Другой выбор (Глава 2)

Он стоял на вершине пирамиды. Над головой сияла золотая сфера, освещая белую пирамиду в центре пансионата теплым светом. Он только что находился внутри сферы. Он только что разговаривал со своими друзьями мертвыми друзьями. Те сказали, Джон точнее сказал, что ему нужно переписать историю. И вроде доводы верны, но…. Перепись истории не казалась верным решением. Шатену казалось, что можно сделать что-то иное. Изменить историю. Но не переписывать ее. Он вздохнул и опустил взгляд. На стороне пирамиды лежали черные крылья, украшенные золотыми орнаментами. Красивые. Он снова вздохнул. Начинал чувствовать себя старым дедом - он слишком часто начал вздыхать. Остановив очередной вздох, он поднял крылья и нацепил на спину. Если он что-то и будет делать, то не сегодня… Стоп, так нельзя говорить…. Не на этом метре? Не в данный сантиметр? Ай, не важно. С этим он разберется потом. Он расправил крылья и аккуратно спарил вниз с пирамиды, приземлившись у входа. Осмотрелся. Бескрайние ряды гробов капсул, уходящие во все стороны. Но он помнил откуда пришел. Он направился туда. По его расчетам, к тому моменту, как он дойдет, поезд как раз будет проезжать вновь. Полететь было бы быстрее… Но тогда пришлось бы ждать поезда. Поэтому было принято решение плестись пешком. Голова раскалывалась. Ощущение, будто его только что швырнули в стену. (Неприятно осознавать, что сравнение идет от реального опыта). Боль была пульсирующей, тупой и ноющей. Но терпимой. Терпел и похуже. Перед глазами мелькали бескрайние ряды капсул. Некоторые были черными. Некоторые были прозрачные. В прозрачных были видны лица. Лица сотрудников. Тех, кто в отпуске. Или в подвалах? Да кто его знает. Он снова вздохнул. Наконец ряды капсул прекратились. Впереди показалось белое пространство, отделяющее поезд от пансионата. Он расправил крылья и взлетел. Голова продолжала болеть. И эта боль усиливалась. Бесит. От мыслей о головной боли его отвлек шум поезда. Парень прибавил скорости и… На всех парусах он приземлился в последний вагон. Ударился об полку. Больно. Встал и отряхнулся. Открыл планшет и переместился в вагон штурмовиков. Оказался в начале коридора. Он направился к своей койке. Мимо прошел коллега. Он бросил Лололошке презирающий взгляд. Раздражало. Но он привык. Закатив глаза за стеклами очков он дошел до койки. Но внезапно сзади раздался радостный восклик: “Ло! Привет! Ты где был?” Лололошка обернулся. К нему бежал Кацпер. Несмотря на усталость, Лололошка был рад его видеть. “Привет, Кацпер. Пойдем в карманное. Не среди вагона же говорить” Логично. И Малецки это тоже понял. Поэтому с кивком подошел к кровати друга и зашел. Лололошка последовал за ним. Они оказались в привычном бункере. Навстречу выбежала Гусыня и очень недовольно ущипнула хозяина. (Ай! Больно вообще-то!). Но намек шатен понял и быстро вернулся к птице с помидорами. Кацпер, до этого молчавший, наконец заговорил: “Ну так что?” “Я в пансионате был. Да, опять. Опять Луиза позвала. Надо было принять решение, буду ли я в итоге становиться гендиром” “И что?” “Не знаю пока. Но… Если честно, думаю. У этого будут свои плюсы. Малецки, прости пожалуйста, что прогоняю, но… Можно ты уйдешь. Я устал очень, а еще у меня почему-то голова раскалывается. Зайдешь метров через 400-500?” “Конечно! Отдыхай, Ло. Слушай, а может обезбол принести?” - голос Кацпера сразу стал обеспокоенным. “Не стоит, спасибо” После короткого “Ну, как скажешь”, шарфик остался один. Еле поднявшись к кровати и стянув очки, он провалился в глубокий сон