Небольшая остановка (Глава 17)

И вот наш шарфик уже стоит у выхода из вагона, вот он летит в сторону саркофагов и вот он садиться на робота, готовый начинать работу. Лололошка открыл на планшете список сотрудников, который он ранее запросил у Луизы. Если верить ему, в Пансионате сейчас находилось 63 сотрудника из той ветки, которую он начал восстанавливать. На самом то деле, если задуматься, Организация не такая уж многочисленная по сотрудникам. Шарфик работал и в куда более крупных “корпорациях” раньше, те в которых работают тысячи существ (да то же Сияние. Эх, как же он скучает по Райе), а тут по всей Организации всего 1458 работника, при условии, что большая часть, кроме 500 существ, лежат в запасе в Пансионате. И тем не менее, она смогла уничтожить столько миров, вселенных, столько жизней. Дорожки между капсулами простирались до горизонта. Как выяснилось после короткого копания в документах и набросках предыдущих гендиров, Пансионат делится на сектора по как раз таки веткам, так как так легче следить, когда и кому надо выходить на работу. Все же и его другие версии организованы в таких важных моментах. Повезло однако. Нужный ему сектор находился на краю Пансионата, но, к несчастью, на другом краю, куда идти или лететь очень и очень долго. Да что ж это такое? Гравий шуршал под ногами при каждом шаге. Это был почти единственный звук во всем этом огромном пространстве: капсулы гудели немного, каждая из них, постоянно. Этот постоянный звук очень сильно капал на уши, из-за чего начинала болеть голова. Солнце, или какое бы светило тут не было, припекало голову, но хотя бы на этот раз он был в очках. Без очков он бы тут не выжил. Лололошка вспомнил как сильно у него болела голова в Синклите, когда он потерял очки. Тогда он не мог понять из-за чего, но сейчас, когда память к нему вернулась, он наконец осознал. Полукровки между гуманоидным расам (люди, эльфы, дворфы), к которым он относился, рождались со сверхчувствительностью одного из органов чувств, эльфо-люди со сверхчувствительностью к свету (то есть глаза). Это как раз и была причина, почему он всегда носил солнцезащитные очки или темную маску Междумирца, потому что иначе у него очень сильно раскалывалась голова. Он помнил, как в детстве его родители об этом даже не подозревали (потому что полукровок почти не было, а если и были, на их существование предпочитали закрывать глаза), и, как итог, и у самого Лололошки, и у Вививилки, почти весь день, кроме ночи и сумерек, раскалывалась голова. С этими мыслями он дошел до аллеи Лололошек, как он ее для себя назвал. Неожиданная идея пришла ему в голову. А не стоит ли сначала разбудить первого Междумирца, того, кто как раз основал Организацию. Иначе в будущем это доставить проблем, ведь чем больше ему дать времени на то, чтобы смириться с новой реальностью, тем лучше. Первый саркофаг ничем не отличался от остальных. Но каким то шестым чувством он понимал, что это тот Лололошка, которого наш Лололошка и ищет. Крышка саркофага поднялась почти беззвучно. Внутри лежал Междумирец. Его костюм отличался от того, на Лололошке, но он все равно узнал и этот костюм. Его он носил много веков назад, но судя по всему, этот Междумирец отвязался в тот период времени. Значит ли это, что этот Мирец будет выглядеть младше? И вообще будет младше. Хм… Шарфик потянулся и потряс плечо своего предшественника, пытаясь разбудить спящую красавицу (“В меня точно вселился Джон”) от отключки. Рука, ранее скрытая черным плащом, дернулась. Выглядело это как пробуждение старой машины, к которой подключили аккумулятор. А потом вспомнились автоматоны в той деревеньке на Острове, за ней и все приключения в Иллии. Как же Лололошка скучал по Ричарду и Дилану, больше, чем почти по кому угодно из знакомых с последних 500 лет… Почему его постоянно затягивает в воспоминания? Связано ли это с недавним возвращением памяти? Непонятно. А хотелось бы Его плечи кто-то сжал, сильно. Твердые пальцы в перчатках вцепились в кожу, почти как когти. Перед ним стоял человек, внешне на него очень и очень похожий, но младше, года на 4, по человеческим меркам. Так что выглядел он как очень серьезный, побитый жизнью подросток. Хотя про “серьезный” он ошибся - Междумирец успел снять свою маску и теперь улыбался, как маньяк почти, глядя Лололошке в глаза. “У нас получилось? Мы нашли идеальную ветку? Сколько поколений сменилось?” - его голос был хрипловатым, после такого долгого сна то, но с таким энтузиазмом, что Лололошке было почти жалко разрушать его надежды. Почти. “Нет. Уничтожение веток прекратилось. Началось их восстановление” - он не собирался ходить вокруг да около. Ему не было стыдно за свое решение, он не собирался из-за него ни перед кем кланяться и избегать конфронтации. Мирец завис, его глаза опустели, как будто кто-то только что разорвал любимую игрушку у ребенка на глазах. Взгляд заполыхал яростью, а Междумирец отпрянул назад. “Что ты имеешь ввиду?” - голос стал холодным и твердым, как сталь. Такой голос, который заставляет людей вокруг дрожать. Такой, который ни на какого Лололошку уже не действует. “Я имею ввиду то, что сказал” Маска появилась на лице Мирца. Сам он встал в боевую позу. Было явно, что драки не избежать. Лололошка это тут же понял, уж слишком сражений в жизни повидал. Быстро закрепив шарф, он тоже встал в стойку. Что он не понимал раньше, но сейчас до него дошло, так это то, что у всех Лололошек из веток разная сила. У них была разная жизнь, они видели разные ситуации, они тренировали разные навыки. Кто-то сильнее, кто-то слабее, у кого-то острее меч, кто-то мечом даже не пользуется. И никак внешне не скажешь, ведь задатки у них у всех одинаковые, просто результат нет. Фиолетовая магия засияла меж пальцев Междумирца. Шар чистой, хаотичной энергии начал там формироваться. У Лололошки было всего пара мгновений чтобы сформировать вокруг себя щит. Взрыв шара о щит. В руках появился меч. Он не знал, что это за меч. Но сидел он удобно. Взмах. Фиолетовое копье отбило удар. Лезвия схлестнулись. Оба носителя отлетели в противоположные друг от друга направления. Кровь потекла из руки шарфика, когда тот ударился о гравий. Боль стрельнула по телу, острая и резкая. На нее придется забить. Он рванул вперед, где Мирец еще не успел встать с земли. Удар меча рассхлестнул ткань одежды и кожу. Мирец вскрикнул от неожиданности. Проблема была одна - оба были воинами, и оба были очень опытными. И быстрыми. Серия ударов, парирований, нападений, защит и отступлений следовали один за другим. Лезвия сыпались со всех сторон, магия летела по целям и мимо. Дорожка была залита лужами крови. Мирец наступал, заставляя Лололошку отступать назад и назад. Пришлось запрыгнуть на капсулу, где нужно было балансировать, продолжая парировать удары копья. Копии этого копья летели с воздуха. Но и шарфик не отставал: на противника летели маленькие зеленые кинжалы, рассекая воздух и иногда противника. Лололошка уставал. Он видел, что и его противник уставал. Ему нужно было это закончить, и побыстрее. Желательно не тем путем, что в прошлый раз. Энергия пустоты собиралась в его теле, текла через его кровь, пульсировала по всей плоти и костям. Он дал этой энергии взять контроль. Мирец увидел как его противник схлопнулся в воздухе в зеленую вспышку, концентрируясь в одну, маленькую, полыхающую точку. Он замер, не понимая. А потом…. Взрыв откинул его назад, без сознания. Лололошка, появившись в эпицентре этого всплеска энергии, опустился на землю и облокотился на стенку капсулы. Грохот драки стих, по ощущениям, почти через 20 минут (если измерять во временных терминах) после его начала. Тишина вновь воцарилась в Пансионате