Часть 1

Апрель 1996 года. Дверь в квартиру номер 48 распахнулась, и в коридор буквально влетел заплаканный мальчишка лет десяти. Тёмные волосы были всклокочены; ещё утром новенькая, что было дефицитом, наглаженная школьная форма была порвана и испачкана в грязи и чёрт ещё знает в чём. Его большие карие глаза были красными от слёз, под носом и на губе была запёкшаяся кровь, а на щеке — большой синяк. Мальчик швырнул портфель в стенку: тот с грохотом ударился о неё и упал на пол. — Ненавижу их! Ненавижу! Ненавижу! — прокричал мальчик, ещё плача. В коридор выбежал мужчина лет 40–45. На нём была типичная для того времени домашняя одежда: майка и спортивные штаны тёмно‑синего цвета. Увидев состояние сына, Геннадий кинулся к нему. — Костя, что случилось? Кого ты ненавидишь? Кто это тебя так? — он попытался обнять сына. — Их ненавижу! Всех! — Кого «их»? — Мальчишек из класса! Они говорят, что я урод! У Кости Саушкина с раннего детства, как прорезались зубы, прорезались и клыки: он был урождённым вампиром. За эти клыки мальчика и травили в школе — и очень жестоко травили. — Почему я такой урод?! Почему у меня клыки?! Почему я постоянно должен есть этот противный гематоген и пить ту красную жидкость?! Лучше бы я тогда вместо мамы умер! — плакал мальчик. Мужчина поднял сына на руки. Пройдя в гостиную, он сел на диван, усаживая мальчика к себе на колени. — Во‑первых, никогда не смей говорить таких вещей, слышишь? Во‑вторых, ты не урод, Костя. Они — люди, а мы — иные. Помнишь дядю Антона из квартиры напротив? Он тоже иной, как и мы. Это не хорошо и не плохо — мы просто другие, понимаешь? — Геннадий гладил сына по голове; его голос звучал тихо. — И ешь ты гематогенки, и пьёшь ту жидкость именно потому, что ты иной, понимаешь, сынок? Я тоже пью ту красную жидкость, ведь я тоже иной… — он чмокнул его в лоб. — И… и ты не будешь ругаться из‑за формы?.. — всхлипнул мальчик. — Нашёл из‑за чего ругаться! Ругаюсь я на хабалок на рынке, что торговаться пытаются, а на тебя я хоть раз ругался, м? — мальчик отрицательно покачал головой. — То‑то же. А теперь давай, беги переодеваться. Я тебе все твои ссадины обработаю, и будем обедать. Я тебе сегодня мороженого твоего любимого купил, — широко улыбнулся мужчина, так что морщинки у его синих глаз приумножились. Костя, услышав про мороженое, оживился и побежал к себе. 31 декабря 2005 года. — Всё! Я ухожу! — Но Костя, послушай… — Да не хочу я слушать! Я не хочу быть таким, как ты, понимаешь?! Не хочу шарахаться от каждого встречного‑поперечного и притворяться обычным человеком! Я хочу быть нормальным вампиром! — Но Костя… Ты же ещё и лицензии не получил, и… — Да плевать я хотел на эту лицензию! И на этих ублюдков мне плевать! И на Завулона мне плевать! Я не собираюсь прыгать перед ним на задних лапках, в отличие от тебя! Всё, пока! Юноша вышел из квартиры, хлопнув дверью. Небольшое количество штукатурки с потолка осыпалось. Геннадий остался стоять посреди коридора, глядя на закрытую дверь, за которую ушёл сын. — Костя… Погоди… — прошептал он.