Храм киканки

В последней главе пути, когда группа требумов наконец достигла храма старейшины Киканки, воздух был наполнен древней песней. Киканка, с её метеоритными ступнями и голосом, способным достучаться до звёзд, рассказывала молодым о Floating Palace и последней надежде. Whumo и Vegun, как всегда любопытные, решили не слушать, а исследовать. Vegun, чьё тело уже несло мутацию Комбинатора и Зорких Глаз, заметил тонкую трещину в стене. Он выстрелил шариком из Комбинатора — стена с тихим хрустом осыпалась. За ней открылся узкий коридор, освещённый мягким биолюминесцентным светом. Там, в нише, росло нечто, чего они никогда не видели за всё своё долгое путешествие. Нарост размножения. Древняя, искусственно выращенная органическая мутация. Задолго до прихода Цилиндра требумы использовали его, чтобы продолжить род. Двойной нарост, покрытый тёплой, пульсирующей оболочкой. Whumo осторожно открыла скорлупу. Внутри лежали два мягких, переливающихся органических сгустка — словно живые кусочки самой жизни. Они съели их оба. Вкус был сладким, как спелые плоды, и одновременно горьким, как воспоминание о потерянном мире. Сначала ничего не произошло. А потом… У Whumo в нижней части кубического тела появилась нежная вертикальная щель — вагина, тёплая и влажная. У Vegun из гладкой поверхности вырос длинный, гладкий член, пульсирующий странной новой жизнью. Они посмотрели друг на друга. В глазах — смесь страха и внезапной, неодолимой привязанности. Словно древняя память проснулась в их генах. Vegun первым шагнул ближе. Его гладкий длинный член уже пульсировал, твёрдый и горячий, словно сам требовал продолжения. Он прижал Whumo к тёплой стене храма, и она послушно открыла свой вертикальный рот — тот самый, которым требумы обычно пели древние песни. Vegun вошёл медленно, осторожно, чувствуя, как мягкие, тёплые стенки обхватывают его. Whumo издала тихий, дрожащий звук — не стон, а скорее новую, никогда не слышанную мелодию. Она двигала головой неумело, но жадно, обхватывая языком-щупальцем, и Vegun почти сразу почувствовал, как волна удовольствия накатывает слишком быстро. Он был уже на самом пределе: тело дрожало, член пульсировал внутри её рта, готовый взорваться в любой момент. С последним усилием воли Vegun резко отстранился, тяжело дыша, — капля густой, светящейся жидкости сорвалась с кончика и упала на пол храма. «Не… ещё не так», — прошептал он дрожащим голосом. Он развернул Whumo, приподнял её кубическое тело и вошёл уже в намокшую, горячую киску — одним долгим, глубоким толчком. Она была невероятно тесной, влажной и пульсирующей, словно сама созданная для него. Vegun начал двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее, чпокая телом о тело. Каждый толчок отдавался влажным, сочным звуком, который эхом разносился по тайному коридору. Whumo извивалась, её новые стенки сжимались вокруг него, и с каждым движением она пела всё громче — короткие, прерывистые ноты удовольствия. Vegun трахал её жёстче, глубже, чувствуя, как мутация Комбинатора в его теле заставляет член вибрировать внутри неё. И вот оно пришло — самое главное. Оргазм накрыл их одновременно. Vegun в последний раз вонзился по самые основания, замер и излился мощными, горячими толчками прямо в глубину её киски. Каждая пульсация была как взрыв древней жизни: густая, светящаяся сперма заполняла Whumo, переполняла её и вытекала по гладкой поверхности тела. Whumo закричала-пропела — высокий, дрожащий звук, от которого по стенам храма пробежала лёгкая дрожь. Её вагина сжималась вокруг него снова и снова, выдавливая последние капли, а по её кубическому телу пробегали яркие биолюминесцентные волны — словно весь организм праздновал новую мутацию. Они замерли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, пока внутри Whumo ещё продолжали пульсировать последние отголоски оргазма. С этого момента они стали не просто спутниками. Они стали возлюбленными. Пока вся группа в главном зале слушала мудрые слова Киканки, в тайном коридоре рождалась новая связь. С тех пор Whumo и Vegun стали возлюбленными. Они прятали свою тайну, но каждый раз, когда Цилиндр приближался, они находили друг друга и напоминали себе: даже в мире, который вот-вот раскатают в однородную массу, можно создавать что-то новое. Когда группа наконец вышла из храма, Киканка осталась одна. Она смотрела вслед молодым и тихо произнесла, обращаясь к пустоте: — Давным-давно… мы с Тотелем тоже решились попробовать Нарост. Я отложила от него яйца. Это было до того, как Цилиндр забрал почти всё. Мы думали, что сможем сохранить наш род… по-старому. Она замолчала. В её голосе не было стыда — только тихая, древняя грусть.