Глава 4

Глава 4 После слов Арагии на несколько секунд в воздухе повисла тишина. Равина первой её нарушила. - Ты уверен, что любая встреча с "нами" - это смерть? - Подобное происходит в подавляющем числе случаев. В отличие от людей. Люди - способны на договорённость, а вы, как враждебная и "монолитная" цивилизация - скорее нет. - Ты ошибаешься. Демоны могут убивать и друг друга - я тому вопиющий пример. Я лишь хотела всего лишь навестить брата, но, как ты не раз замечал по шрамам на спине, встреча немного не удалась. - Наша цель была - контроль над переменной - тобой. Равина говорит это с горьким сарказмом. - Это и есть ваша высшая форма "милости"? Я - ценный актив в вашей миссии. Или что там у вас? - Мы лишь произвёли акт изьятия образца из неконтроллируемых условий - тоесть подвальной части той церкви. - Ты ошибаешься насчёт того, что мы используем силу только вовред, мы способны на большее - Что "большее"? Вы, конечно, способны на многое, но на что вы тратите этот дар? Я лично видел, что вы тратили этот дар только для разрушений и насилия. Риск моей смерти, как оператора составил 78%, когда один из вас набросился на меня в баре, в состоянии алкогольного опьянения, ещё в первые пять лет моей миссии. Варум получил ожоги 3 степени и выше, на половину тела, он полностью регенерировал только спустя две недели. По отчету Нарама, он видел, как помимо людей, демоны убивали друг друга из-за того, что им не дали долю прибыли в картеле. У тебя есть факты, подтверждающие обратное? - А если переменная не хочет быть угрозой? Равина разворачивается, видит пластиковую стойку с пустыми пробирками, достаёт оттуда одну из пробирок и отпускает её на пол. Осколки изделия разлетаются по всему полу лаборатории. Осколки по энерции даже неуспевают разлететься по всей комнате, как они сразу же затывают. Она методично, не теряя "времени" подметает все осколки и сметает их в мусорку рядом. Все трое успевают заметить лишь то, как осколки падают в мусорное ведро, веник уже поставлен на своё место. - Мои раны - в основном на спине и шее, как только они стали заживать, я снова смогла останавливать время, но лишь на мгновение, потом три секунды, четыре, пять, шесть... Понимаешь? Я хочу, чтобы ты понял, что твоя картина неполная и односторонняя. Вот, "большее" - удобный инструмент. Порядок из хаоса, безопасность от угрозы. Это дар, которым мой брат хотел развлекаться, а мне.. Всегда приходилось убирать за ним. Я подбирала разбитые вещи, которые он в гневе останавливал и ронял. Возращала на место то, что он сдвинул. Я использовала эти секунды, чтобы предотвратить боль. Чтобы не разбилось то, что ещё можно было спасти. Дар - нейтрален, всё зависит от того у кого он, что с ним хотят сделать... Арагия стоит неподвижно ещё несколько секунд после её слов. Его взгляд прикован к уже чистому полу. Он видит живое опровержение всего того, что долгие годы отрицал в себе. В том факте, что она успела убраться за мгновение (для него) - насмешка над его категорией "все демоны одинаковы". Её сила может отменять последствия. Его лицо - всё таже "каменная маска", но если присмотреться... Веки его глаз слегка дёргаются, едва заметно. Его пальцы лежащие вдоль стрелки брюк, сжимаются, ногти впиваются в ладони. Он не смотрит на Равину, сейчас, взгляд на неё будет слишком болезненным. Он поворачивается к выходу и уходит. Варум первый начинает говорить. Теперь тон его голоса лишён прежнего сарказма, он говорит приглушённо, почти с уважением: - Статистическая погрешность, приняла "ангела-хранителя лабораторной утвари" . Нарам, запиши, что аномалия демонстрирует признаки высокофункционального обсессивно-компульсивного расстройства, направленного вовне. Нарам смотрит то на стол, то на Равину. В его голове происходит бурный пересчёт всех планов, вероятностей, всех протоколов безопасности - всё летит в тартарары. Он понимает, что управлял не образцом, а личностью с моральным кодексом, непонятным, но явно присутствующим. Он сталкивается с проблемой - как ему вписать в уравнения совесть...? Его пальцы замерли над клавиатурой компьютера. На экране мигал курсор ввода, будто ожидая параметра, которого несуществовало в базах. Угроза немедленного насилия исчезла вместе с уходом Арагии также быстро, как и появилась... Нарам спрашивает её без страха, с энтузиазмом, как учёный, что открыл новый закон физики: - Ты... Ты можешь это ещё раз повторить? С той же точностью Варум подошёл к ней чуть ближе... - Знаешь, я думал, ты взорвёшься. Или растворишь нас в небытии. Но ты просто взяла и подмела пол - это так смешно и унизительно, и гениально. Металлическая дверь открылась с характерным жужжанием. В лицо ударил свежий, холодный, летний воздух. Была настолько тёмная ночь, что фонари главного офиса, прикрепленные к его стене, своим светом не пробивали и пяти метров вглубь леса. Арагия сел на траву, под фонарь, хотя земли под ногами он сейчас не ощущал. Мужчина нагнул голову вверх, к фонарю, опираясь спиной к стене базы. Он обдумывал её слова... Он все тридцать лет жизни, проведённые на Земле видел в подобных силах потенциал разрушения, потому что он видел только его примение. Это был его вектор, главная причина: ".... - Зачем мне его убивать? - А ты хочешь стать таким же трупом, что лежал рядом с вами?..." А сейчас, здесь... Вектор сломан. Сила стала инструментом уборки, порядка. Он требовал доказательств, а она показала ему не мощь, а принцип. Он видел в ней угрозу, а она была.. Жертвой обстоятельств, которая даже при своей силе искала не мести, а понимания. Он этого понимания ей не дал. Он предложил ей только изоляцию или смерть. "... Если она права, то сколько таких же, как она - я, Варум, Нарам убили, не дав шанса? Сколько "таких" мы ради удобства записали в "такие"? Ведь я - инициатор 80% наших нападений по той или иной причине.." Проходит час.. Арагия открывает дверь в её палату. Он выглядит опустошённым. Равина сидит на кровати, она положила руки на колени, смотря в никуда. Арагия: -... Извини. Равина смотрит на него. Не на солдата, не на угрозу, не на ледяную статую. Она видит человека в состоянии внутреннего распада. Ему тяжело далось это слово. Она не улыбается, не кивает с победным видом. Её собственное лицо тоже усталое, без намёка на триумф. Девушка медленно кивает, один раз. Арагия опускает плечи от того, что с него "сняли" невероятное напряжение. Он не получил прощения, он его и не ждал - он получил подтвержденип, что его шаг был замечен и принят. Для его логики - этого достаточно. Арагия развернулся и вышел, закрыв за собой дверь в её палату. 2:30 ночи Все работники уже разошлись по своим спальным комнатам, в отдельном здании от главного офиса. Равина легла на кровать. Она смотрела в потолок и не могла понять, что же ей делать с этим "извини", "висевшим" в воздухе. Его слово изменило правила. Её рука автоматически потянулась к самому длинному шраму, что доходил до шеи. Она закрыла глаза и стала слушать своё сердцебиение в новой тишине - тишине после битвы, которой ещё не произошло. Арагия пошёл в свою комнату. Он вошёл даже не включая там свет, уже заранее зная где находится кровать. Сел на неё. Автоматическая дверь закрылась, помещение погрузилось в полную тьму. Он не анализировал, он не думал не о чём, просто... Перезагружался. Любые действия, алгоритмы, которые он сортировал 30 лет на "угрозу" и "фон" впервые дали сбой. Нельзя было просто вписать "раскаяние" и "последствие" в его формулу, это не имело смысла. Спустя где то 10 минут прокручиваний мыслей по кругу он всё таки лёг спать. Он ощущал себя так, словно он ушёл на временное хранение, пока не будут получены новые инструкции, а не в сон. Нарам сидел в центре управления перед компьютером. На мониторе горели строки кода - он пытался оценить риски, но безуспешно. Код по названием "этическая аномалия" компилировался с ошибками. Он стирал, писал заново. Ошибка, опять... Его лицо в свете экрана было похоже на лицо офисного клерка на переработке или даже на агонизирующего робота. Его борьба была не со сном, а с этой непонятной "ошибкой". Каждые полчаса он отводил взгляд на монитор с камерами, в том числе той что была в её палате - это была единственная стабильная вещь в его рушащемся мировоззрении. Варум так остался в той же лаборатории. Он ходил кругами, на ходу разговаривая в диктофон: "Субъект демонстрирует агрессию, напрвленную на отмену собственного разрушительного акта. Не искупление. Добровольное редактирование последствий. Мотивация - не миролюбие, а... Эстетическое неприятие беспорядка...? Это попытка показать нам пример..? Гипотеза: травма заточения сменила свой фокус с применения силы на внешних объектов на коррекцию последствий. А может ли она отредактировать последствия, причиной которых не является?". Варум посмотрел в зеркало, с изуродованным от ожога лицом и ожога лицом и тихо рассмеялся. "Всё самое интересное только началось, теперь я тоже объект изучения!" Где то в глубине базы с громким щелчком завертелась вентустановка - это был единственный звук, признававший, что время всё ещё идёт.