Пролог

Пекин, Столичный дворец спорта, 17 февраля 2022 За несколько часов до начала показательных выступлений олимпийский комплекс гудел приглушенным, но напряженным гулом. Это был день, когда спорт уступал место искусству, а счет баллов и магии чистого катания. В столовой для спортсменов царила расслабленная, но пестрая атмосфера. Атлеты со всего мира, только вчера бывшие соперниками, сегодня обменивались значками, шутили и снимали друг друга на видео. За одним из длинных столов расположилась американская сборная по фигурному катанию. Илья Малинин, приглашенный в Пекин как один из самых ярких восходящих звезд и участник показательных номеров, сидел в окружении приятелей из сборной. Его светлые, слегка вьющиеся волосы были чуть влажными после недавней разминки, а серо-голубые глаза с ленивым интересом следили за экраном телефона, в котором он со скукой листал ленту. Парни рядом обсуждали новый автомобиль одного из знакомых, и Илья, улыбнувшись какой-то своей мысли, потянулся показать друзьям очередной мем.Он поднял голову от телефона, и было позвал ребят чтобы привлечь их внимание, но взгляд его на мгновение зацепился за телевизор, висящий над стойкой с едой. Звук был чуть приглашенным от голосов сидящих в столовой людей, но на экране шёл прямой эфир из микст-зоны.Брали интервью у девушек которые только недавно закончили свою тренировку и ждали выхода на лёд. Илья замер с телефоном в руке, забыв, что хотел сказать. Та девушка на экране.Она была… невероятной. Даже через объектив камеры и тусклый свет телевизионной картинки. Черные, как смоль, волнистые волосы обрамляли бледное лицо, на котором выделялись глаза — один темно-карий, почти черный, другой — яркий, изумрудно-зеленый. Девушка говорила по-французски, и её речь лилась легко и музыкально. Репортерша рядом улыбалась, завороженная. Илья не понимал ни слова, но звук просачивался в столовую через динамики телевизора, и это было красиво. — Эй, Илья, ты с нами? — толкнул его в плечо сосед по столу Винсент. — Что? Да, извини — Илья мотнул головой, возвращаясь к реальности, но его взгляд снова скользнул к экрану. Прямо под трансляцией шла бегущая строка на английском: «Алина Морозова (Россия) о своем образе для показательного номера: «Черный лебедь — это не про технику, это про боль и свободу». — А, «Русская кукла» — хмыкнул он, заметив, куда смотрит Илья. — Её уже весь интернет обсуждает. Говорят, на тренировке такой прокат выдала, что у всех мурашки. Взгляд, говорит, у неё — как у куклы, прямо в душу смотрит. — «Русская кукла»? — переспросил Илья, все еще глядя на экран. На экране Алина завершила интервью, легко кивнула и развернувшись, ушла за кулисы. «Взгляд как у куклы..?» — подумал Илья. Нет. В этом было что-то другое. Даже через экран он почувствовал в ней не холодность, а какой-то внутренний, почти болезненный огонь. Его пальцы сами собой потянулись к золотой цепочке на шее, и он начал бессознательно перебирать звенья. — Говорят, она сама записала музыку для проката — добавил Торгашев, залезая в телефон за дополнительной информацией о девушке. — На скрипке. Играет, поет, пять языков знает...прям талантище. — И глаза разного цвета — усмехнулся Винсент. — Чисто героиня аниме,если Эмбер её увидит то будет в восторге. — Заткнитесь — тихо, но твердо сказал Илья, не отрывая взгляда от уже пустого экрана. Внутри него шевельнулось странное, незнакомое чувство. Ему захотелось увидеть её на льду. Не как фанат, а как человек, который чувствует родственную душу. Он представил, как она выходит на лёд. И почему-то подумал, что будет волноваться. *** Лед столичного дворца искрился под лучами прожекторов. Трибуны были полны фанатов. Илья сидел в секторе для спортсменов, сжимая в руках бутылку воды. Он ждал. После интервью он нашел в интернете её старые выступления. Он видел Трусову, Валиеву, и других известных фигуристок, и не только русских,но эта девушка была другой. В ней была та самая «хрупкость», которая контрастировала с невероятной силой прыжков. И вот, объявили её. «Алина Морозова, Россия!» Свет померк. На лёд опустилась тьма, и лишь один луч высветил тонкую фигуру в черном. Платье, сшитое из множества слоев воздушной, но жесткой ткани, напоминало оперение раненой птицы. Её волосы были распущены и струились по плечам, а лицо в полумраке казалось вырезанным из слоновой кости. Но главным был не наряд. Главным был взгляд. Тот самый взгляд, который час назад смотрел на него с экрана, а теперь был устремлен в пустоту зала. Зазвучала музыка. Это был не тот приглушенный, трагичный оркестр, который привыкли слышать под «Лебединое озеро». Это был инструментал, полный тревоги, нарастающего ритма и синкопированных аккордов. В нем чувствовался надлом, современная боль, запертая в классической форме. Илья узнал, что эту мелодию для своего показательного выступления она перезаписала сама,сыграв полностью на своей скрипке. Алина начала прокат. Её движения были текучими, как вода, но в каждом взмахе руки, в каждом наклоне головы чувствовалась скрытая боль. Она была не просто лебедем, она была существом, которое пыталось взлететь, зная, что крылья сломаны. Она пошла в каскад. Тройной лутц — тройной риттбергер. Прыжки были исполнены с идеальной техникой, но приземления были не просто чистыми — они были эмоциональными. Каждое касание льда коньком звучало как выстрел. Илья перестал дышать. Он видел, как её пальцы дрожат, когда она заносит руку для следующего вращения. Он заметил, как перед выездом на дорожку шагов она коснулась пальцами кольца на руке, прокручивая его. Жест тревоги, который он сам так часто маскировал игрой с цепочкой. Музыка нарастала. Она готовилась к самому сложному. Тройному акселю. Илья инстинктивно подался вперед, локти уперлись в колени, пальцы сцепились в замок под подбордком. Он знал статистику, знал, как этот прыжок дается девушкам, как он опасен. Но сейчас он видел не статистику. Он видел её решимость, граничащую с безумием. Скорость,дуга,мощный выезд на ребро и...прыжок. Три с половиной оборота в воздухе, почти идеальное приземление! Чистое, но жесткое, с глубоким выдохом, который, казалось, был слышен даже в огромном дворце. В этот момент она выпрямилась, и её взгляд, скользнув по трибунам, наткнулся на него. Илья замер. Их разделяли сотни метров, десятки других спортсменов и ослепительный свет софитов, но в ту долю секунды, когда карий и зеленый глаз одновременно остановились на нем, он почувствовал, что она видит именно его. Не приглашенную звезду. Не «бога четверных». А человека, который смотрит на неё с таким же замиранием сердца, с каким она сама выходила на этот лед. Её губы дрогнули в едва заметной, дерзкой улыбке. И она подмигнула ему, тем самым зеленым глазом что всех поражал своей красотой. Илья замер. Внутри что-то щёлкнуло — тихо, но отчётливо, как поворот ключа в замке. Он не мог отвести взгляд. Всё вокруг исчезло: гул трибун, свет софитов, даже собственное дыхание. Осталась только она. И этот зелёный глаз, который смотрел на него так, будто видела насквозь. Его пальцы сами потянулись к золотой цепочке, но не сжали её в тревоге, а лишь коснулись, будто ища опору. Где-то глубоко в груди разлилось странное, незнакомое тепло. Он не знал, что это было. Но знал: этот момент он запомнит навсегда. Музыка сменила ритм. Началась финальная, безумная часть. Она каталась так, словно отдавала всю себя. Вращения с бешеной скоростью, дорожка шагов, полная внутренней боли. Она стала единым целым со льдом, и когда последняя нота замерла, а Алина рухнула на колени, опустив голову и раскинув руки в стороны, словно подбитая птица, во дворце повисла тишина. А потом разразился гром. Овации была такой силы, что, казалось, стены дрогнули. Зрители встали. Илья встал вместе с ними, даже не заметив этого. Он смотрел, как она поднимается, как на её лице появляется слабая, но искренняя улыбка, как по щеке скатывается слеза, смешанная с косметикой. «Русская кукла» плакала. И в этот момент она была для него самым живым человеком на земле. Когда объявили оценки и зал ещё больше взорвался овациями,сидя в зоне kiss&cry Алина всё ещё не верила в то что оня заняла первое место,выиграв золото для своей страны. Её тренер сидевшая рядом, Елена Сергеевна Букреева, женщина с жёстким взглядом и седеющими волосами, смотрела на девушку взглядом полным гордости,и стиснув её руку в своей сказала: — Ты сделала это, Морозова. Алина кивнула, но внутри всё сжалось. Перед глазами на секунду всплыло другое выражение лица тренера, сказавшего ей три года назад: «Если ты не прыгнешь — тебя заменят». Тогда она рыдала в раздевалке, а Анна Щербакова, её близкая подруга, сидела рядом и молча гладила по спине. Сегодня она прыгнула. И её не заменят. *** Церемония началась через час. Алина стояла на верхней ступени пьедестала. Слева от неё, с серебром, сияла русская ракета Александра Трусова, чьи рыжие волосы были незабываемы. Справа же с бронзой, стояла королева арабесок Анна Щербакова, чья улыбка никогда не покидала лица. — Твой прокат… это было нечто, — тихо сказала Щербакова, касаясь её руки. — Я плакала за кулисами. В ответ Алина лишь улыбнулась и кивнула,боясь что если скажет хоть слово то расплачется прямо там на пьедестале. Когда поднимали российский флаг и играл гимн, она смотрела на триколор и чувствовала, как внутри всё замирает. Этот момент стоил всех бессонных ночей перед соревнованиями, всех дней, когда кусок не лез в горло,и всех тех слёз в раздевалке. На подиум поднялся президент Федерации фигурного катания России Александр Горшков. Вручая медаль, он сказал: — Вы подарили стране праздник. Такое не забывается. Алина кивнула, чувствуя, как тяжесть золота давит на ключицы. Потом были круги почёта. Алина катилась по льду, ловила цветы и поймала маленького плюшевого кота,видимо кто-то из болельщиков узнал о её слабости. Прижав игрушку к груди, она подняла глаза на трибуны и снова увидела его. Того парня с серо-голубыми глазами и золотой цепочкой. Он всё ещё смотрел на неё.Она отвела взгляд первой,но сердце почему-то заколотилось быстрее.Позже, в коридоре, когда камеры погасли, Трусова догнала её: — Кстати Лина, там какой-то американец тебя искал. Светленький, с голубыми глазами. Сказал, что хотел поздравить лично, но его не пустили. — Не знаю такого — пожала плечами Алина, стараясь говорить равнодушно. — Ну..ладно — усмехнулась Саша и ушла. Уже будучи в раздевалке Алина достала телефон и увидела сообщение от отца,в котором было короткое: «Горжусь». Она выдохнула и впервые за долгое время позволила себе заплакать от счастья. Она не знала тогда, что этот день станет её высшей точкой. Что политика, которая уже начинала отравлять спорт, войдёт в её дом и перевернёт всё. Что меньше чем через год она будет стоять перед выбором, который разобьёт её сердце. *** Позже, когда эйфория от награждения спала, Илья сидел в своем номере, пересматривая запись выступления. На экране телефона мелькали новости: «Алина Морозова: «Я сама записала этот инструментал на скрипке. Black swan — это моя история борьбы с собой». Он выключил телефон и закрыл глаза. Перед ним стояло её лицо в тот момент, когда она подмигнула. И снова, как наяву, он услышал тяжелый, полный боли ритм её программы. Он думал о том, что слава — это клетка. Он знал это по себе. Его называли «ангелом», «королем», но внутри он часто чувствовал себя просто Ильей, который боится, что его разлюбят, когда он перестанет прыгать четверные. Глядя на неё сегодня, он понял, что она чувствует то же самое. Ту же тревогу, тот же страх разочаровать. Только её клетка называлась «Русская кукла», а его — «Quad God». *** А в это же время в другом конце олимпийской деревни Алина Морозова сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела на ночной Пекин.Она вспоминала свои старые страхи: слова тренера, сказанные после проваленной попытки тройного акселя — «Если ты не прыгнешь — тебя заменят»; тот вечер, когда она заняла второе место, а отец молчал, и это молчание тяжелым камнем легло на сердце, заставив поверить, что она его разочаровала. Сегодня она победила. Но внутри, под слоем хрусталя «русской куклы», все еще билось ранимое сердце спортсменки, которая смертельно боялась, что её любят только за золото. В голове мелькнуло лицо парня с трибун. Серо-голубые глаза, в которых не было привычного холодного оценивания. В них было что-то другое. Тепло? Понимание? Она не знала его имени. Но запомнила его взгляд и то, как он нервно крутил в пальцах золотую цепочку, когда она готовилась к акселю. Она улыбнулась своим мыслям. Это было глупо. Они, скорее всего, никогда больше не увидятся. Тогда она ещё не знала, как сильно ошиблась. И что совсем скоро её жизнь, полная побед и звания гордости родины, рухнет, чтобы возродиться заново — на другом континенте, лицом к лицу с человеком, который уже однажды поймал её зеленый взгляд. Но в тот вечер нечего не предвещало беды.