Иди и смотри

      Гермиона сидела в ногах задремавшей Джинни и крутила в руках брошку-зуб. Она вчера пробовала выбраться в магловский Лондон под оборотным, но её не пропустили. Теперь Министерство давало выйти через официальные проходы только по специальным спискам, так что контрабанда и посылки от Драко, которые приносила Тинкер, были теперь единственными источниками помощи Ордену. Бруствер уже несколько раз едва не попался, пытаясь организовать переговоры с Министерствами Магии других стран, чтобы совместными усилиями если уж не свергнуть Волан-де-Морта, то хотя бы организовать спасительный коридор для беженцев и поставки для Ордена. Но ничего не получалось. В итоге Гарри настоял, чтобы Бруствер прекратил свои рискованные вылазки, которые не приносили никакой пользы.       Драко молчал. Уже несколько недель. Но Тинкер выглядела спокойной и уверенно отвечала, что с её господином всё в порядке, так что Гермиона не дёргала Малфоя. Однако... сердце её не было спокойно. Она ощущала сосущую тревогу. Переживать за кого-то ей было не в первой, но ей почему-то казалось, что тут тревога иного характера. Она всегда любила контроль, любила структуру и чёткие планы, имеющие доказательства знания, но сейчас ей нужно было просто... довериться. Это было сложно. При нынешних обстоятельствах тем более. — Привет, — Рон поприветствовал её шёпотом и на цыпочках подошёл к кровати, присел рядом с девушками. Гермиона улыбнулась, глядя на то, как её друг нервно взлохматил отросшие волосы. — Выкладывай, — сказала она, ткнув Рона в бок. — Почему ты рассказала Малфою о беременности Джинни? — Малфой? Прогресс. Раньше он был исключительно Хорьком, — Гермиона подтрунивала над другом, но без раздражения и недовольства. — Потому что я была напугана её состоянием, Рон. Я не знала... к кому обратиться, а он всегда был хорош на Зельях, вспомни. И я решила, что уж с его-то возможностями и знаниями он сможет нам помочь. И он ведь и правда помог. — Гарри тоже недоволен. Это не только я вредничаю, — пробурчал Рон и засопел, уже заранее принимая защитную позицию. — Я знаю. Он устроил мне головомойку сразу, и если бы не заступничество Джинни, то туго бы мне пришлось.       Легкомысленный тон подруги раздражал Рона, но он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Нельзя сейчас ругаться. В конце концов, Гермиона права: Малфой им помог. В который раз. И всё же... — Я всё ещё ему не доверяю. И переживаю за тебя. — Я тоже ему не до конца доверяю. Но... он нас не предаст, Рон. У него свои цели сотрудничать с нами, быть любезным со мной и всё такое, но... Он вырос. Мы все выросли. Пришлось. Война заставила. И я... каждый раз, когда думаю о Драко, я вспоминаю его шрамы. Всё его тело в шрамах. При колдодиагностике на нём живого места нет от Круциатусов. И я не могу... не сочувствовать ему. Я не прошу тебя меня понять, но я прошу... верить мне в отношении Драко.       Гермиона взяла Рона за руку и сжала. Тот улыбнулся через силу, но сжал её руку в ответ. — Я так и делаю, Миона. Я тебе верю. Но Джинни... Она моя сестра, и она носит под сердцем ребёнка, который ещё даже не родившись уже под смертельной угрозой. И я боюсь. Я в форменном ужасе каждый раз, когда думаю о том, что генерал Пожирателей в курсе о её беременности.       Уизли, да что Уизли! Все, кто узнал о беременности Джинни, были в ужасе! Гермиона не была исключением. — Это чудо. Ребёнок Гарри и Джинни — чудо. Это жизнь вопреки войне и страху. Если на то пошло, то наш ответ всему, что с нами делает Сам-знаешь-кто. Это наше заявление: мы не сдадимся. И жизнь не сломать, не уничтожить, любовь — сила, которую ему никогда не понять, но которая однажды... уничтожит Того-кого-нельзя-называть и его последователей. Я верю в это. — Ну да. А что нам ещё остаётся? Только утешаться этой мыслью, — невесело усмехнулся Рон. — Ты носишь подарок Малфоя, не снимая. — Вот уж дудки! Я снимаю, когда ложусь спать или иду в ванну, — Гермиона широко и светло улыбнулась, и сердце Рона сжалось.       Они оба знали, что они — лучшие друзья. И этого не изменит ничто. И их давняя отчаянная попытка найти утешение друг в друге закончилась лишь тихой дружеской нежностью без обид и ревности. Однако всё равно... мысль, что другой парень пробирался в сердце его Мионы, больно ранила мужское самолюбие Рона. Или это всё просто детское школьное соперничество, которое он всё никак не перерастёт? Рон не знал. Он знал только то, что список мальчишек, о которых всегда пеклась Гермиона Грейнджер, внезапно включил в себя ещё и Драко Малфоя.       Рон протянул руку и погладил Гермиону по щеке, скользнул пальцем к её губам, и та, улыбнувшись, отодвинулась. — Не надо, Рон. Мы уже сто лет назад всё решили. Попробовали — не получилось. Отпусти. — Отпустил. Но иногда... хочу будто бы вернуть, — прошептал Уизли.       Гермиона притянула его к себе и обняла. — Ты всегда будешь моим другом. — А ты — моим. — Меня сейчас стошнит от ваших нежностей, — простонала Джинни, приоткрыв левый глаз и морщась. — Это наша месть за ваши постоянные лобызания с Гарри, — отбрила Гермиона.       Рон выпутался из её объятий и сел прямее. — Прости, что разбудили. Как ты себя чувствуешь? — Сносно. Лекарство Малфоя и правда сотворило чудо. — Какие планы на День Святого Валентина? — лукаво спросила Гермиона, приколов свою брошку на место, которую она всё это время сжимала в кулаке. — Гарри обещал приготовить свою фирменную курочку карри. Уж не знаю, откуда он раздобудет ингредиенты, но это уже его проблемы. А я сделала ему лучший подарок ещё на двадцать лет всех праздников вперёд, — Джинни погладила себя по уже немного округлившемуся животику.       Рон внезапно подумал, какой милой и умиротворённой будет выглядеть Гермиона, когда однажды всё-таки решится забеременеть от своего избранника.       Парень сморщился при мысли, что этим избранником вполне может оказаться Драко Малфой. Вот же срань...

***

      Драко надел щитки для полёта и замер. Он давно не выходил поиграть не то что в полноценный квиддич, а просто как сейчас на охоту за снитчем для домашних тренировок. Он сто лет не надевал на себя старую школьную форму ловца. Да что там! Он даже давно не летал ради собственного удовольствия. Но внезапно сегодня он решил, что пришло время вспомнить. Вспомнить о жизни без войны и страха за свою мать.       Он выпустил снитч из коробки с мячами для квиддича. Проследил за его беспорядочным полётом и оседлал метлу, пружинисто оттолкнулся от земли и взлетел. Полёт для него всегда был радостью. Тут наверху, глядя на своё поместье, он был собой. Драко. Просто Драко. Не Драко Люциусом Малфоем — наследником одного из Священных Двадцати восьми. Не генералом Пожирателей. Не правой рукой Тёмного Лорда. А просто парнем, который гоняется за снитчем.       Он провернул один из подсмотренных в подаренном Грейнджер омнинокле финтов именитых ловцов. И когда у него получилось, он светло и легко улыбнулся. Тело помнило. Этого у него не отнимет никакая пытка, никакое задание, никакая злая воля свихнувшегося на власти урода. Он — ловец. Седьмой номер сборной Слизерина. И может быть, однажды... когда наступит другое время, он сможет податься на отбор в какую-нибудь команду Британии по квиддичу.       Почему нет? Он хорош. Всегда был хорош в этом.       Время, когда война закончится. Эта мысль впервые пришла ему в голову, и, ошарашенный, он даже завис в полёте.       Снитч, дразня, пролетел мимо, и Драко с гиканьем бросился за ним в погоню.              Беллатриса наблюдала за племянником из окна мэнора и нервно хрустела пальцами. Лорд сказал своё слово. И теперь ей оставалось только верить, что её Драко не предатель. В противном случае она убьёт его сама. Она никому... даже Тёмному Лорду не позволит свершить над ним казнь. Это её миссия. Только её.              Белла ждала его внизу, так что Драко не стал запускать пойманный снитч снова в полёт. Он приземлился и поприветствовал тётю. — У нас задание. Вылазка к маглам. Покажем им, у кого настоящая сила в этом мире, — Беллатриса улыбнулась своей обычной улыбкой. — Они готовятся к празднованию Дня Святого Валентина, и мы нагрянем к ним с особыми подарочками. — Вот оно что. Ладно. Засиделись мы, действительно пора бы уже, — Драко ухмыльнулся, стягивая перчатки для квиддича.       Его взгляд — холодный, расчётливый, вся его собранная поза, сила, что тут же наполнила крошечное расстояние между ним и Беллой, заставили последнюю сжаться в глубине души.       Её племянник — великий волшебник.       И он даже не догадывался, что такое же задание получили ещё несколько Пожирателей. У всех у них разные цели, и куда явятся первее всего фениксовцы, тот Пожиратель и есть предатель. — Я иду с тобой, — произнесла Беллатриса, когда они направились к мэнору. — Ты прям не моя тётушка, а моя курица-наседка, гиперопекающая мамочка, — усмехнулся Драко, незаметно для тётки проскользнув в её мысли. Он ничего не увидел. И это заставило его внутренне напрячься. Значит... это ловушка. Проверка. Он не знал какая именно, но пустота в мыслях тетки сразу дала понять, что это не что иное как ловушка. Что ж... свой выбор он уже давно сделал.       Собираясь на задание, он отправил патронуса к Грейнджер.

***

      Гермиона как раз была с Блейзом, который уже мог ходить и теперь с отчаянным упрямством упражнялся со своей починенной палочкой. Светящийся стервятник спикировал прямо к девушке и опустился на землю, чтобы, не дав ей ни мгновения удивиться, заговорить голосом Драко: — Меня и Беллу отправляют на вылазку к маглам в Вестфилд Стратфорд Сити. Берегите Поттера. — У Драко есть Патронус?! — ошарашенно прошептал Блейз. — Они... Боже! — Гермиона вызвала своего Патронуса и отправила сообщение Гарри. Сама приготовилась аппарировать в указанное место. — Погоди! Ты не можешь! Все Пожиратели нагрянут на твоё место аппарации! — Да, ты прав, — она сжала кулаки, заставляя себя собраться и действовать разумно. — Мне нужно в Орден. Мы должны предотвратить резню.       Блейз кивнул. Да, это будет резня. Если туда идут Драко и Белла, значит, это будет настоящая бойня для маглов. Не просто разовая акция для разминки или устрашения. Это будет... кошмар. — Я с тобой, — Забини вцепился в Гермиону и строго посмотрел на неё. — Вам нужны все боеспособные маги. — Нет, но ты можешь пойти со мной в Орден. В бой ты не вступишь. Это не обсуждается.       Орден поднялся по тревоге без паники, собранно, как много раз отрабатывал на тренировках. Все свободные, боеспособные маги стягивались на условленные места для аппарации в магловский мир. Блейз смотрел на них с замиранием. Некоторые, конечно, узнали в нём Пожирателя, но держали язык за зубами. Раз он прибыл сюда с Гермионой Грейнджер, значит, имеет право находиться здесь. Пенелопа тоже была тут. Бледная, но полная решимости выступить по сигналу.       Гарри и Бруствер о чём-то спорили. Гермиона уже знала о чём. — Блейз, любыми способами заставь Гарри остаться, — сказала она слизеринцу, сжав его руку и посмотрев прямо в глаза. Тот кивнул. — Гарри, Драко велел тебе оставаться в безопасном месте, — сообщила Гермиона не терпящим возражений тоном. — И это будет выполнено, чего бы мне это ни стоило! — Да никогда в жизни! — заартачился тот, но Рон, стоявший рядом, взял его за локоть и кивнул. — Она права. — Выдвигаемся по моей команде! — зачарованный громогласный голос Бруствера пронёсся над всеми магами, готовыми к бою.       Блейз скрутил Гарри и прижал палочку к его горлу, пустив Петрификус Тоталус. Он кивнул Гермионе и Рону и аппарировал с Поттером.       Люди бегали в панике с выпученными глазами. Полиция и охрана торгового центра пытались организовать эвакуацию, но что они могли сделать против магии? Тем более удар наносили Пожиратели под руководством Драко и Беллатрисы. Авады разили без разбору: младенцев, подростков, малышей, беременных, женщин, мужчин, стариков — всех. Дым Пожирателей окутал, казалось, всё вокруг. Украшения к Дню Святого Валентина осыпались ревущим пламенем на головы бегущих. Эскалаторы и лифты с грохотом обрушивались в бездну под ногами людей. Гермиона пыталась организовать безопасный коридор для спасающихся маглов, латала рушащиеся стены, помогала раненым маглам и орденовцам, но всё это время её глаза искали одну лишь серебряную маску. Беллатриса была, как всегда, в самом сердце хаоса, визжала и смеялась, усилив свой голос, без маски, легко узнаваемая по своей безумной причёске и пляскам. Но здесь были и другие Пожиратели в полной форме. И Гермиона не знала... не знала-не знала-не знала, кто из них Драко.       А потом она увидела его в той же маске, в которой он крайний раз приходил к ней. Она, не помня себя, бросилась туда, расталкивая людей, поскальзываясь на осколках витрин и крови. Она бежала к нему. Зачем? У неё не было ответа. Сказать, чтобы остановил всё это? Сказать, чтобы ушёл? Утащить с собой в безопасное место?       И не успела. Атака кого-то из Ордена сразила Малфоя. Его смело как тряпичную куклу, раздавленную взрывной волной от Бомбарды Максима. Гермиона рухнула перед Пожирателем на колени. Её руки дрожали, когда она потянулась к маске. Она отдернула руки и принялась лечить, но наперед знала — нет, его уже не спасти. — Нет! Нет, пожалуйста! — она кричала, не обращая внимания на кипящий вокруг бой. — Пожалуйста... Я не показала тебе воспоминание с лицом Гарри. Помнишь? Я ведь обещала. Не умирай! Пожалуйста!       Она проливала слёзы прямо на форму Пожирателя. И ей было плевать, видит ли это кто-то сейчас. — Ты должен увидеть это воспоминание!!!       А потом сдернула маску Пожирателя и замерла. Это не был Малфой. Он снова сменил маску, как и делал всегда до этого. Облегчение было такой силы, что у Гермионы на мгновение помутилось перед глазами. Она смахнула слёзы и встала, сжала палочку в руке, готовясь вклиниться в сражение снова, когда её окутал дым Пожирателя.       Она провалилась во мрак и холод. Её крик и дыхание застряли в горле. Ужас и мгла окутали её без остатка. Это смерть? Да, это точно она... Гермиона Джин Грейнджер умерла сегодня. — Какого хрена, Грейнджер?! — раздался окрик Драко над ухом, и они пронеслись над всей этой умирающей и убивающей толпой.       Она приземлилась весьма неделикатно и замерла от того, как её встряхнули за плечи и вжали в стену. — Очнись, твою мать! Проваливай или сражайся! — Живой, — прошептала Гермиона, снова заливаясь слезами, и вцепилась в Драко.       Он оттолкнул её от себя и снова испарился в дыму. Но он был жив! Гермиона огляделась, пытаясь сообразить, где она относительно остальных членов Ордена. Она никуда не собиралась бежать. Она пришла сюда сражаться и спасать. Она вытерла забившийся нос рукавом кофты и ринулась снова в самую гущу.              Когда бой закончился, Пенелопа составляла списки вернувшихся. Они потеряли пятерых членов Ордена и сотни маглов, если не тысячи. В канун праздника в таком огромном торговом центре потерь действительно могло быть чудовищно много. А ещё они уже получили рапорты о других нападениях в разных частях Британии. В место, указанное их информатором, Орден прибыл сразу и во всеоружии, но затем им пришлось экстренно дробить свои силы. В условиях паники и хаоса, царящего среди магловского населения, любые их старания минимизировать потери были тщетны. С этим придётся смириться.       Пока всё, что было в их силах, — это помогать раненым.       Пенелопа видела Гермиону только мельком в лечебнице и совсем не видела в сражении. Она могла только быть уверенной, что та жива, но... выглядела Гермиона ужасно! Это беспокоило девушку. Но пока она даже просто переброситься парой слов с подругой не могла.       Блейз нашёл Гермиону за лечением и, отрешившись от всего происходящего вокруг, дождался, когда она закончит, чтобы выдернуть её. Они должны поговорить, и даже если это будет оплачено ценой кого-то из раненых орденовцев, то плевать. — Гермиона! — Позже, Блейз, — бросила ожидаемо Гермиона. — Нет! Сейчас! — он дёрнул её на себя и заставил сконцентрировать своё внимание на нём. — Иначе я аппарирую отсюда с тобой! И мне плевать на последствия! — Что? — устало покорилась Грейнджер. — Ты видела Драко? — Да. Он жив. Это всё, что я могу сказать. И чем быстрее я закончу, тем быстрее смогу встретиться с ним и принести ещё новостей. Поэтому отпусти меня.       Блейз согласно кивнул и отступил. Он мало смыслил в целительстве, но просто перевязать раны, подать какие-то зелья он мог, так что остался рядом с ней ассистировать.

***

      «Приходи». И тут же следом: «Пожалуйста». Драко посмотрел на свой перстень и аппарировал. Сразу. Не раздумывая. Не сомневаясь.       Чтобы тут же оказаться стиснутым в объятиях Гермионы Грейнджер.       И он обнял её в ответ. Уткнулся в пахнущие кровью, зельями, потом и дымом волосы, в которых позвякивали канзаши. Его подарок.       Несколько ударов сердца они просто стояли в обнимку, потом он отстранил её от себя и внимательно осмотрел. — Цела, — констатировал он. — Ага. Кажется, ты меня спас. Я... была не в себе, — смущенно пробормотала Гермиона. Она тоже убедилась, что Драко цел. — Ты стояла прямо посреди перекрёстного огня озверевших Пожирателей и взбешённых членов Ордена, — недовольно сообщил Драко, нахмурившись, надавив магией.       Она покорно кивнула и снова прильнула к нему. — Я думала, ты умер. — И что? Можно подумать, ты никогда об этом не думала раньше. — Но думать и видеть — не одно и то же! Я... видела. Вернее, подумала, что видела. Это... больше никогда так не поступай со мной! — она ударила его по груди и заплакала. — Какая же ты плакса, Грейнджер, — вздохнул Драко, вытащил из кармана платок, промокнул её слёзы и всунул его ей в руку. — Ладно. Обещаю, что заползу в какую-нибудь нору поглубже и подальше от твоих глаз, когда буду умирать. — Не говори так, — гнусаво произнесла Гермиона, вытираясь платком с вышитым гербом Малфоев. — И спасибо. Что спас. — Не за что, — просто ответил Драко. — Иначе мне бы пришлось снова подбирать себе переговорщика от Ордена. — Ага, — Гермиона посмотрела на него и улыбнулась, увидев, что слова были произнесены, не имея под собой особого смысла. Она увидела другое. Увидела, что ценна для Драко не только как переговорщица Ордена. Интересно... тогда как кто? Она решила, что ответ такой же, когда она неслась сквозь огонь и окровавленных людей к тому, кого посчитала мёртвым Драко. — Это так страшно, — прошептала Гермиона, наколдовав им мягкое сидение на груде обломков и увлекая Драко за собой, чтобы он присел рядом. — Что? — Ваш способ передвижения. — Прости, — искренне сказал Драко. — Это было быстрее. — Нет-нет, всё в порядке! Просто... мне всегда было любопытна эта магия. Но теперь я поняла, что это ужас. Это смерть. Это... только ваш Лорд мог создать подобное.       Она потянулась к его руке и попыталась сдвинуть зашнурованные рукава форменной мантии. — Что ты делаешь? — Твоя метка. Я хочу её увидеть. — Это ещё зачем? — нахмурился Драко, но шнуровку распустил и сам задрал рукав.       Гермиона провела по ней кончиком пальца. — Она холодная. И я ощущаю тьму. Она течёт по этим линиям. Это чудовищно! — А ты думала, будет иначе? — Моя не такая, — Гермиона задрала рукав и показала свой шрам. — Можно? — спросил Драко.       Гермиона кивнула и положила предплечье ему на колени. — Это не магия. Просто проклятие. И ненависть. Но в этом и есть весь кошмар твоей метки. Моя метка просто станет чем-то вроде магловской татуировки, когда Лорд умрёт и его воле придёт конец. А твоя рана другая. Она навсегда будет с тобой неизменна, — серьёзно сказал Драко. Он не смягчал свои слова, но его прикосновения были бережны. — Даже если Белла умрёт, это останется прежним. Даже если я уничтожу тот проклятый кинжал. — Ничего, — Гермиона улыбнулась. — Я уже привыкла. Она — часть меня. Та, кто я есть. И это не то слово, которое вырезано. Я — та, кто выжила. Кто дала отпор Беллатрисе Лестрейндж. И выжила. Та, кто не предала друзей даже под такой пыткой.       Драко аккуратно опустил рукав её кофты и посмотрел на неё. — Я уважаю тебя за это. Когда это всё случилось, я боялся Беллы. Потом восхищался тобой. А потом... пришло уважение. Это отчасти определило мой выбор при отборе переговорщика от Ордена. — А что ещё? — тут же встрепенулась Гермиона. — Нам всем всегда было любопытно. Я имею в виду мне, Гарри и Рону. — Ну... ты гриффиндорка. А значит, бесстрашная. Ты умная. Значит, придумаешь, как не подставиться самой и прикрыть меня. Твоя магия сильная. Твой дух неукротим. Ты умрёшь — но не выдашь. Я был свидетелем этого. И я знал, что ты колдомедик. Значит, ты редко будешь участвовать в смертоносных вылазках Ордена и точно не будешь сражаться в первых рядах. Дольше проживёшь — дольше мне будешь полезна. А ещё от тебя без ума Избранный и Рон Уизли. Они сдохнут, но спасут тебя. Это гигантский плюс. За кого ещё поднимет армию сам Гарри Поттер, как не ради Гермионы Грейнджер? — Ух ты! Как... продуманно. И прагматично, — усмехнулась Гермиона. — А ты думала, я просто соскучился по тебе? — лукаво спросил Драко. — Ну... я тешила себя такими мыслями, — прошептала Гермиона ему на ухо, дёрнув и заставив к себе склониться.       Драко расхохотался. — О! У меня для тебя кое-что есть особенное, — Гермиона призвала из своей сумочки флакончик с воспоминанием. — Тебе есть где посмотреть его без свидетелей? — Конечно. Это то, о чём я думаю? — Ага. Лицо Гарри, когда я сказала ему, что ты более техничный ловец, чем он. Я не стала говорить, что ты лучше него. Но я сказала... — Гермиона покраснела. — То, в чём я уверена. Уверена была всегда.       Драко взял из её рук флакон и усмехнулся. — Серьёзно? — Да, — честно призналась Гермиона. — Я всегда так думала. Я это видела на всех матчах Гриффиндора и Слизерина. — Ты ненавидишь квиддич. Даже я это знаю. Как ты могла составить себе хоть какое-то суждение о нашей с Поттером технике? — Я пытаюсь быть милой, Малфой.       И, вид надувшейся Грейнджер, заставило сердце Драко забиться сильнее. «Это уж ни в какие ворота», — подумал он. Но оставил всё как есть и позволил себе просто наслаждаться моментом. — И меня всегда окружали лютые фанаты квиддича, так что так или иначе мне пришлось хотя бы по верхам в нём разобраться. Я ведь люблю всё изучать. И заметь, я никогда не составляю себе мнение о чём-то без предварительного штудирования всей доступной литературы. Так что ты, Драко Малфой, и правда техничный ловец. Мастер своего дела. — Ты коварная ведьма, — произнес Драко. — За пару разговоров ты считала все мои мягкие места. Не скажу, что слабые, ибо таковых у меня нет в принципе, но наиболее уязвимые нашла. Аплодирую за это.       Гермиона рассмеялась. — А ты, как оказалось, всегда знал все мои слабые и сильные стороны. Когда только успел так хорошо узнать, м? — Признаюсь честно, — Драко наклонился к ней, отодвинул прядку за ухо и прошептал, практически коснувшись её кожи губами: — Я следил за тобой все годы в Хогвартсе и после него тоже. — Почему? — тоже шёпотом спросила Гермиона, не отодвинувшись. — Потому что ты была заучкой-выскочкой. Ещё и маглорожденной! А потом... выжившей после пыток моей тётки, а о её пытках я могу написать дюжину трактатов. Уж поверь! Потому что ты... ну не знаю... столько раз спасала Поттера, а это миссия невероятной сложности. Я сам охочусь за ним уже много лет. Так что... Да, я следил за тобой. Даже если неосознанно. В основном, конечно, неосознанно, но факт есть факт. — Ты мой самый преданный сталкер, выходит, — хихикнула Гермиона и отодвинулась, чтобы посмотреть на Драко. — Выходит, да. В конце концов, ты единственная, кто разбил нос генералу Пожирателей. Среди живых и среди мёртвых. Как я мог упустить из виду такую девушку?       Это было шутливое, но страшное признание. Гермиона поёжилась и поспешно взяла Драко за руку. Немного подумав, она сплела их пальцы и кивнула. Ну и пусть. Да, он Пожиратель. Он много кого убил. Возможно... даже её знакомых. Но если она хочет победить Лорда, значит, она должна верить в него. В хорошее в нём. В хорошее, что есть в каждом, кто погряз в этой чёртовой войне.       Драко не отнял руки. Он смотрел на их сплетённые пальцы. Её ладошка была такой маленькой! Но сила в этой руке таилась недюжинная. Маленькая храбрая Принцесса Гриффиндора. — У тебя есть Патронус, — произнесла после некоторого молчания Гермиона. — Да, — Драко кивнул и вроде как смутился. — У Снейпа был Патронус его любимой. Ты знал? — Да, матери Поттера. У Пожирателей не может быть Патронуса. Так всегда говорили. Но кажется, я и Снейп плевать хотели на это. — Даже Блейз был в шоке, когда его увидел! — рассмеялась Гермиона. — Он был так ошарашен! — Ну... я не могу часто его использовать по объективным причинам. А тут... сообщение через перстень было бы слишком длинным. А срочно и полно информацию мог передать Патронус. И я был в тот момент один. Никто бы не помешал. — Это... стервятник? — Не очень красиво. И неблагородно, я знаю. Ну какой есть. — Я не о том. Он... очень тебе подходит. Тот, кто выжидает. Тот, кто умеет оценивать риски. И действует в нужный момент. Без страха. Без сомнений. Тот, кто выживает. Кто редко сам убивает, но видит смерть постоянно. Это... грустно и страшно. Но это твой Патронус. Стервятник очень тебе подходит. И я без издевательства. Я, признаться честно, ужасно взволнована тем, что у тебя есть Патронус! Это так... сильно, Драко. Даже Метка не убила в тебе свет. Все говорят, что Гарри Поттер отмечен самой судьбой, чтобы победить Того-кого-нельзя-называть, но твой Патронус бросает вызов всей его тёмной власти. Он может делать всё, что угодно, с нашими телами. Но наши сердца, наши души, наш свет ему неподвластны. И ты — живое тому доказательство. — Ты проповедуешь, Грейнджер.       Но Гермиона услышала за саркастичным тоном истинное волнение Драко. Ему приятно слышать её слова. И это её обрадовало. Она сжала его руку сильнее. В ответ на её жест Драко протянул свободную руку и накрутил одну из прядок на свой палец, слегка потянул и замер. Потом отпустил, пропустив мягкость её волос сквозь пальцы. — А у меня выдра. Хочешь, покажу?       Искрящий дымок вырвался с кончика её палочки и обрёл форму игривой выдры, которая тут же принялась скакать вокруг них. Драко замер на мгновение, концентрируясь, и выпустил своего Патронуса без помощи палочки. Гермиона застыла с открытым ртом. Такой уровень магии ей не приходилось видеть никогда! — Драко, — прошептала она в восхищении. — Это невероятно...       Стервятник огляделся вокруг и взмыл вверх, выдра бросилась за ним. Они постепенно растворились в погоне друг за другом. — Мне пора, — негромко сказал Драко, нарушив их дружелюбное молчание. — Берегите Поттера. Он невероятно важен. Даже если ты не веришь в предсказания, в них верит Лорд. А значит, он слаб перед таким оружием. — Да, — Гермиона кивнула. Нехотя расцепила их пальцы, прижала ладонь к его груди. — А ты береги себя. Ты не менее важен, чем любые предсказания.       Гермиона подумала про себя: «Ты важен для меня. Пожалуйста, будь осторожен. Возвращайся ко мне. Пусть это будет не последний наш разговор. Мне так много ещё хочется тебе рассказать и показать! И я хочу так много о тебе узнать!»       Она ничего из этого не сказала вслух, потому что кругом война. Потому что им некогда разбираться ещё и со своими чувствами, когда так много проблем требуют их внимания. Но ей хотелось оставить надежду, что время для всего этого придёт однажды.

***

      А в это время Тео Нотт в своей семейной библиотеке выпустил тугую струю табачного дыма вверх и прикрыл глаза. Он курил и пытался вытравить из себя чудовищное знание. Пьеса о Короле в жёлтом, которую маглы просто считали выдумкой, не просто существовала. Это-то ладно. Ну сошли бы маглы после чтения с ума — и что с того? Но нет. Это был зашифрованный ключ, открывающий способ связи с тем, кого называли Хастуром. О ком уничтожили все упоминания в магических текстах и вытравили из памяти всего магического мира. И он, Тео Нотт, только что расшифровал единственный ключ, дошедший до их дней. Утерянный в магловском мире. Похороненный в их литературе упоминанием, замаскированный творческой выдумкой. О Салазар! Если это знание попадёт в руки Тёмного Лорда, он сможет воззвать к Хастуру! И если тот откликнется, мрачное, отвратительное всему сущему знание вырвется в их мир! Лорд победит саму смерть. Получит способ сохранить своё тело и волю во веки веков. И он уже нашёл себе идеальный сосуд.       Драко.       Тео отбросил от себя шланг кальяна и пнул колбу ногой, закрыл лицо ладонями и зарыдал в голос. С подвыванием и всхлипами. Лучше бы он сошёл с ума, как маглы, за чтением этого текста. Лучше бы ему не хватило мозгов расшифровать его. Лучше бы он умер. Лучше бы он сгнил под самыми чудовищными пытками Лорда.       Но он подвёл своего друга, человека, который был всегда на его стороне, который пошёл на убийство Нотта-старшего и страшное противостояние с самим Тёмным Лордом ради него, к самой чудовищной казни, которую даже тяжело осознать. Тео Нотт жив, потому что Драко Малфой верен своим. До последней капли крови. Без сомнений. Без страха. Слизерин — это Semper fidelis. И будь прокляты те, кто это придумал и вложил в голову и в сердце Драко Малфоя.       И теперь Драко Малфой станет вечным сосудом для воли и души Тёмного Лорда. Он станет Королём в жёлтом с Бледной маской, который придёт в их мир. Это страшнее смерти. Это поглощение души. Всего, что было и есть Драко. Это страшнее Авады Кедавры. Страшнее всего, что маги и маглы могут сотворить друг с другом.