Часть 2. Расследование

Эта забытая богом деревня тонула в вечных сумерках. Не в сумерках в привычном понимании, а в какой-то иной, первобытной мгле. Туман здесь словно никогда не рассеивался, а лишь менял плотность, превращаясь то в молочную дымку, то в тягучую вату, въедавшуюся в стены покосившихся изб. Сергей, частный детектив, приехал сюда по следу серии исчезновений. В деревне стали пропадать люди. Затем людей находили. Вернее то, что от них оставалось — клочья одежды, обглоданные кости, искалеченные останки, изодранные с нечеловеческой жестокостью. Местные шептались за спиной, крестились, глядя в лесную чащу. Говорили о Гиганте и его Матери. «Не волк, — хрипел в кабаке старик с мутными глазами. — Волк так не охотится. И не охотники они. Они… палачи. Он — это ярость и смерть. А Она… Она — разум. Она — его тень. Она направляет». Деревенщины рассказывали про гигантского волка, и с ним существо ещё более огромное, волчица-мать, взгляд которой, как говорили, парализует душу. «Мать водит Сына на промысел», — судачили в деревне. Расследование Сергея было похоже на блуждание в тумане - в прямом и переносном смысле. Каждая улица вела в тупик, каждый свидетель нес суеверную чушь, испуганно оглядываясь по сторонам. Детектив каждую ночь слышал вой, и однажды не выдержал. Он посреди ночи отправился в лес, собрав всю волю в кулак. На опушке леса он увидел два силуэта, чёрные на фоне багровой луны. Большее существо направило взор своих глаз на Сергея, словно проникая в душу детектива, а что по-меньше — выло. От этого звука кровь стыла в жилах, вой словно пронизывал время и пространство, он был полон тоски по чему-то безвозвратно утраченному. Сергей упал на колени, зажав уши, и этот вой отозвался в нём странным, глухим эхом, как будто что-то тронулось с места в самых глубинах его существа. *** На следующий день детектив нашел логово. Не в лесу, а в заброшенной церкви на отшибе. Пристанище было окутано металлическим запахом крови. И там он поймал Мать. Не в бою — она позволила. Исполинская волчица, ростом с лошадь, позволила накинуть на себя цепь. В её глазах горел не зверинный огонь, а что-то разумное, даже человеческое. Мгновение спустя началось нечто невообразимое для восприятия. Волчица упала на пол и начала громко выть. Этот вой напоминал человеческий плачь. Сергей видел как кости зверя трещали и смещались, шерсть втягивалась в кожу, морда сплющивалась в лицо. Через мгновение перед ним, скованная цепью, стояла пожилая женщина с седыми волосами и черным глазами, как у той самой волчицы. В её взгляде была бесконечная усталость. — Ты долго бродил, сын мой, — её голос был ему почему-то знаком. — Долго спал в чужой коже. Но кровь зовёт. Твой брат тоже скоро будет здесь. Сергей был потрясен увиденным, но ещё более услышанным. — Что ты несёшь? Я здесь, чтобы остановить тебя! — Остановить? — её губы растянулись в улыбке, напоминающей звериный оскал. — Ты пришёл домой. Снаружи, из туманной мглы, донёсся протяжный, призывающий вой второго гиганта. И этот звук… словно вибрировал в костях Сергея. Он отзывался жутким резонансом где-то под грудной клеткой. — Нет, — прошептал он. — Я человек. — Человек? — Мать засмеялась. — Ты — мой сын. Ты очень долго спал, но пришло время проснуться. Проснись! Вой снаружи повторился, ближе, настойчивее. Он взывал. Он будил что-то тёмное, спящее, свитое в клубок внутри Сергея. Детектив закачался. Челюсти начала сводить судорога. Он попытался сдержаться, стиснул зубы до хруста, но звук рвался наружу, ломая что-то в его человеческой оболочке. Вой зверя был зовом. Зовом домой, к стае, к ночи, к свободе. И в какой-то момент Сергей не выдержал, поднял голову, чувствуя, как реальность сна и реальность его истинной сущности сливаются воедино. И начал выть...