим каждый угол. Если это и постановка, пусть попробуют нас обмануть до конца. — Именно поэтому нам нельзя задерживаться, — кивнула Джинни. — Чем дольше мы сидим, тем выше шанс, что Доктор или его люди снова возьмут ситуацию под контроль. — Тогда нужно поесть, — сказал Питер, возвращая разговор в практическое русло. — Может, я смогу открыть ворота силой. Если нет, попробуем отдохнуть и набраться сил, насколько это возможно. Джинни кивнула, и они пошли в столовую. Разогрели пайки, которыми их кормили два года. Ели молча, быстро, почти не чувствуя вкуса и насыщения, но силы понемногу возвращались. После еды они направились к воротам. Питер не отрываясь смотрел на створки, предназначенные исключительно для выезда на миссии. Он чувствовал полное истощение даже после еды и сомневался, что удастся открыть выход. Но попробовать стоило. Питер упёрся ладонями в холодный металл, будто надеялся, что они расступятся сами, стоит только надавить посильнее, вложить в рывок всё, что осталось. Мышцы на руках вздулись, жилы на шее натянулись струнами. Он толкал очень сильно, но металл даже не дрогнул. — Давай! — выдохнул он сквозь зубы, не то себе, не то Джинни. Та стояла в паре метров позади, выставив перед собой раскрытые ладони. Вокруг Питера едва заметно мерцал полупрозрачный купол. Она пыталась усилить давление силовым полем, направить его энергию в одну точку, туда, где створки смыкались с пазом. Щит вибрировал, по нему то и дело пробегали золотистые разряды, но Джинни уже шатало. Лицо стало серым, губы побелели, а под носом набухала капля крови. Ещё немного, и сосуды не выдержат. — Ещё… чуть-чуть… — прохрипела она, но купол мигнул и пропал. Джинни пошатнулась, схватилась за край терминала, чтобы не упасть, и её вырвало на бетонный пол. — Джинни! — Питер обернулся, потерял концентрацию, и его собственные руки скользнули по гладкой поверхности, оставив мокрые следы от лопнувших мозолей. — Не смотри на меня! — рявкнула она, вытирая рот рукавом куртки MIT. — Открывай! Питер снова навалился на ворота. Теперь уже он бил плечом, раз за разом, как таран, пока в суставе не проснулась резкая, отрезвляющая боль, а потом ещё что-то хрустнуло. Питер взвыл, отскочил, прижимая правую руку к груди. То ли вывих, то ли трещина, с порогом боли он уже давно перестал сверяться, но сейчас конечность повисла плетью, отказываясь слушаться. — Не выходит, — выдохнул он, сползая спиной по створке. — Там мёртвая хватка. Даже если бы я был в форме… Ты бы смогла выбраться, а меня, скорее всего бы размазало, как таракана. Джинни медленно опустилась на колени рядом с ним. У неё самой дрожали пальцы. Она потянулась к его плечу, но Питер мотнул головой: — Потом, сейчас не до этого. — Мы не выберемся, — произнесла она без интонации. — Если Гидра засекла тревогу или отсутствие связи, они уже выслали группу. Сколько у нас времени? Час? Два? — Меньше, — Питер прикрыл глаза. — Нам нужно подготовиться к их приходу. Питер попытался встать, но тут же пошатнулся и присел обратно. Рука уже начинала заживать с помощью регенерации, но пользоваться пока ей не стоило.

***

Они двинулись по коридору к оружейной. Питер шёл медленно, стараясь не напрягать плечо. Джинни держалась рядом, её щит мерцал на грани видимости — она тоже была на пределе, но не подавала виду. В оружейной было пусто и холодно. Питер нашёл несколько электрошоковых разрядников и лёгкие сетки. Джинни подобрала пару дымовых шашек. Но главным оружием Питера оставалась его паутина. Однако он чувствовал, что силы на исходе. — У нас мало времени, — сказал он. — И паучьих сил почти не осталось. Придётся рассчитывать на ловушки и твои щиты. — Я справлюсь, — ответила Джинни, и в её голосе прозвучала сталь. Ловушки они расставили прямо в основном коридоре, который вёл к воротам. Питер работал быстро, но каждое движение давалось с противной болью в плече. Джинни помогала ему: подавая инструменты и держа щит, чтобы их не зацепило, если вдруг кто-то уже пробрался внутрь. Когда всё было готово, они забились в маленькую нишу за поворотом, откуда можно было контролировать коридор. Питер прислонился к стене, закрыл глаза. Джинни сидела рядом, обхватив колени руками. — Питер, — позвала она тихо. — М? — Ты думаешь, мы выберемся? Он открыл глаза. В полумраке её лицо казалось бледным, но в глазах горел тот самый огонь, который он так ненавидел в первый год и который теперь любил больше всего. — Мы выберемся, — сказал он. — Я не позволю им забрать тебя снова. — А если не получится? Если они нас убьют? — Тогда умрём вместе, — ответил он просто, — Но я предпочитаю жить. Джинни смотрела на него, и вдруг её рука легла на его здоровое плечо. — Ты знаешь, — сказала она, — я никогда никому не говорила этого, но… я рада, что меня похитили вместе с тобой. Питер удивлённо поднял бровь. — Потому что если бы не это всё, я бы никогда не узнала, что ты можешь быть не просто выскочкой, а… — она запнулась. — А тем, кто готов умереть ради меня. — Я и не собираюсь умирать, — усмехнулся Питер. — Мы выживем, и я прокачу тебя на паутине по Нью-Йорку. — Вы обещаете слишком много, Паркер, — произнесла она, и тепло её улыбки заставило Питера на мгновение забыть о боли. — Я всегда выполняю обещания, — сказал он, и их пальцы переплелись. Они сидели бок о бок, держась за руки, в ожидании. Гул нарушил тишину: за стенами послышался рёв двигателей, крики и топот множества ног. Гидра прибыла. — Идут, — прошептала Джинни, и её щит вспыхнул вокруг них. Дверь в конце коридора вдруг распахнулась с грохотом. Внутрь тут же хлынули бойцы «Гидры», полностью снаряжённые для боя. Первый отряд моментально угодил в паутину: нити опутали их, повалили с ног. Второй, третий — ловушки срабатывали одна за другой, но противников было слишком много. Они всё равно рвались вперёд, стреляя куда попало. — Держись! — крикнул Питер, и они выскочили из укрытия. Паркер двигался тенью, уклоняясь от пуль, атакуя врагов. Каждый удар отзывался болью, но он не останавливался. Джинни прикрывала его щитом. Они работали в унисон, понимая друг друга без слов. Силы таяли. Паутина иссякла, плечо ныло, дыхание сбивалось. Щит Джинни тускнел, она держалась из последних сил. — Ещё немного, — выдохнула она, но голос её дрожал. Они отступили к воротам, прижавшись спинами к металлу. Вокруг них смыкалось кольцо бойцов Гидры. Питер видел их лица. Сейчас они были загнаны в угол. И в тот момент, когда первый солдат вскинул винтовку, чтобы стрелять в упор, Питер и Джинни одновременно посмотрели друг на друга. Джинни, уже на грани беспамятства, вскинула руку. Вместо привычного широкого купола с её ладони сорвалась крошечная, размером с яблоко, золотая сфера. Она направила её прямо в грудь Питеру. Сфера мягко коснулась его и окутала светом. В то же мгновение паучье чутьё Питера взревело так, будто время застыло. Он увидел ещё не сделанных траектории выстрелов. Увидел узкий просвет между двумя бойцами, который возникнет ровно через секунду. На остатках паутины, почти без сил, он рванул их обоих в сторону, утаскивая Джинни за собой. Они пролетели вдоль стены и рухнули в нишу ровно за мгновение до того, как потолок над тем местом, где они только что стояли, рухнул. С грохотом и треском, под градом обломков, в коридор ворвались трое. Первым был Железный человек. Следом за ним, в сиянии молний, спустился Тор, который одним ударом разметал полдюжины бойцов. А за ним Наташа Романофф, которая бесшумно двигалась в тени, вырубая охранников одного за другим. — Всем стоять! — рявкнул Тони, и его голос разнёсся по коридору. — Это территория Мстителей! — Детишки не должны страдать! — выкрикнул Тор. Бойцы Гидры замешкались, но их реакция оказалась слишком медленной. Асгардец взмахнул молотом, создав ударную волну, которая отбросила противников к стенам. Наташа к тому моменту уже обезвредила трёх бойцов. Тем временем Тони, пролетев над полем боя, приземлился непосредственно перед Питером и Джинни. Питер замер, его сердце бешено колотилось. Он узнал шлем и репульсоры. Он уже сражался с этим человеком, нанёс ему удар и похитил реактор. — Мистер Старк… — Питер задохнулся, — я… извините. Я правда не хотел… Я не мог остановиться, меня заставляли… Лицо Тони обнажилось. В его глазах была усталость и облегчение. — Ты жив, — сказал он. — Это главное. — Я воевал против вас, — выдавил Питер. — Я ударил вас. Я… — Паркер, — перебил Тони, хватая его за плечи, — ты был марионеткой Гидры, я это знаю. Мне не нужны извинения. Мне нужен ты. Сзади послышался всхлип. Джинни смотрела в конец коридора, где в проёме стояла Пеппер Поттс. — Мама? — прошептала Джинни. — Джинни, — выдохнула Пеппер, и девушка рванула к ней, забыв обо всём. Среди обломков они обнялись. Пеппер нежно гладила дочь по волосам, что-то тихо шепча. — Я здесь, доченька моя. Но вдруг из темноты донёсся тяжёлый шаг. Все замерли. Из-за поворота вышел Маркус Райт, грязный, бледный, покрытый копотью. Питер отшатнулся, готовясь к атаке. — Маркус? — выдохнул он. — Ты… как ты здесь? — Долгая история, — ответил Маркус хрипло. — Помог Железному человеку найти эту базу. — Он перевёл взгляд на Джинни, на Пеппер, потом снова на Питера. — Я знаю, что вы меня ненавидите, что был придурком и задирой, так ещё позволил Доктору промыть мне мозги. — Ты перешёл на нашу сторону? — недоверчиво спросила Джинни, всё ещё сжимая мать в объятиях. — Я устал быть их псом, — сказал Маркус, и впервые в его голосе не было злобы. — И я сделал достаточно плохого. Дайте мне шанс. Питер смотрел на него, и в груди боролись страх и надежда. Затем он протянул руку: — Тогда пошли вместе с нами. Маркус схватился за его ладонь, и Питер втащил его в пролом.

***

У выхода их ждал Квинджет с открытым люком. — Все внутрь! — скомандовал Тони. Питер помог Джинни забраться, потом подсадил Пеппер. Маркус замешкался у трапа. — Я… я не имею права… — Имеешь, — твёрдо сказал Питер. — Ты помог найти базу и спасти нас. Ты один из нас. Маркус посмотрел на него, потом на Джинни. И шагнул вперёд. Наташа запустила квинджет в воздух, оставляя внизу дымящиеся руины базы Гидры. Питер упал на сиденье, чувствуя, как боль в плече возвращается, но вместе с ней приходило и странное облегчение. Джинни села рядом, положила голову ему на плечо. — Мы выбрались, — прошептала она. — Ага, я не верю в это. Он взглянул вперёд, где Тони стоял и что-то обсуждал с Тором и Пеппер, и внезапно осознал: Тони не произнёс ни слова о той битве. Ни упрёка, ни вопроса. Он просто спас его. — Мистер Старк, — позвал Питер. Тони обернулся. — Я… — Питер замялся. — Спасибо и простите за всё. — Забудь, Паркер, — ответил Тони, и его голос был мягче обычного. — Мы все ошибаемся. Важно, как мы исправляемся. Питер кивнул, и рука Джинни сжала его пальцы. Рядом сидел Маркус. За иллюминатором показывался рассвет. Рассвет свободы. Они возвращались домой.