10.Три месяца спустя

X.Три месяца спустя

—[ liés pour toujours. ]

—[ связаны навсегда. ]

***

Три месяца спустя ‎ ‎Солнечный луч пробился сквозь неплотно задёрнутые шторы, скользнул по подушке и замер на лице спящей Ангелины. Она поморщилась, перевернулась на другой бок и натянула одеяло повыше, но Максим уже не спал. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и с улыбкой наблюдал за ней. ‎ ‎— Юрьевна, вставай, — мягко позвал он. — Опоздаем на завтрак. ‎ ‎— Какой завтрак? — сонно пробормотала она, не открывая глаз. — Сегодня же воскресенье. У нас законный выходной. ‎ ‎— У нас законный выходной от стрельбы и погонь, — уточнил он, наклоняясь и целуя её в плечо. — А завтрак с родителями — это святое. Мама обидится, если мы не приедем. ‎ ‎Ангелина вздохнула и наконец открыла глаза. В них больше не было той ледяной настороженности, которая была в их первую встречу. Теперь в её взгляде, когда она смотрела на Максима, читались тепло и лёгкая ирония. ‎ ‎— Твоя мама до сих пор смотрит на меня как на потенциальную невестку, — заметила она, садясь в кровати и поправляя волосы. ‎ ‎— А ты против? — Максим хитро прищурился. ‎ ‎Ангелина не ответила сразу. Она встала, накинула его рубашку, которая висела на спинке стула, и подошла к окну. Вид на просыпающийся город всегда её успокаивал. ‎ ‎— Я не против, — наконец сказала она тихо, не оборачиваясь. — Просто... это всё так непривычно. Стабильно. Спокойно. ‎ ‎Максим подошёл сзади и обнял её за талию, уткнувшись носом в её волосы. ‎ ‎— Я же обещал, что изменюсь. И я держу слово. Никаких больше провокаций... ну, почти никаких. ‎ ‎Она усмехнулась и повернулась в его объятиях. ‎ ‎— Почти? ‎ ‎— Ну, я же не могу перестать быть собой, — он пожал плечами с деланной невинностью. — Немного здорового сарказма ещё никому не вредило. ‎ ‎— Немного? — она выгнула бровь. — Да ты им дышишь! ‎ ‎Они рассмеялись. Напряжение последних месяцев окончательно ушло, растворилось в рутине будней, совместных ужинах и тихих вечерах перед телевизором. Алексей получил свой приговор и больше не представлял угрозы. Катя уехала из города, чтобы начать жизнь с чистого листа, и регулярно присылала открытки с благодарностью. ‎ ‎Олег дал все необходимые показания и теперь находился под программой защиты свидетелей. Его голос по телефону в ту ночь стал для Ангелины поворотным моментом. Она поняла, что даже в самой тёмной истории может найтись тот, кто захочет поступить правильно. ‎

***

‎Внизу, у подъезда, их уже ждала машина. Максим открыл перед Ангелиной дверь, и она села в салон, бросив на него насмешливый взгляд. ‎ ‎— Ты сегодня сама галантность? ‎ ‎— Исключительно ради тёщи, — шепнул он ей на ухо, садясь за руль. — Чтобы произвести правильное впечатление. ‎ ‎Всю дорогу они переговаривались о пустяках: о новом деле в отделе, о странном соседе Ангелины, который снова жаловался на шум (хотя они вели себя тише воды), о том, что нужно наконец купить новый чайник. ‎ ‎Это была простая жизнь. Жизнь без постоянного риска и адреналина. И Ангелине это нравилось гораздо больше, чем она готова была признать даже самой себе. ‎

***

‎У дома родителей Максима их уже ждали. Мама суетилась на кухне, отец вышел встречать их на крыльцо с газетой в руках. ‎ ‎— Ну наконец-то! — воскликнула она, вытирая руки о фартук. — Я уже все глаза проглядела! Проходите скорее, у меня всё готово. ‎ ‎Максим подмигнул Ангелине и шепнул: ‎ ‎— Видишь? А ты боялась. ‎ ‎Она только покачала головой и улыбнулась. В этот момент она поняла, что «просто удовлетворение» осталось далеко в прошлом. Теперь всё было по-настоящему. И это чувство ей определённо нравилось. ‎ ‎Максим едва сдерживал улыбку, наблюдая, как Ангелина старательно делает вид, что полностью поглощена разговором с его мамой. Та, в свою очередь, рассказывала что-то про новый рецепт пирога, но Максим не слышал ни слова. Его внимание было приковано к женщине, сидящей рядом. ‎ ‎Под столом, скрытый от посторонних глаз белоснежной скатертью, он медленно, почти невесомо, положил ладонь на её колено. Ангелина едва заметно вздрогнула. Это не был страх — он слишком хорошо знал её реакции. Это был тот самый электрический импульс, который всегда пробегал между ними. ‎ ‎Она метнула в него быстрый, предупреждающий взгляд из-под ресниц, но Максим лишь коварно усмехнулся в ответ. Его пальцы чуть сжались, а затем начали медленно, дразняще, скользить вверх по её бедру. ‎ ‎Ангелина резко втянула воздух и с силой наступила ему на ногу каблуком. Максим сдавленно охнул, но не убрал руку. Вместо этого он наклонился к самому её уху, щекоча дыханием кожу, и тихо, с хрипотцой, прошептал: ‎ ‎— Ангел... Давай выйдем. ‎ ‎Она посмотрела на него так, будто он предложил ей спрыгнуть с крыши. В её глазах читалась смесь возмущения и плохо скрываемого желания. ‎ ‎— Ты с ума сошёл? Мы не дома!—незаметно прошептала она. ‎ ‎Но Максим уже поднялся из-за стола, на ходу бросив его родителям короткое: «Извини, мам. Срочный звонок по работе». ‎ ‎Он схватил Ангелину за руку и практически выволок её из кухни в коридор. Она шипела на него как разъярённая кошка: ‎— Левин! Отпусти! Что ты творишь?! ‎ ‎Не слушая её протестов, он втолкнул её в ванную комнату и тут же защёлкнул замок. В маленьком помещении запахло мятой зубной пастой и немного — её духами. Максим прижал её к стене своим телом, не оставляя ни единого шанса на побег. ‎ ‎— Максим! — выдохнула она уже тише, но всё ещё пытаясь сохранить остатки гнева. ‎ ‎Он не дал ей договорить. Его губы накрыли её рот жадным, требовательным поцелуем, лишая воздуха и способности мыслить. Одной рукой он зарылся в её волосы, а другой крепко обхватил за талию, притягивая ещё ближе. ‎ ‎Ангелина издала приглушённый стон и на секунду расслабилась в его руках, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью. Но эта капитуляция длилась мгновение. Осознав происходящее, она упёрлась ладонями ему в грудь и с силой оттолкнула. ‎ ‎— Ты совсем?! — зашипела она, поправляя одежду и пытаясь восстановить дыхание. Её щёки горели румянцем. — Максим! Мы у твоих родителей! В туалете! ‎ ‎Он лишь прислонился спиной к двери и смотрел на неё с той самой наглой, победной улыбкой, которая всегда выводила её из себя и одновременно сводила с ума. ‎ ‎— И что? — невозмутимо спросил он. — Я просто хотел убедиться, что ты всё ещё реагируешь на мои прикосновения. ‎ ‎— Я тебе сейчас врежу! — прошептала она угрожающе. ‎ ‎— Ударь меня после десерта, — подмигнул он и открыл дверь. — Пойдём. А то мама решит, что мы тут... обсуждаем улики. ‎

***

‎Дорога домой прошла в напряжённом, звенящем молчании, которое было красноречивее любых слов. Максим уверенно вёл машину, но его взгляд то и дело соскальзывал с дороги на её ноги. Ангелина сидела, скрестив руки на груди, и демонстративно смотрела в окно, хотя уголки её губ предательски подрагивали. ‎ ‎Когда они выехали на пустую ночную трассу, Максим, не говоря ни слова, опустил правую руку с руля и положил её ей на колено. Его ладонь была тёплой и тяжёлой. Он не двигался, просто ждал её реакции. ‎ ‎Ангелина вздрогнула и резко повернула голову. ‎— Максим! — зашипела она, ударив его по руке. — Ты ведёшь машину! Хочешь, чтобы мы улетели в кювет? ‎ ‎— Я прекрасно контролирую ситуацию, — хрипло ответил он, и его пальцы медленно сжались, скользя выше по внутренней стороне бедра. — В отличие от тебя. Ты вся дрожишь. ‎ ‎Она открыла рот, чтобы возмутиться, но из горла вырвался лишь слабый вздох. Возражать было бессмысленно. Его прикосновения больше не были провокацией на публике — это была их территория, их игра. И сейчас, когда они были только вдвоём в тёмном салоне машины, ей действительно было всё равно на условности. Осталось только чистое, горячее желание. ‎

***

‎К тому моменту, как они подъехали к её дому, воздух в машине был наэлектризован до предела. Максим заглушил мотор, и тишина показалась оглушительной. Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела тот самый опасный блеск. ‎ ‎— Выходи, — скомандовал он низким голосом. ‎ ‎Они почти бегом пересекли двор. Ангелина возилась с ключами у двери подъезда, когда он подошёл сзади вплотную. Его дыхание обжигало ей шею. Он забрал у неё ключи, открыл дверь и, как только они оказались в тускло освещённом лифте, прижал её к зеркальной стенке. ‎ ‎Лифт полз мучительно медленно. Максим не целовал её — он просто смотрел ей в глаза, держа за запястья над головой. В этом взгляде читалось всё: и голод, и нежность, и обещание. ‎ ‎Наконец двери лифта открылись на её этаже. Он отпустил её так же внезапно, как и схватил. ‎ ‎— Ключи, — напомнил он. ‎ ‎Она молча протянула связку. Он открыл дверь в квартиру и пропустил её вперёд. Как только Ангелина переступила порог и включила свет в прихожей, она почувствовала резкий рывок. ‎ ‎Максим действовал молниеносно. Он подхватил её на плечо легко, словно она ничего не весила. Ангелина ахнула от неожиданности и возмущения: ‎— Макс! Поставь меня немедленно! ‎ ‎Он лишь глухо рассмеялся, шлёпнув её ладонью по бедру для порядка. ‎— Терпение, Юрьевна. Сейчас будет десерт. ‎ ‎Он пронёс её через гостиную прямо в спальню. Кровать была не застелена с утра — смятый плед так и лежал комом. Не церемонясь, он просто скинул её на матрас. ‎ ‎Ангелина приземлилась на спину, подпрыгнув на пружинах. Волосы разметались по подушке, глаза горели яростным огнём... который тут же сменился предвкушением. ‎ ‎Максим навис над ней, упираясь руками в кровать по обе стороны от её головы. ‎ ‎— Ну что? — ухмыльнулся он. — Будем продолжать спорить или перейдём к делу? ‎ ‎Он не дал ей ответить. Его губы накрыли её рот, заглушая и возмущение, и смех, оставляя только горячее, сбивчивое дыхание. Ангелина вцепилась пальцами в его плечи, притягивая ближе, отвечая на поцелуй с той же исступлённой жадностью. В этом не было нежности — только страсть, накопленная за вечер, за все дни их странного, колкого танца. ‎ ‎Его руки были везде: срывали с неё одежду, путались в волосах, гладили изгибы тела, которые он знал наизусть. Ткань затрещала, но им было всё равно. Мир сузился до размеров кровати, до жара их тел, до бешеного стука сердец. ‎ ‎— Максим... — выдохнула она, когда он на мгновение оторвался от её губ, чтобы покрыть поцелуями шею и ключицы. ‎ ‎Он не ответил. Слова были лишними. Он ловил губами её стоны, впитывал дрожь её тела под своими ладонями. В каждом движении была отчаянная нежность и властная уверенность. Он доказывал ей без слов то, что сказал тогда в кабинете: она — его. А он — её. ‎ ‎Она выгнулась ему навстречу, прижимаясь ещё теснее, царапая спину ногтями. В этом слиянии не было места обидам и сомнениям. Остались только они двое — оголённые нервы и чистая эмоция. ‎ ‎Её пальцы судорожно расстёгивали его рубашку, путались в пряжке ремня. Она хотела его так же сильно, как и он её. Это было похоже на пожар, который невозможно потушить. ‎ ‎— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо хриплым голосом, когда мир вокруг них взорвался на тысячи осколков и собрался заново уже другим. ‎ ‎Она лишь крепче обняла его, уткнувшись носом в его плечо, не в силах говорить. Её тело всё ещё дрожало от пережитого наслаждения. ‎ ‎Спустя несколько минут они лежали рядом, сплетя пальцы и пытаясь отдышаться. В комнате было тихо, только дождь за окном отбивал свой мерный ритм. ‎ ‎Максим повернул голову и посмотрел на неё. Ангелина лежала с закрытыми глазами, на её губах играла лёгкая, умиротворённая улыбка. ‎ ‎— Юрьевна... — тихо позвал он. ‎ ‎Она приоткрыла один глаз. ‎— М? ‎ ‎— Я всё ещё жду извинений за то, что ты назвала это «просто удовлетворением». ‎ ‎Она тихо рассмеялась и легонько толкнула его в бок. ‎— Ты неисправим. ‎ ‎— А ты меня любишь.) — самодовольно заключил он и притянул её к себе, укрывая обоих одеялом. ‎ ‎Она ничего не ответила. Просто поцеловала его в плечо и закрыла глаза, засыпая в кольце его надёжных рук. ‎