Часть 5

Я поднялась на четырнадцатый этаж на негнущихся ногах. Вечер внизу, в квартире Кирилла, оставил во мне ощущение, будто я проглотила горсть раскаленных углей. Видеть Сашу и Алису вместе, видеть, как Влад каменеет при каждом её движении - это было пыткой. Я открыла дверь его квартиры (он оставил её незапертой, словно ему было плевать, кто войдет - я или грабители) и вошла в полумрак. В спальне было пусто. Я уже начала стягивать с плеч кардиган, готовясь к нашему "ритуалу", к этой безмолвной и грубой близости, которая стала нашей единственной связью. Но тут я заметила открытую дверь на балкон. Влад сидел на самом краю перил, свесив ноги в пустоту 14 этажа. Он не курил. Просто сидел, вцепившись пальцами в бетонный выступ, и смотрел на огни города. - Собираешься прыгать? - улыбнулась я. - Почему бы и нет... Его спина казалась бесконечно одинокой. В этом жесте было столько скрытого отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Я тихо подошла со спины. Холодный ночной ветер запутался в моих волосах. - Влад... - позвала я шепотом. Он не пошевелился. Даже не обернулся. - Почему вы расстались с Алисой? - вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его обдумать. - Кирилл сказал, что тебя вырвали с корнем. Саша сказал, что ты стал животным. Но я видела вас на фото. Ты там... счастливый. Что произошло? Тишина. Только гул машин где-то внизу и свист ветра между домами. Влад сидел неподвижно, как изваяние. - В тот день, когда мы познакомились... - я сделала шаг ближе, почти касаясь его плеча. - Ты был пьян. Ты лежал у двери и... ты просил прощения. У... Алисы. За что, Влад? Что ты такого ей сделал, что четвертый год медленно убиваешь себя? Я ждала взрыва. Ждала, что он вскочит, наорет на меня, выставит вон. Но он продолжал смотреть в бездну. Его пальцы на бетоне побелели от напряжения. - Варя. - его голос был тихим, ровным и пугающе холодным. - Иди сюда. Я подошла и села рядом, тоже свесив ноги. Высота кружила голову, но близость Влада пугала сильнее. - Мы договорились. - произнес он, по-прежнему не глядя на меня. - Секс без обязательств. Никаких розовых соплей. Никакого "вместе навсегда". Он наконец повернул голову. Его глаза были сухими, в них отражался холодный свет луны. В них не было ни капли той нежности, которую я так отчаянно искала. Только темнота. Мне на секунду показалось, что его глаза как два холодных, прозрачных осколка зеркала. Я смотрела в его зрачки и видела себя. - Новое правило. - отрезал он. - В наших... отношениях, или как ты хочешь это называть, есть запретная зона. Ты никогда, слышишь? Никогда больше не спрашиваешь о моем прошлом. Не произносишь это имя. Не копаешься в моих грехах. - Но я хочу помочь тебе! - вскрикнула я, чувствуя, как слезы обжигают глаза. - Варь, в тебе есть один минус... - он криво усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика. - Ты пытаешься всем помочь. Не надо. Ты хочешь спасти меня, а я не хочу спасаться. - Влад, но... - Не делай то, чего от тебя не просят. То, что ты видишь перед собой - это просто обломки, которые склеили дерьмовым клеем. Не пытайся их починить. Не пытайся меня спасти. Он протянул руку и грубо взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его мертвые глаза. - Правило простое: мы спим, мы молчим, мы расходимся. Ты не лезешь мне в душу, потому что там нет ничего. Согласна? Или уходишь прямо сейчас и больше не возвращаешься. Моё сердце колотилось где-то в горле. Это было жестоко. Это было пошло - превращать живого человека в безмолвную вещь, в инструмент для забвения. Но я видела, как дрожит его рука, державшая мой подбородок. Он боялся. Он до смерти боялся, что если я узнаю правду, я посмотрю на него так же, как Саша - с презрением. Или как Алиса - с жалостью. Что же ты такое скрываешь, Влад? Что ты сделал в прошлом, что не можешь признаться?... Интересно, а Кирилл знает? - Хорошо. - выдохнула я, закрывая глаза. - Никаких вопросов о прошлом. Влад резко отпустил меня. Он встал, легко спрыгнув с парапета обратно на балкон, и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Его ладонь была ледяной. - Вот и умница. - бросил он, и в его голос снова вернулась та маска цинизма. - Пошли в дом. Мне нужно забыться, а ты... идеально для этого подходишь.

***

Он не прогнал меня сразу. Это было странно и пугающе - он позволил мне остаться в постели лишние десять минут, пока сам, накинув штаны, молча мерил комнату шагами. Я куталась в одеяло, чувствуя себя так, будто я - выживший после кораблекрушения, которого выбросило на необитаемый скалистый остров. Влад подошел к книжному шкафу. Его движения были резкими, ломаными. Он протянул руку и достал ту самую рамку с фотографией, которую я рассматривала вчера. Пыль взметнулась в лунном свете, заплясав в воздухе серыми хлопьями. - Ты думала, я не запомню, что ты сказала про фото? - его голос был тихим, но в нем вибрировала опасная сталь. Он повернул рамку в руках. Я видела его пальцы - они побелели, сжимая дерево. - Я... я просто... - я приподнялась на локтях, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. - Ты нарушила границы, Колючка. - он посмотрел на фото. На секунду его лицо дрогнуло, маска циника сползла, обнажив такую глубокую, кровоточащую рану, что мне захотелось зажмуриться. - Ты копалась в моих вещах? С резким, сухим хрустом он выдернул снимок из-под стекла. Рамка полетела в мусорное ведро у стола с глухим стуком. А саму фотографию - этот единственный уцелевший кусок его счастья - он скомкал в кулаке, превращая в бесформенный комок бумаги. - Чтобы больше не было желания копаться в моих вещах. - выплюнул он, швыряя скомканный снимок вслед за рамкой. - И в моей жизни. Он отвернулся к окну, его плечи тяжело вздымались. - Теперь одевайся. И уходи. На сегодня лимит моей терпимости исчерпан. Я чувствовала, как по щекам катятся слезы - не от обиды, а от ужаса перед тем, как легко он уничтожает самого себя. Он убивал память, думая, что это принесет ему покой. Но это приносило только новую пустоту. Я встала, стараясь не смотреть на него. Дрожащими руками натянула белье, джинсы, свитер. Влад стоял ко мне спиной, неподвижный, как скала. Он ждал, когда за мной закроется дверь. Проходя мимо мусорного ведра, я замерла на долю секунды. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Я знала: если этот снимок останется здесь, завтра он окажется на помойке, и последняя ниточка к настоящему Владу оборвется навсегда. Я быстро, почти механически, нырнула рукой в ведро. Пальцы коснулись холодного смятого глянца. Влад не обернулся. Он был слишком занят своей ненавистью, чтобы заметить мое воровство. Я запихнула скомканную фотографию в глубокий карман джинсов, чувствуя, как острые края бумаги царапают бедро. - Прощай, Влад. - прошептала я. Он не ответил. Я вышла из квартиры, и звук захлопнувшейся двери отозвался во мне физической болью. Спускаясь на свой этаж, я засунула руку в карман и крепко сжала этот бумажный комок. "Ты думаешь, что выбросил это." - думала я, глотая соленые слезы. - "Но я сохраню это за тебя. Я спасу твою дружбу с Сашей, твои отношения с Алисой и... и тебя. Даже если ты этого не хочешь."

***

Я сидела на полу в ванной, запершись на щеколду, и смотрела на комок бумаги, который выкрала из мусорного ведра Влада. Мои пальцы дрожали, когда я начала разглаживать снимок на холодном кафеле. Бумага хрустела, сопротивляясь, словно сама не хотела возвращаться в этот мир. Я аккуратно расправляла заломы, стараясь не порвать глянцевый слой. И вдруг я замерла. Край фотографии, там, где виднелась только рука на плече Влада, не был обрезан ножницами. Он был просто туго, профессионально загнут назад и зафиксирован в рамке годами давления. Слой за слоем я осторожно отгибала плотную бумагу, чувствуя, как сердце колотится где-то в гортани. Щелчок - и фотография раскрылась полностью. Я невольно прикрыла рот ладонью, сдерживая вскрик. С фотографии на меня смотрела Алиса. Но это была не та холодная, циничная женщина, которую я видела сегодня вечером. На снимке она была воплощением жизни. Яркие розовые, почти огненные волосы полыхали на солнце, а лицо светилось такой искренней, бешеной радостью, что у меня перехватило дыхание. Она не просто стояла рядом. Она буквально врастала в Влада. Её пальцы были тесно переплетены с его пальцами - так крепко, что казалось, их невозможно разъединить, не содрав кожу. Она тянулась к нему, приподнявшись на цыпочках, за поцелуем, а он... О боже, Влад. На снимке он смотрел на неё так, будто она была его миром. В его взгляде не было ни капли той тьмы, в которой он топил себя сейчас. Там была безграничная, обожающая нежность. Они были миром внутри мира. Одним целым. Я провела кончиком пальца по лицу Влада на фото. Складка от сминания прошла прямо через его улыбку, словно шрам. - Вот почему ты так себя ненавидишь. - прошептала я в пустоту ванной. Это не была "просто интрижка". Это была любовь, ради которой люди сворачивают горы или бросаются с обрывов. Глядя на их переплетенные пальцы, я почувствовала острую, ядовитую искру ревности, а следом за ней - ледяную волну отчаяния. Как я могла конкурировать с этим? Как я могла надеяться вытеснить из его памяти женщину, которая была для него воздухом? Мои попытки "спасти" его через секс без обязательств теперь казались мне жалкими и пошлыми. Я была просто пластырем на открытом переломе. Я перевернула фотографию. На обороте, почти выцветшими чернилами, было размашисто написано: "Навсегда. До последнего вздоха. Твоя Алиса. 2 марта 2022 год." Дата стояла четырехлетней давности. За неделю до того, как всё рухнуло. Я прижала снимок к груди и сползла по стенке на пол. Кафель холодил кожу, но внутри меня всё горело. Саша забрал у Влада не просто девушку. Он забрал у него это "Навсегда". Он забрал у него право дышать. - Что же ты наделал, Саша? - всхлипнула я, закрывая глаза. Теперь я знала врага в лицо. Алиса на фото была прекрасна, и это делало её еще более опасной. Влад не просто так загнул этот край - он не мог её отрезать. У него не поднялась рука уничтожить её изображение, он просто спрятал её, как прячут самое дорогое сокровище, ставшее проклятием. Я снова посмотрела на снимок. Переплетенные пальцы. Почти случившийся поцелуй. Я поняла, что больше не могу просто быть "удобной". Я не могу играть в "секс без обязательств", зная, какую цену он платит за каждое моё прикосновение. Я аккуратно сложила фотографию - на этот раз не сминая, а бережно - и спрятала её в карман халата. Завтра я пойду к Саше. Я заставлю его рассказать, как можно было предать такую любовь. И чего бы мне это ни стоило, я вырву Влада из этого прошлого. Даже если в финале он возненавидит меня за то, что я вернула ему память. Потому что здоровая любовь не строится на пепле. Она строится на правде. И я была готова эту правду раскопать.