Часть 12

нам всё равно» и Магловский квест ​Экскурсия проходила в одном из старых советских парков культуры, где ещё сохранились скрипучие аттракционы и открытые эстрады. Пока другие классы послушно рассматривали памятники, отряд Дарии, ведомый её интуицией, наткнулся на летний кинотеатр под открытым небом. Там крутили старые комедии. ​Именно в тот момент, когда они пробирались мимо рядов, из динамиков раздался бодрый, чуть лукавый голос, поющий про зайцев, которые в полночь косят трын-траву на поляне. ​«А нам всё равно, а нам всё равно... Пусть боимся мы волка и сову!» ​Даша замерла. Эти слова, спетые с таким залихватским фатализмом, мгновенно отозвались в её сердце. Она посмотрела на Богдана, на Ярика, на Олесю — весь их класс стоял, завороженный ритмом. В этой песне было всё: и их пренебрежение к правилам, и их готовность стоять до конца, и то самое «шило», которое заставляло их творить безумства. ​Гимн «Двенадцати Смелых» ​— Это про нас, — прошептала Даша, и её три цветные пряди едва заметно полыхнули под магловской панамкой. — Про «трын-траву» и про то, что нам всё равно, насколько страшен «волк». ​Песенка стала их неофициальным гимном. С того дня в теплицах, во время чистки корней или варки зелий, всё чаще можно было услышать, как двенадцать детских голосов вразнобой мурлычут знакомый мотив. ​Как это изменило их быт: ​Трын-трава: Олеся, восприняв песню буквально, начала искать в лесах ту самую «трын-траву». И, к ужасу учителей, нашла некий вид магического мха, который при добавлении в чай делал учеников абсолютно невосприимчивыми к любым выговорам директора. Они слушали нотации с блаженными улыбками, тихо напевая: «А нам всё равно...» ​Психологическая атака: Во время школьных соревнований, когда соперники пытались их запугать огненными шарами или ледяными иглами, «Двенадцать» просто выстраивались в ряд и начинали синхронно отбивать ритм песни ногами. Это деморализовало противника сильнее любого заклятия. ​Ужас Кощея ​Когда Кощей в очередной раз вызвал Дашу в кабинет после того, как они «случайно» превратили школьный фонтан в бассейн с киселём, он ожидал увидеть раскаяние. Вместо этого девятилетняя внучка, глядя ему прямо в глаза, тихонько настукивала пальцами по столу знакомый ритм. ​Кощей, который сам в молодости не был чужд магловской культуре, мгновенно узнал мелодию. Он прикрыл глаза рукой, понимая, что теперь его методы устрашения окончательно бессильны. — Дария, — вздохнул он. — Только не говори мне, что вы собираетесь косить траву в полночь на школьном стадионе. — Мы уже скосили, деда, — ответила она с невинной моськой. — И заплели из неё огромного зайца. Он сейчас в учительской стоит. ​Кощей действительно ужаснулся. Заяц из магической травы под аккомпанемент этой песни был пострашнее любого динозавра, потому что теперь их магия была приправлена не только силой, но и неистребимым чувством юмора.