Начало смертей

Одиночество — это состояние, о котором некому рассказать

***

Власта сидела за столом и крутила в руках перо, мыслями витая далеко от мира сего. Оля выглядела милой, раненой девушкой, попавшей в беду. Опричнице хотелось верить ее словам За окном шумела улица, а служанки не было уже около получаса. Знахарка Фрося жила в десять минутах ходьбы от дома опричницы. Власта знала, что Ирма медленно ходит, но чтобы настолько? Власта тяжело вздохнула, положила перо на деревянную столешницу и вышла из комнаты. Дверь скрипнула и легко поддалась, открываясь. В коридоре тихо. Дом всегда выглядел одиноко, пусто, будто в нем никто и не живёт. Власта никогда не пыталась обжить дом и сделать его уютней, но и одиночество давило тяжелым бременем. Поэтому опричница старалась проводить больше времени вне дома, приходя только к ужину и оставаясь на ночь. Власта направилась к выходу из дома, прихватив с собой отцовский зипун. На улице с каждым днем начинало все больше холодать. Как только опричница потянулась к ручке двери, она отворилась и на пороге появилась Ирма. - Долго тебя не было. - Сухо констатировала факт опричница, глядя на служанку. - Прошу прощения, барыня, заболтались со старой знакомой. - Ирма быстро поклонилась проходя в дом, а Власта закрыла дверь, разворачиваясь к служанке. - Надеюсь не забыла разузнать то что надобно было? - Взгляд Власты потяжелел, меньше всего сейчас ей хотелось ругаться на служанку. - Не беспокойтесь, барыня, разузнала. - Ирма сделала маленькую паузу. - Правду девонька глаголит. Ни капли лжи в ее словах. Власта сдержанно кивнула и отпустила служанку, опять оставаясь одна в сенях. Стены снова начали давить. Они будто нависали над опричницей и вот-вот норовили упасть и придавить своей тяжестью. Девушка тряхнула головой, отгоняя давящее чувство, и вышла из дома. На улице светило солнце, небо было все еще чистым, без облаков, а народа на улице прибавилось. Власта глубоко вздохнула, и частички одиночества улетучились без следа. Накинув на плечи зипун, не продевая рукавов, опричница зашагала к выходу из своего угодия. Выйдя за калитку, Власта направилась вглубь города. Твердым и быстрым шагом Власта шла по каменной дороге мимо горожан. Ее почти не замечали, только редкие знакомые приветствовали опричницу, а она отвечала коротким кивком. Ее мысли снова ушли далеко от реального мира. Совсем недавно ее отряд потерпел провал. На плечах опричницы лежал груз ответственности за их смерти. Он угнетал и напоминал о себе болезненными воспоминаниями. Пока Власта шла, смотря себе под ноги, ее плеча коснулась тяжелая рука. Девушка резко развернулась, почти впечатав кулак в лицо нежданного гостя, но быстро затормозила, поняв кто перед ней. На ее плече все еще покоилась рука высокого опричника, ее подчиненного и по совместительству друга детства. Мужчина едва заметно улыбнулся и убрал руку с плеча опричницы. Он был почти на голову выше Власты, подбородок покрывала редкая щетина, немного маленькие глаза дружелюбно смотрели на девушку, а плечи были настолько ровно выправлены, что на них можно было что-то положить, и оно бы не упало. - Доброго полудня, сударыня. - Мягким тоном поприветствовал ее опричник. - И тебе того же, Давид. - Кивнула ему Власта. Давид поравнялся с девушкой, и они продолжили идти уже вместе. - Куда направлялась? - Давид шел чуть менее широким шагом чем обычно, чтобы Власта не напрягалась поспевать за ним. - Сама не ведаю… - Власта чуть приподняла голову, смотря на собеседника. - Тогда позволь проводить тебя в одно очень интересное место. - Давид протянул ей руку в знак приглашения, а опричница, нисколько не задумываясь, ответила на это приглашение, вкладывая свою руку в его. Так они и продолжили, теперь, общий путь, идя под руку. Может со стороны это и казалось знаком близости и обозначением их любовного союза, но только они вдвоем знали, что это знак полного доверия друг другу. Спустя пару десятков минут молчаливого движения опричники дошли до старого входа в город, про который давно забыли. Небольшие ворота поросли зеленью, стены не внушали доверия, казалось они готовы обрушиться от самого слабого ветерка. Когда Власта с Давидом подошли достаточно близко к воротам, мужчина достал из калиты довольно тяжелый ключ и провернул его в замочной скважите ворот. Деревянная дверь тяжело и со скрипом отворилась, рвя зеленые побеги на ней. За воротами была старая дорога, хотя дорогой ее было назвать сложно. От неё осталась только память, а каменые плиты, которыми она была выложена, утонули в земле и их было очень плохо видно. Давид потянул опричницу в глубь леса, что пытался прорваться сквозь стены в город. Здесь было на удивление тихо и спокойно, где-то на верхушках деревьев пели птицы, переговариваясь между собой, а под ногами шелестела опавшая листва, напоминающая, что нежданная зима скоро наступит и здесь. Власта подняла взгляд с пола и взглянула вперед, куда ее тянул Давид, там лес раступался и давал солнечному свету больше свободы. Лес и вправду редел, и вскоре показалась поляна, посередине которой было озеро, большое и глубокое, его берег тянулся далеко по бокам, а другой край было еле видно. Власта уже успела забыть, как тут было красиво. Вот только вокруг озера в траве валялись обгоревшие доски, напоминающие о трагедии, после которой закрыли этот выход из города. Когда-то давно, когда солнце было ярче, а люди чуточку счастливее, Давиду и Власте было по девять лет и тут находилось маленькое поселение, где жило совсем немного людей, человек сто, не больше. Тогда людям еще было разрешено селиться вне города, а Иван Грозный только сел на престол. Берег был излюбленным местом игр детей всех возрастов. Тут всегда была куча народа, все доверяли друг другу и никто не боялся оставлять детей без присмотра. В тот день солнца было меньше всего, а к полудню начали сгущаться тучи, но играющих детей это никак не смущало. Давид, который был одним из самых сильных детей в поселении, катал у себя на спине маленьких девчонок, задорно верещащих и улыбающихся от уха до уха. И никто не мог предположить, что для этих детей это их последний день. После полудня тучи сгустились сильнее всего, и было понятно, что грозы не миновать. Взрослые начали загонять детей по домам и запирать двери, и вся улица в миг затихла. Были слышны лишь далекий гром приближающейся грозы. Власта и Давид сидели в доме родителей мальчика, которые сейчас были в городе на работе, как и родители Власты. Через пару минут на крышу упали первые капли дождя, а вскоре пошел сильный ливень. Дети сидели в пустом доме и тихо общались, изредка хихикая. Но вот, всего через пару минут, как начался дождь, послышался ужасный грохот и сразу за ним истошный, полный ужаса крик. Вопреки всем инстинктам самосохранения Давид с Властой выбежали из дома проверить, что случилось. Крыша соседнего дома проломилась и загорелась, а огонь начал быстро распространяться. Давид потянул Власту подальше от домов к озеру, чтобы уйти от пламени. Остальные жители селения тоже выбежали из домов, и кто-то кинулся к горящему дому, кто-то побежал за ведрами, чтобы быстрее потушить пламя и все это происходило под шум дождя и заглушаемый плач маленьких детей. Одним горящим домом не обошлось, и вскоре в другой дом тоже ударила молния. Тогда под обломками и огнем погибло около двадцати детей и пятнадцати взрослых и пожилых. Все это происходило на глазах Власты, и теперь, смотря на чистое побережье озера, сердце ныло воспоминаниями. Давид остановился у самой кромки воды и смотрел вдаль, опричница тихо подошла и встала рядом. - Это место было нашим домом. - Еле слышно проговорил Давид. - И мы его не сберегли. - Зато сбережем новый. - С железной уверенностью парировала Власта. Именно после этой трагедии, где погибло столько любимых опричницей людей, она решила вступить в ряды воинов и защищать простой народ.

***

Оля наблюдала из своего окна за проходящими внизу людьми. В этом доме не было ничего интересного, а травмированное тело не позволяло долго стоять на ногах. Поэтому единственным интересным занятием было наблюдать за незнакомым ей городом. Пока она наблюдала, то успела застать ссору старой женщины с молодым парнем, скорее всего являвшегося ей внуком, наблюдала за подозрительным ребенком, который вскоре украл с прилавка фруктов и скрылся в толпе, увидела проходящую троицу опричников, строго гаркающих на людей, которые мешались проходу. Что бы Оля не увидела, все было пропитано ненавистью, грязью и обманом. Этот мир гнил, а она ничего не могла с этим поделать. В череде беспокойных мыслей, Оля задумалась о Любе и остальных членах КБСО. Она чувствовала себя паршиво по отношению к ним. Что-то внутри подсказывало, что она их предала и бросила. Но при этом Оля знала, что Люба ее не бросит, и это знание приносило ей маленькое утешение. Такое же маленькое и незначительное, как если бы океан начали вычерпывать ведерком. Пользы никакой, но для того, кто вычерпывает, это имеет огромное значение, иначе он бы этим не занимался. После довольно продолжительного наблюдения за внешним миром Оля отвернулась от окна и вышла в коридор, тихий и безлюдый. Тут было.. одиноко. В поисках чего-то интересного, Оля попыталась открыть другие комнаты на этаже, но те оказались заперты. На мгновение девушка почувствовала себя запертой в башне принцессой, только рыцарь не придет, его давно убили и похоронили под толстым слоем земли. Поежившись от внезаного чувства одиночества, что дарили пустые и высокие стены дома, Оля поспешила спуститься на первый этаж, где возможно были слуги. Оля знала, что Власты нет дома, она слышала ее голос и громкий хлопок двери. И то, что хозяйки не было дома, было неким облегчением, ведь как только Оля встречалась взглядом с опричницей, казалось будто она знает об Оле всю ее гряную правду и вот вот обратит к ней свой меч, с намерением пронзить им ее сердце. Хоть глаза Власты в последний их разговор и выглядели дружелюбно, глубоко внутри пылало пламя, не согревающее, а сжигающее, и это самое пламя грозилось вырваться и обжечь своими языками. Спускаясь по лестнице, Оля не осматривалась, зная, что ничего не поменялось. Девушка вновь зашла в гостинную и подошла к стеллажу, где в прошлый раз наткнулась на приказ, по устранению группировки против царя. Но бумаг не оказалось, возможно хозяйка или ее слуги их убрали. Оля отошла от стелажа, в голове засела мысль, что нужно скорее возвращаться в родной город и сообщить Любе и остальным про бумаги. Быстро переключившись на другие мысли, Оля двинулась в глубь дома через столовую, изучая его с большим вниманием чем раньше.

***

Две недели пролетели быстрее обычного, Власта почти не появлялась в своих угодьях, только однажды пришла раньше чем обычно, когда вместе с ней явились еще трое: девушка, старше хозяйки дома на с десяток лет, и двое мужчин. Все они были опричниками. Компания прошла в гостинную и там громко что-то обсуждала. Оля не хотела вслушиваться в их разговор, но волей неволей уловила пару фраз. Опричники обсуждали грядущую миссию, кто идет, куда идет, сколько чего нужно с собой брать и тому подобное. Через время разговор плавно перетек от темы миссии на что-то бытовое, и Оля перестала вслушиваться. Сама Оля шла на поправку. Ее ноги уже могли выдерживать незначительные нагрузки, не только продолжительную ходьбу, но и изредко она могла пробежаться. Это радовало не только саму девушку, но и Ирму, которая на протяжении этих двух недель помогала ей с восстановлением. Но, к сожалению, Олина рука все еще противно ныла при резких движениях, а на локте был сильный синяк, который никак не хотел сходить на нет. Оля постепенно привыкла к своему временному дому, кажется она выучила уже все коридоры и комнаты и могла найти нужную с закрытыми глазами. Что однажды она пыталась сделать, когда ей стало совсем скучно, но закончилось это шишкой на голове. Вскоре еще через несколько дней, от размышлений Олю отвлек настойчивый стук в дверь, а после дверь отворилась, и в комнату вошла опричница. Девушка, которая так и не привыкла к обществу Власты, слегка напряглась, но виду не подала, только отошла от излюбленного окна и устремила свой взор на опричницу. - Как самочувствие? - Власта стояла в дверном проеме, не входя в комнату, но и блокируя выход из нее. - Уже лучше, спасибо. - Тихо ответила Оля и кивнула, в подтверждение своим словам. - Припомнишь, я глаголила, что поможешь ты нам? - Начала Власта, а Оля вместо ответа только кивнула. - Недавно, на наш отряд снова напали еретики, что вырезают ряды опричников. - Сердце пропустило удар. - Некоторые из выживших смогли отследить их путь после нападения. - Оля слышала, как в горле пульсируют удары сердца, а ноги приросли к полу. - Они направлялись в сторону близлижашего города, почти рядом с которым мы нашли тебя, а дальше их след затерялся в лесу. Но в ходе преследования был захвачен один из нападавших. - Оля перестала дышать, стараясь сохранить самообладание, она лишь кивнула, показывая, что внимательно слушает опричницу. - Сейчас он находится в Смоленске. И, - Власта посмотрела Оле в глаза, ее взгляд сквозил холодом, пробирающим до костей. - Есть подозрения, знать можешь ты, парня этого. Сие значит, что через пару часов, мы выедем в Смоленск, а коль не знаешь ты еретика задерженного отвезем тебя в город твой родной. - Закончила Власта и, получив от Оли соглашающийся кивок, вышла из комнаты оставив девушку в одиночестве. Оля схватилась за голову и осела на пол. Что такого могло произойти, что уже второго их человека забирают опричники? Как Люба могла это допустить? Где они оплошали? Почему кто-то выжил после нападения? Почему они оставили живых? Эти вопросы разом свалились на девушку, заставляя вцепиться в волосы и заглушить отчаянный крик.