Глава 22. Маски сброшены

Торжественная церемония награждения стала финальным аккордом . Даша стояла на высшей ступени пьедестала, и золотая медаль на её груди слепила глаза в свете прожекторов, отражая каждый блик сотен камер. Рядом, чуть смущенно улыбаясь, расположились призеры чемпионата мира среди юниоров 2023 года: серебро досталось филигранной Шин Джи-а, а бронзу забрала лучезарная Ами Накаи. Гимн, взмывающие под своды флаги, бесконечные вспышки — Даша сияла, а Аделия, стоя в зоне тренеров, впервые за долгое время не анализировала ошибки и не сверяла уровни вращений в уме. Она просто дышала в унисон с этим моментом, чувствуя, как холодный воздух арены наполняет легкие чем-то новым — предчувствием свободы. Вокруг неё больше не было ледяной стены отчуждения. Тренеры, которые еще вчера смотрели на неё удивлением и насмешкой, теперь подходили сами. В их взглядах читалось искреннее уважение к профессионалу, который совершил невозможное в условиях жесточайшего прессинга. — Аделия, это была потрясающая работа с центровкой во вращениях, — обратился к ней тренер японской сборной, уважительно кивнув. — Как вам удалось сохранить такую скорость у Даши после четверных? Это вопрос физики или особого захода? Аделия включилась в диалог, чувствуя, как легко ей даются ответы. Они обменивались профессиональными нюансами: обсуждали постановку ребер на входе в лутц, спорили о распределении нагрузки в подготовительном цикле и даже делились контактами узкопрофильных физиотерапевтов. Коллеги советовались с ней, признавая её методику «психологического равновесия» ключом к успеху. Это было признание равной среди равных. Больше никто не шептал за спиной о «протеже Этери». Здесь, на льду Сеула, родилась тренер Петросян. Через несколько часов официальный лед сменился блеском хрусталя и приглушенным светом банкетного зала. Гала-ужин требовал иного дресс-кода, и Аделия наконец позволила себе снять «броню» стального тренера. Её темно-красное платье с открытой спиной резко контрастировало с фарфоровой кожей и густыми темными волосами. Вместо привычного тугого пучка — мягкие локоны, вместо холодного взгляда — затаенный огонь. Грация, которую она годами прятала за бортиком, теперь сквозила в каждом движении. Даша, быстро отстрелявшись на официальной фотосессии, упорхнула к сверстникам — обмениваться значками и делать селфи, наслаждаясь заслуженным триумфом. Странно, но Розанова нигде не было. Он стремительно испарился еще во время награждения, не зашел за ней в номер, не поздравил официально. Зато в зале с заметным опозданием появился другой человек, которого моментально окружили навязчивый журналисты. Но он словно не замечал никого вокруг. Илья. Элегантный черный костюм, ослепительно белая рубашка, безупречно уложенные волосы. Он не искал её — он просто сразу почувствовал, где она находится среди сотен людей. Когда он направился к ней, пространство между ними словно наэлектризовалось, сжимаясь до размеров их двоих. Илья замер на секунду, и мир вокруг, с его хрустальным звоном бокалов и приглушенным гулом голосов, перестал существовать. Перед ним была не «Стальная королева» из новостей и не суровый тренер в черном футляре. Перед ним была та самая Аделия — с живым, чуть лукавым взглядом и теми самыми золотистыми искорками в глазах, которые он помнил до каждого блика. «Боже, Адель...» — кричало всё внутри него. — «Как же мне чертовски хочется прямо сейчас обнять тебя. Просто сгрести в охапку, зарыться лицом в эту сумасшедшую копну волос и вдыхать твой аромат миндаля, пока не закружится голова». Он смотрел на её открытые плечи, на то, как свет софитов играет на темно-красном шелке платья, и чувствовал, как старая рана в груди начинает пульсировать с новой силой. «Как же мне не хватало тебя всё это время. Почему я тогда так легко сдался? Почему позволил тебе уйти, почему так просто отпустил тогда?» Сердце в груди выстукивало сумасшедший, рваный ритм, но прицел сотен камер и любопытные взгляды журналистов заставляли держать лицо. — Поздравляю тебя, — сказал он наконец, стараясь звучать полуофициально, но голос предательски дрогнул. — Я... я невероятно горжусь тобой, Адель. Её волнение было не меньшим. Глядя на него, она чувствовала, как от его близости перехватывает дыхание, а в голове набатом били мысли, которые она прятала годами: «Ты здесь. Я до сих пор не верю, что ты действительно здесь... Если бы ты только знал, как мне было тяжело, плохо и больно без тебя всё это время. Я думала, мы больше никогда не увидимся. Я была уверена, что ты никогда не простишь меня за то, что я натворила, за мой трусливый побег в Праге». Она заставила себя чуть улыбнуться, чтобы вспышки фотокамер не зафиксировали её внутренний надлом. — Спасибо тебе, Илья, — она едва заметно коснулась его рукава, и этот мимолетный контакт отозвался в обоих почти болезненным разрядом тока. — В этом есть и твой вклад. Без тебя... без твоей помощи в допинг-скандале не было бы всего этого. Ты спас не только Дашу, ты спас меня. Они обменялись еще парой дежурных фраз для случайных слушателей, пока не заиграла медленная музыка. Илья молча протянул руку, приглашая её на танец. Когда он притянул её к себе, мир вокруг окончательно перестал существовать. — Ну что, свободная птица, — прошептал он ей на ухо, и его дыхание опалило кожу, — ты же не забыла, ты обещала мне кофе? Сбежим отсюда? Аделия тихо рассмеялась, и этот смех был самым искренним звуком за всю неделю. — Давай сбежим. — Тогда уходим по-шпионски и по одному, — заговорщицки добавил он, чуть сильнее сжав её талию. — Тебе нужно будет переодеться. Я зайду за тобой через 40 минут. Договорились? — Договорились, — прошептала она, уже предвкушая прохладу ночного Сеула. Аделия быстро отыскала Дашу в пестрой толпе юниоров. Девочка выглядела по-настоящему счастливой: золотая медаль на шее, в руках — очередной подарок от фанатов, а на лице — ни тени прежней усталости. — Даш, послушай, — Аделия приобняла её за плечи, понизив голос. — Мне нужно отлучиться по делам на пару часов. Ты уже взрослая, чемпионка мира, но режим никто не отменял. В десять вечера ты должна быть у себя в номере. Без исключений. Обещаешь? Даша заговорщицки улыбнулась, словно догадываясь о причинах внезапного исчезновения тренера. — Обещаю, Аделия Тиграновна! Буду на месте, как штык. Идите, не переживайте. Адель благодарно кивнула и первой направилась к выходу из зала. Илья остался «на передовой»: он намеренно переключил внимание журналистов на себя, раздавая дежурные интервью и втягивая тренеров в светские беседы, давая ей возможность уйти незамеченной. Она уже почти дошла до лифтов, когда в сумочке забрил телефон. На экране высветилось: «Этери Георгиевна». Сердце на мгновение пропустило удар. Как же не вовремя. Но бегать бесконечно было нельзя. — Слушаю, Этери Георгиевна, — Аделия приняла вызов, решив идти в атаку первой. — Слушаю ваши замечания о том, как я снова всех подвела и не оправдала ваше доверие. В трубке воцарилась короткая пауза, а затем раздался сухой, но неожиданно одобрительный смешок. — Да нет, Аделя. Напротив. Звоню поздравить тебя с тренерским дебютом. Ты молодец. Признаюсь честно, когда я увидела ваше самовольное выступление на Гала, моей первой мыслью было начать готовить твои документы на увольнение. Аделия непроизвольно сжала поручень в лифте. — Но... это был гениальный ход! — голос Этери зазвучал энергичнее. — Я не успеваю разбирать почту. К нам хотят перевестись из других школ, родители новичков обрывают телефоны — они хотят записать детей именно «к Петросян». Удивительно, но своим дерзким поступком ты подняла рейтинги «Хрустального» до небес. Адель замерла, не веря своим ушам. Стена, которую она готовилась штурмовать, просто рассыпалась. — Остальное обсудим при встрече, — отрезала Этери. — У нас через пару недель начинаются гастроли ледового шоу, и я добавляю ваш номер с Дашей в основную программу. Это утверждено. Кстати, Аделя... а где Сергей? Я не могу дозвониться ему уже несколько часов. — Я сама ищу его, Этери Георгиевна, — Аделия вышла из лифта на своем этаже. — Он словно испарился сразу после награждения. — Ладно. Если найдешь его — скажи, чтобы немедленно перезвонил мне. Еще раз поздравляю. И Дарье передай мои слова. В трубке раздались гудки. Аделия стояла в пустом коридоре отеля, прислонившись спиной к прохладной стене. Показательная казнь откладывалась. Она взглянула на часы. Осталось тридцать минут до прихода Ильи. Аделия быстро сменила темно-красный шелк на привычные джинсы и уютный худи, а шпильки — на кроссовки. Отражение в зеркале больше не пугало: глаза сияли предвкушением. Она уже потянулась к дверной ручке, когда тишину коридора взорвал грохот разбитого стекла и невнятные выкрики. Она распахнула дверь и остолбенела. Перед ней, привалившись к стене, стоял Сергей Розанов. От его всегда безупречного вида не осталось и следа: волосы растрепаны, рубашка выбилась из брюк, а в руке он сжимал почти пустую бутылку виски. — Сергей? Что с тобой? — выдохнула Адель, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Что со мной? — он горько усмехнулся, едва удерживаясь на ногах. — Да вот... праздную твою победу. А что, нельзя? Осудишь? Конечно, я же не такой идеальный, как твой Малинин. Он сделал нетвердый шаг к ней, обдав запахом алкоголя. — Чего тебе не хватало все это время, а? — прошипел он, и в его голосе смешались ярость и обида. — Чем он, мать его, лучше меня? Что в нем такого, что ты так и не смогла выкинуть его из головы? Мерзкий, самовлюбленный американец... Ненавижу его. И тебя... тебя тоже за это ненавижу! — Сергей, замолчи! — Аделия в ужасе оглянулась на двери соседних номеров. — Ты поднимешь на ноги весь отель! Завтра этот позор будет во всех газетах. Успокойся, давай зайдем к тебе и поговорим. — А давай! Выпьешь со мной? Или я не достоин даже этого? — он попытался картинно поклониться, но едва не рухнул. Ей стоило невероятных усилий дотащить его до соседней двери. К счастью, ключ-карта сама выпала из его кармана. Она буквально втащила тяжелое, обмякшее тело в номер. Розанов повалился на кровать, что-то бормоча, и через пару минут по комнате уже разносился его тяжелый храп. Адель выдохнула, отряхивая одежду. Она накинула на него одеяло и уже собиралась уйти, когда её взгляд упала на письменный стол. Там лежала пухлая папка, на которой размашистым почерком было написано: «Адель». Сердце замерло. Она осторожно открыла её, и на стол посыпались фотографии. Вот она в Питере, совсем маленькая. Вот она со своей любимой собакой Альмой. Фото из Турции, где она смеется с ванильным мороженым в руках... А дальше — стопка записок, аккуратно подколотых к снимкам: «Любит Шопена. Любимая книга — "Война и мир", идеал — Наташа Ростова. Кофе — только черный, с корицей и щепоткой соли». Холод пробежал по спине. Все эти годы она поражалась, как они похожи, как он угадывает её желания. А он просто собирал досье. Каждый его «искренний» жест был просчитанным ходом. — Адель? — негромкий голос заставил её вздрогнуть. В полуоткрытой двери стоял Илья. — Что ты здесь делаешь? В его глазах на мгновение вспыхнула ревность и непонимание. — Тсс, Илья, иди сюда, — быстро шепнула она. — Он пьян и спит. Но я хочу тебе кое-что показать. Они вдвоем склонились над папкой. Под фотографиями обнаружились распечатки писем от Этери. «Высылаю билеты, сегодня ведешь её на балет. Через два часа там будут журналисты, отработай на камеру как профессионал».«Сегодня она снова сорвала тренировку после разговора с Малининым. Закажи ей букет, будь рядом». — Теперь ты понимаешь? — прошептала Аделия, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Все те фото в сети... когда я пыталась убедить тебя, что между нами ничего нет... Это был сценарий. Постановка, которую они разыгрывали за моей спиной. Илья тяжело выдохнул, закрывая глаза. — Прости меня, Адель. Прости, что не поверил тебе тогда. Я был таким идиотом... — Но зачем ему это? — она посмотрела на спящего Розанова с отвращением. — Этери боялась потерять спортсменку, это я могу понять. Но он? — Он просто ненавидит меня, Адель, — тихо ответил Илья. — Сергей ведь тоже был перспективным одиночником, главной надеждой. А потом травма, карьера сорвалась... И тут появляюсь я, делаю то, о чем он только мечтал. Зависть породила в нем эту ядовитую ненависть ко мне. А ты... ты была его способом ударить меня побольнее. — Давай уйдем отсюда, — Илья коснулся её плеча. — Хватит копаться в этом грязном белье. Теперь ты знаешь правду. — Да, — Адель твердо кивнула. — Только подожди. Побудь здесь минуту. Она выскользнула в свой номер и вернулась с той самой бархатной коробочкой. Бриллиант блеснул холодным, злым огнем. Она положила кольцо прямо на раскрытое досье, на ту самую страницу, где была её фотография с мороженым. — Теперь можем идти. Они вышли из номера, и тихий щелчок захлопнувшейся двери прозвучал как выстрел, ставящий точку в её прошлой жизни.