Глава 12. Между льдом и небом

Последняя репетиция перед короткой программой проходила в камерной атмосфере. Основная масса фигуристок уже покинула лед, и на «Mokdong Ice Rink» остались лишь те, кто привык доводить каждое движение до автоматизма. Даша Вавилова, вопреки ожиданиям, была абсолютно спокойна. В ней не чувствовалось того липкого мандража, который обычно сковывает дебютантов. Напротив, она весело щебетала, затягивая шнурки коньков на скамейке у борта. — Аделия Тиграновна, вы не представляете, как тут здорово! — Даша перекинула через плечо чехлы. — Я вчера в фитнес-зале отеля познакомилась с японкой, Риоко Сато. Представляете, она, оказывается, для себя учит русский язык! Мы так мило поболтали, она даже знает слово «молодец». А еще там была американка, Миа Калин. С ней я уже практиковала свой английский. Они такие милые и добрые, всё время улыбаются, подбадривали меня, желали удачи. Аделия слушала её, не отрывая взгляда от планшета, но внутри у неё шевельнулось странное чувство — смесь тревоги и горькой иронии. Она вспомнила свои юниорские годы, где лед был зоной отчуждения. — А мне в «Хрустальном» часто рассказывали, — продолжала Даша, легко спрыгивая на лед, — что с конкурентками нельзя общаться. Что они специально втираются в доверие, ищут твои слабые места, смотрят, на каком прыжке ты сомневаешься, чтобы в своих программах усилить именно эти элементы. Но мне всё нравится. Они совсем не злые. Аделия медленно подняла глаза на ученицу. Она видела в Даше то, что сама когда-то потеряла под прессом железной дисциплины — веру в то, что мир фигурного катания может быть чем-то большим, чем просто битвой на выживание. — Мир изменился, Даша, — тихо произнесла Аделия, стараясь, чтобы голос не звучал слишком сурово. —Но помни: дружба заканчивается ровно в тот момент, когда диктор называет твое имя и ты встаешь в стартовую позицию. Там ты одна против льда. И Риоко, и Миа — они замечательные, пока ты не стоишь у них на пути к золоту. Даша замерла на мгновение, обдумывая слова тренера, но затем снова улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой. — Я помню, Аделия Тиграновна. Но на льду я борюсь не с ними, а с гравитацией. Аделия невольно смягчилась. В этой девочке было столько света, что его хватало даже на то, чтобы осветить её собственные серые будни. Она коротко кивнула, возвращая себе привычный рабочий тон. — Ладно, философ, — Аделия постучала пальцем по борту. — Давай еще последний прокат, чисто, без помарок на вращениях. И идем готовиться к выступлению. Музыка! Зазвучали первые аккорды. Даша плавно ушла в центр катка, мгновенно преобразившись. Аделия стояла у борта, скрестив руки на груди. Она чувствовала, как за её спиной, в паре метров, остановился Сергей Розанов. Он ничего не говорил, но его тяжелый, оценивающий взгляд давил на плечи. «Пусть она сохранит эту легкость как можно дольше», — пронеслось в голове Аделии. — «Потому что я свою оставила где-то между Миланом и Прагой».