Акт 2: сшит из перьев — ложная роль 3/3 (1)

Я сидел на качелях, болтая ногами — назад, вперёд. Пытаясь раскачаться как можно сильнее, сделать "солнышко". Это приносило столько радости и эмоций, что невозможно сосредоточиться даже на одном действии. Рядом стояла женщина 32-х лет, смотря на меня с миловидной улыбкой. Моя мама. Она всегда была прекрасной женщиной. Никогда не кричала на меня, утешала, лелеяла. Пыталась сделать всё настолько хорошо, насколько это возможно. И я её любил. Любил так, как не любил никого другого — так, как сын должен любить мать. Также сильно, как и мать должна любить сына. Эта любовь беспрекословна — она заложена в крови у всех людей. Мама защищает ребёнка, рискуя собой, своей жизнью. А ребёнок защищает маму, жертвуя собой, как долг. И исключений не было никогда. Только когда ребёнок лишался матери. Я смеялся. Смеялся громко.. А мама улыбалась. Улыбалась искренне. Так, как улыбалась всегда. И любила искренне. Любила мои белоснежные волосы, любила мои зелёные глаза. Всем сердцем, всем тем, что у неё было. А я любил её всю. От начала и до конца. Её нежный голос, что всегда читал мне сказки на ночь. Её бледные, хрупкие руки, что обнимали меня, когда было страшно. Когда меня обижали. Когда я плакал, расстраивался. Когда снова приходил красной струйкой из носа, с посиневшими ногами. А это было часто. Меня всегда считали странным, уродливым. Не таким, как все мальчишки. Ведь я не общался со своими сверстниками. Ведь я не приходил с модными причёсками и новыми футболками. Ведь я не был таким, как они. Таким, как большинство детей в моём возрасте. Слишком выделялся, был слишком тихим. Как мышь. И меня называли крысой. Считали, что я роюсь в мусорках, одеваюсь на помойке. Что у меня нет дома. Но дом был. В кредит, в ипотеку, но был. Кому сейчас легко? Явно не мне. Мне никогда не было легко. Самое ценное, что у меня было — моя родная мать. К сожалению, именно "было". Она умерла. В тот день, когда мне исполнилось 11 лет. Когда пошла в магазин за продуктами, чтобы приготовить еды. Чтобы мы не голодали хотя бы в мой день рождения. Я рыдал — долго, без остановок. Это ранило моё сердце, ранило меня всего. До мозга костей. Эта ситуация была тем, что меня сломало. Что разломало меня не только морально, но и физически. Моя единственная ценность пропала — без следа. Целиком и полностью. Моя когда-то живая и яркая улыбка ушла. Окончательно, без возврата. Мои эмоции: такие человеческие, такие настоящие. Они исчезли, также, как и когда-то поднятые уголки губ. Я впал в отчаяние. Такое глубокое, что и сам не заметил, как перестал что-либо видеть. Слышать. Ощущать. Не заметил, как попал в вечный мир снов. За мамой. И пробыл там долго. Очень долго — не сосчитать, сколько часов, дней, месяцев, лет прошло. Я просто не существовал. Исчез — физически, морально, мысленно. Я просто не был здесь. Теперь я был где-то там. Далеко.

***

Я называл его "отец". Хотя отца у меня никогда не было. Я не знаю, что такое отцовская любовь, что такое, когда тебя похлопывают по плечу, в качестве поддержки. Он злился, когда я ложал. Когда я не исполнял его волю. Он говорил, что создал меня — из ничего. Что это было случайно. Это была его ошибка — ошибка в коде. Что я — лишь предмет. Что меня не должно быть, существовать. Что он сшил меня. Из перьев. Из птичьих перьев — белых. Я должен быть ему благодарен. Но как мне сказать, что я ничего не понимаю. Что я ничегошеньки об этой "жизни" не знаю. Когда-то "папа" дал мне в руки меч. Светящийся. Я сам видел, как он его делал. Он заставлял меня наблюдать, изучать. Пристально, не отводя взгляда. Это выматывало. По-настоящему изнуряло, клонило в сон. Забирало все силы из моего хрупкого тела. "Папа" тренировал меня. На манекенах, заставлял держать осанку в прекрасном виде. Говорил, что нельзя наклонять спину, нельзя, чтобы моё лицо хоть раз дрогнуло. Чтобы я показывал эмоции. Делал из меня орудие для убийств, манекен. Куколку, которая послушно убьёт любого лишь по одному его приказу. И у него получилось. К сожалению, его план свершился.. Я был маньяком роблоксии, убийцей. Тем, кого не жалко потерять, кого можно восстановить. Кого нельзя обвинить в убийстве, ведь я "робот". Не зарегистрированный, без личности. Просто создание из кода и перьев. Без эмоций, без права на жизнь, права на слова. Но я никогда не противился его воле, не показывал эмоций. Того, что ощущаю. Ведь я не ощущаю ни-че-го. У меня появились проблемы с памятью. Я постоянно что-то забывал. Как когда-то забыл лицо своей матери, забыл её прекрасный, нежный голос. То, что чувствовал, находясь рядом с ней.. Он сделал из меня бездушного убийцу, робота. А я слушал, ведь иного выбора у меня нет. И никогда не было. Это продолжалось очень долго. Я не знаю, сколько недель, месяцев, лет прошло.. Но знаю — очень много. У меня не было календаря, чтобы сосчитать то, сколько я "живу" в этом аду. Он просто пользовался мной. Показывал, насколько ему мерзко до меня дотрагиваться, вести со мной "общение".. Всячески пытался задеть, хотя у него это никогда не получалось. Он меня саморучно сломал. Безвозмездно. До скелета, до сердца ранил меня, мою душу. А была ли вообще душа? Не помню. Я ничего не помню! У меня очень большие провалы в памяти.. Я просто не хочу. Ничего не хочу. Жить, существовать, думать, разговаривать.. Просто не хочу, никогда не хотел. Со временем я забыл то, что у меня когда-то была мать. Единственный светлый человек в моей гнилой жизни. Я забыл, как рождаются люди. Забыл, как появился сам.. До спектра. Здравый смысл разлетелся в щепки. Я был машиной для убийств, самой настоящей. А он смотрел.. С насмешкой. Такой жестокой, ранящей. Но ранить она не могла. Я привык. Привык к тому, что со мной обращаются, как с объектом, как с животным. А затем.. Он создал мою "копию". Я со стороны наблюдал, как он обращался с ним. Ломал. Ломал также, как и меня когда-то. Я видел в его глазах огонь, такой яркий, но медленно угасающий. Огонь надежды. ... И этот огонь тоже погас. Точно также, как и мой когда-то. И я что-то почувствовал. Это была.. Злость? Злость на отца. Впервые в жизни я злился на него. Он сломал ещё одну душу прямо у меня на глазах. Сделал такую же роботизированную машину. Зачем? Я не знаю ответа. Не знаю, не знаю, не знаю.. Я беспомощный. Я ничего не знаю. Так зачем я создан? И я.. Я теряю контроль над своей оболочкой. Я теряю себя.. А был ли я вообще? Стоит ли мне жить? Не знаю. А я и не жил никогда.

***

Комично. Я сам позволил себе слабость. Я сдался. Я слаб. Прости меня, мама. Я не помню твоих прекрасных глаз. Не помню твоего красивого лица. Не помню твоих нежных рук. Не помню твоего пения. Не помню твоего имени. Не помню своего имени. Но у меня есть кодовое имя — 1х1х1х1. Кратко — 1х4. Это имя дал мне отец. Хотя нет, он не дал мне имени, просто вписал в одну из строчек этот набор цифр и букв. Он заставил меня думать, что я ничего не стою. И был прав, до тошноты и боли прав. Моя жизнь ничего не стоит, ведь я не живое создание. Я искусственный интеллект в человеческой оболочке. Почему.. Эти вопросы, мысли.. Все они без ответов. "Почему", "зачем", "в чём мой смысл" — они все не имеют ответа. Лишь догадки, которые сразу опровергаются. Я — био-мусор. Мне нет места в этом мире, но он заставляет. Как бы я не хотел..

***

Он мучал то создание также, как и меня. Но его оружием был не меч, как у меня. Только недавно я заметил, что одна из его рук заражена. Вместо неё был огромный шип, достающий до пола. Теперь он убивал вместе со мной. В его глазах окончательно погасла когда-то яркая искра. Теперь это существо — копия меня. Его код переплетался с моим, но в некоторых местах всё же отличался. Он был более наблюдательным, имел больше концентрации в ситуации, но имел недостаток. Этот недостаток — чрезмерная неуклюжесть. В частности из-за шипа. Он мог по случайности упасть, либо задеть посторонние предметы своей рукой. Отца это раздражало — он пытался изменить код, но при таком раскладе, шип почти утратит свою эффективность. Он закрыл на этот недостаток глаза.