Часть 4

Кэтрин Эвергрин не успела даже толком разложить свои немногочисленные вещи — всего-то письмо и серебристую сову, которая теперь дремала на спинке кресла, — когда в дверь тихо постучали. Не кулаком, а лёгким касанием палочки: три коротких щелчка, будто змея трижды облизнула воздух. — Мисс Эвергрин, — раздался из-за двери вежливый, чуть маслянистый голос. — Ваше первое занятие. Профессор Слагхорн просил не опаздывать. Подземелья не любят ждать. Она открыла дверь. За ней стоял всё тот же староста — высокий, тёмноволосый, с холодной улыбкой. — Следуйте за мной. Сегодня — зельеварение. Для вас — индивидуально. Остальные студенты ещё на завтраке. Они снова спустились по извилистым коридорам. На этот раз факелы горели ярче, а воздух был густым от запаха кипящих котлов, мокрой плесени и чего-то сладко-горького — будто кто-то варил одновременно шоколад и яд. Дверь в класс зельеварения открывалась сама: тяжёлая, дубовая, с вырезанной серебряной змеёй, которая при их приближении лениво моргнула одним глазом и отползла в сторону. Кабинет был именно таким, каким его запомнили поколения слизеринцев: низкие каменные своды, длинные столы из чёрного дерева, заставленные блестящими котлами, банки с плавающими в формалине ингредиентами и полки, где пылились древние фолианты. В дальнем конце, у огромного камина, стоял профессор Гораций Слагхорн — круглый, как тыква, в бархатном жилете цвета бутылочного стекла, с роскошными седыми усами и глазами, которые сразу оценивали собеседника на предмет полезности. — А-а-а, вот и наша опоздавшая звезда! — воскликнул он, всплеснув пухлыми руками. Голос его был тёплым, как свежий пудинг, но в нём сквозила та самая слизеринская осторожность. — Кэтрин Эвергрин. Тридцать пять лет, главбух, жена, отчёты… и вдруг — бац! — кровь, которая помнит то, чего не должен помнить никто. Восхитительно. Восхитительно! Он жестом пригласил её к отдельному столу у окна-иллюминатора. За стеклом медленно проплывала огромная русалка и, казалось, подмигнула Кэтрин. — Сегодня, моя дорогая, мы начнём с простого. Но для вас — ничего простого быть не может. Зелье «Серебряный щит». Оно защищает разум от легилименции. Для обычного студента — третий курс. Для вас… — Слагхорн подмигнул, — мы добавим капельку сложности. Потому что, по слухам, которые уже ползут по подземельям быстрее, чем мои любимые слизни, в вас течёт кое-что особенное. Кэтрин села. Перед ней лежали ингредиенты: серебряная пыль, лунный камень, корень мандрагоры и — в отдельной хрустальной баночке — капля крови дракона, которая мерцала, будто живая. — Не бойтесь, — тихо сказал Слагхорн, наклоняясь ближе. — Палочка у вас пока стандартная, школьная, но я вижу, как она дрожит в вашей руке. Магия в вас не спала. Она просто… ждала бухгалтера, который умеет балансировать дебет и кредит. А теперь будет балансировать жизнь и смерть. Он щёлкнул пальцами. Котёл сам собой закипел — не огнём, а холодным серебряным паром. — Добавляйте по часовой стрелке. Три раза. И думайте о том, что вы хотите защитить. Не о цифрах. О себе. О том, что вы теперь Кэтрин Эвергрин, а не просто женщина с кольцом на пальце. Кэтрин взяла серебряную ложку. Руки не дрожали — они помнили, как считать до копейки. Первый оборот — и зелье вспыхнуло зелёным. Второй — и по поверхности побежали серебряные искры. Третий… В этот миг в котле что-то щёлкнуло. Не взорвалось — именно щёлкнуло, как будто открылся замок. Пар поднялся столбом и принял форму крошечной серебряной змеи, которая обвилась вокруг её запястья, не обжигая, а просто… признавая. Слагхорн замер. Даже его усы перестали дрожать. — Мерлинова борода… — прошептал он. — Зелье готово за три оборота. У студентов на это уходит час. А у вас… оно само себя довело. Потому что кровь, моя дорогая. Та самая кровь. Поверье не врёт. Вы не просто Избранница. Вы — та, кто может переписать правила. Он осторожно налил готовое зелье в крошечный флакончик и протянул ей. — Первое занятие окончено. Вы сдали его на «Превосходно». Идите в свою комнату. Отдохните. А завтра… завтра мы попробуем что-то посложнее. Что-то, от чего даже Волан-де-Морт когда-то вздрогнул бы. Кэтрин взяла флакон. Зелье было тёплым и пульсировало в такт её сердцу. За окном русалка прижала ладонь к стеклу — и на миг Кэтрин показалось, что она улыбается. Она вышла из класса, и подземелья уже не казались ей чужими. Они были её. Как и магия, которая только что доказала: тридцать пять лет ожидания стоили того. Первое занятие закончилось. Но настоящие уроки только начинались.