Ночь под одной крышей

Ночь в Меллоубруке выдалась холодной. Луна пряталась за тучами, ветер гонял по пустынным улицам сухие листья, и даже фонари, казалось, мерцали как-то неуверенно, будто им тоже хотелось спрятаться куда-нибудь потеплее. Кик Бутовски стоял перед дверью собственного дома и не верил своим глазам. Дверь была закрыта. Не просто закрыта — заперта. Изнутри. И ключа у него не было. — Брэд! — крикнул он, стуча кулаком по дереву. — Открой! Тишина. — БРЭД! — повторил он громче. — Я знаю, что ты там! Из-за двери донеслось невнятное бормотание, потом звук шагов, и наконец дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Кик мог увидеть довольную физиономию старшего брата. — А, дурила, — протянул Брэд, зевая. — Ты ещё здесь? — Где мне быть? Это мой дом! — Ну, не знаю. Может, в парке? Или в канаве? — Брэд усмехнулся. — Родители с Бри уехали на выходные. А я тут главный. И я сказал: никаких дурил сорвиголов в моём доме. — Брэд, пусти! — Не-а. — Брэд сделал вид, что задумался. — Ты не можешь меня выгнать! — Могу. И выгоняю. — Брэд уже закрывал дверь. — Увидимся в воскресенье, мелкий. Если не замёрзнешь. Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Кик постоял пару секунд, надеясь, что это шутка. Но из дома доносился только звук включившегося телевизора и довольный смех Брэда. — Крышка, — выдохнул Кик. Он отошёл от двери и осмотрелся. Улица была пуста. В окнах соседей горел свет, но стучаться к ним среди ночи? Кик достал телефон. На экране высветилось время — почти одиннадцать вечера. Он открыл контакты. Гюнтер. Нажал вызов. — Алло? — Голос Гюнтера звучал сонно и удивлённо. — Кик? Ты чего? Полночь же! — Ещё не полночь. Слушай, Брэд выгнал меня из дома. Я могу у тебя переночевать? — Ой... — Гюнтер замялся. — Понимаешь, мы с родителями в аэропорту. Улетаем в Норвегию. На месяц. Я же говорил! Кик вспомнил. Точно. Гюнтер говорил. Целую неделю рассказывал про поездку к бабушке, про антенны, которые она для него копила, про норвежские фрикадельки. Кик тогда слушал вполуха, думая о своём. — Прости, дружище, — сказал он. — Забыл. — Ничего, — голос Гюнтера стал бодрее. — Слушай, а ты Кендалл позвони! Она живёт же рядом! Она пустит! — Гюнтер, ты с ума сошёл? — Кик даже замер от такой идеи. — Кендалл? Она меня на порог не пустит. Она меня убьёт. — Не убьёт, — уверенно сказал Гюнтер. — Она добрая. Просто не показывает. Моя бабушка говорит: если девушка ругается, значит, переживает. А Кендалл ругается постоянно. Значит, постоянно переживает. Это любовь! — Гюнтер, твоя бабушка мудрая женщина, но тут она не права. — Ладно, мне пора, самолёт скоро. Удачи, Кик! Не замёрзни! Гюнтер отключился. Кик остался стоять посреди улицы с телефоном в руке и чувствовать, как холод пробирается под толстовку. Вариантов не было. Совсем. Он открыл контакты снова. Нашёл имя, которое никогда не набирал добровольно. Кендалл Перкинс. Палец завис над кнопкой вызова. — Идиот, — прошептал Кик. — Ты идиот. Она тебя пошлёт. Она тебя высмеет. Она расскажет всей школе, что Кик Бутовски приполз к ней среди ночи, как бездомный щенок. Он нажал вызов. Гудки. Раз. Два. Три. — Бутовски? — голос Кендалл звучал сонно и раздражённо. — Ты знаешь, сколько времени? — Одиннадцать. — Одиннадцать вечера! — уточнила она. — Чего тебе? Кик глубоко вздохнул. — Мне нужно переночевать. Тишина. Долгая, тяжёлая. — Что? — переспросила Кендалл. — Брэд выгнал меня. Родители уехали. Гюнтер в Норвегии. Больше не к кому. — Кик говорил быстро, боясь, что она прервёт на полуслове. — Я понимаю, что это глупо. И что ты меня ненавидишь. И что я тебя бешу. И что я идиот. Но на улице холодно, а я в одном комбинезоне. И... — Заткнись, — перебила Кендалл. Кик замолчал. — Жди у крыльца, — сказала она. — Если увижу, что ты разбил что-нибудь по дороге — выгоню. Она бросила трубку. Кик смотрел на экран телефона и не верил. Она согласилась. Кендалл Перкинс, его заклятый враг, главная отличница школы, девушка, которая ругалась на него чаще, чем кто-либо, — согласилась пустить его переночевать. Он двинулся в сторону её дома. Быстро, почти бегом. Холод подгонял, но в груди почему-то было тепло. *** Кик подошёл к крыльцу и уже хотел постучать, как дверь открылась сама. На пороге стояла Кендалл. В длинной домашней футболке, трениках и с растрёпанными волосами. Без школьной формы, без идеально уложенных волос, без своей вечной серьёзности. Кик моргнул. Она выглядела... по-другому. Проще. Человечнее. — Заходи, — буркнула она, отступая вглубь коридора. — И не смотри на меня так. — Как? — Как будто в первый раз видишь. Кик поспешно вошёл, стараясь не таращиться. Внутри было тепло. Пахло чем-то сладким — может, печеньем, может, просто домом. В гостиной горел торшер, на диване лежало одеяло и раскрытая книга. — Родители спят? — спросил Кик, чтобы хоть что-то сказать. — Нет, — Кендалл закрыла дверь. — Они уехали на конференцию. Вернутся в понедельник. — То есть ты тоже одна? — Не одна. Я с тобой, — поправила она. — Если не будешь бесить. Кик хотел съязвить, но передумал. Она впустила его. Среди ночи. Согласилась помочь. Это было важнее любой шутки. — Спасибо, — сказал он серьёзно. Кендалл посмотрела на него с удивлением. — Что? — Я говорю: спасибо. За то, что пустила. Я знаю, что мы не друзья. И что я тебя бешу. И что ты могла просто послать меня. Но ты не послала. Поэтому... спасибо. Кендалл отвела взгляд. В тусклом свете торшера Кик заметил, что её щеки слегка порозовели. — Не за что, — сказала она тихо. — Я бы любого впустила. Это не из-за тебя. — Ага, — усмехнулся Кик. — Конечно. — Не язви, — она прошла в гостиную и бросила на диван второе одеяло. — Будешь спать здесь. Диван раскладывается. Ванная — в конце коридора. В холодильнике есть еда, но если съешь моё печенье — убью. — У тебя есть печенье? — Было. Теперь оно под замком. Кендалл направилась к лестнице, но на полпути остановилась. — Бутовски. — Что? — Ты правда не знал, что Гюнтер уехал? — Знал. Забыл. — Кик пожал плечами. — У меня голова другими вещами занята. — Какими? — Разными. Кендалл посмотрела на него с любопытством, но ничего не сказала. Только покачала головой. — Ладно. Спокойной ночи. — Спокойной. Она поднялась на второй этаж, и вскоре Кик услышал, как закрылась дверь её комнаты. Он остался один в чужой гостиной, в чужом доме, на чужом диване. И почему-то чувствовал себя не неуютно, а... спокойно. *** Диван оказался мягче, чем его кровать. Одеяло пахло тем же сладким, домашним запахом, который витал в гостиной. Кик лежал, смотрел в потолок и не мог уснуть. Мысли лезли в голову одна за другой. Брэд, который выгнал его. Гюнтер, который улетел. Родители, которые даже не знают, что он ночует у Кендалл. Она, которая впустила его. Кик перевернулся на бок. На журнальном столике всё ещё лежала книга, которую Кендалл читала до его звонка. Он протянул руку, взял её. Что-то про квантовую физику. Сложно. Скучно. Но она читала это. Добровольно. Перед сном. Странная. Он положил книгу обратно и снова уставился в потолок. Наверху скрипнула половица. Потом ещё раз. Кик прислушался. Шаги приближались к лестнице. — Бутовски, — голос Кендалл донёсся с верхней ступеньки. — Ты спишь? — Нет. — Я тоже. Она спустилась. В той же футболке, в тех же трениках. Волосы она собрала в небрежный хвост, и от этого её лицо казалось ещё более непривычным. — Можно я здесь посижу? — спросила она, кивнув на кресло. — Валяй. Это твой дом. Кендалл села, поджав под себя ноги. Некоторое время они молчали. Тишина была неловкой, но не тяжёлой. — Почему Брэд выгнал тебя? — спросила она наконец. — Сказал, что хочет спокойных выходных. — А ты что сделал? — Ничего! — Кик приподнялся на локте. — Я вообще ничего не делал! Пришёл домой, а он закрыл дверь. — Странно. Обычно ты делаешь что-то, чтобы тебя выгнали. — Может, он решил не ждать повода. Кендалл усмехнулась. — Похоже на Брэда. — Ага. Снова тишина. Но теперь она стала мягче. — Слушай, — сказал Кик. — А почему ты пустила меня? — Я уже говорила. — Про "любого бы впустила"? Не верю. Кендалл посмотрела на него. В темноте её глаза казались темнее, чем обычно. — А почему я должна была не пускать? — Потому что мы не друзья. Потому что я тебя бешу. — Это не повод оставлять человека на улице ночью, — тихо сказала она. — Даже если этот человек — ты. Кик не нашёлся, что ответить. — Голоден? — неожиданно спросила Кендалл. — Что? — Голоден? Я, пока не усну, всё равно есть хочу. Она встала и пошла на кухню. Кик последовал за ней, накинув одеяло на плечи. Кухня у Кендалл оказалась маленькой, но уютной. На подоконнике стояли цветы в горшках, на холодильнике висели магниты с надписями на разных языках. Кендалл открыла шкаф и достала печенье. — Держи, — сказала она, протягивая пачку. — Ты же говорила, что убьёшь, если я съем твоё печенье. — Убью, если съешь всё. А одно печенье — это не всё. Кик взял одно. Шоколадное. Вкусное. Кендалл взяла себе и села за маленький кухонный стол. — Садись, — сказала она. — Не стой как истукан. Кик сел напротив. Они жевали печенье и молчали. — Странно, — сказал он наконец. — Что? — Мы сидим на кухне, едим печенье, и ты не ругаешься. — Я могу начать, — пригрозила Кендалл. — Не надо. — Кик улыбнулся. — Пусть будет тихо. Она ничего не ответила. Просто доела печенье и облизала пальцы. — Ты правда не знал, что Гюнтер уезжает? — спросила она. — Знал. Но забыл. — Как можно забыть, что твой лучший друг уезжает на месяц? — Легко, — вздохнул Кик. — У меня в голове столько всего. — Например? — Ну... трюки. Школа. Ты. Кендалл замерла. — Я? Кик понял, что сказал лишнего. — Ну, ты... вечно ругаешься. Я думаю, как сделать так, чтобы ты перестала. — И как? — Не знаю. Пока не придумал. Кендалл усмехнулась. — Может, просто перестать делать глупости? — Тогда я перестану быть собой. — А быть собой — это обязательно делать глупости? — Это обязательно делать что-то, что бесит отличниц с учебниками в руках. Она фыркнула, но не рассердилась. — Ты невыносим, Бутовски. — Знаю. — Но почему-то с тобой... не скучно. — Это комплимент? — Это констатация факта. Кик улыбнулся. Кендалл встала, убрала пустую пачку в мусорное ведро. — Пошли спать, — сказала она. — Завтра будет новый день. — А завтра что? — Не знаю. Но он точно будет. Они вышли из кухни. У лестницы Кендалл остановилась. — Бутовски. — М? — Если Брэд не пустит тебя завтра — звони. Я впущу. — Правда? — Правда. — Она поднялась на первую ступеньку. — Но только если не будешь меня бесить. — А если буду? — Тогда придётся терпеть. У тебя больше нет вариантов. Она улыбнулась. Чуть-чуть, совсем незаметно, но Кик успел заметить. — Спокойной ночи, Кик. — Спокойной ночи, Кендалл. Она поднялась наверх. Кик вернулся на диван, укрылся одеялом и долго смотрел в потолок, думая о том, что впервые за долгое время ему не хотелось уходить. *** Утро встретило Кика солнечными лучами, которые пробивались сквозь занавески. Он приоткрыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Потом вспомнил. Диван. Кендалл. Печенье. Он сел и огляделся. В гостиной было пусто, но из кухни доносились звуки. Кто-то гремел посудой. Кик накинул одеяло и пошёл на запах. Кендалл стояла у плиты в той же футболке и трениках, волосы снова были распущены. Она жарила яичницу. — Ты умеешь готовить? — удивился Кик. — А ты думал, я только учебники читаю? — не оборачиваясь, ответила она. — Садись. Кик сел за тот же маленький столик. Кендалл поставила перед ним тарелку с яичницей, хлеб и кружку с соком. — Ешь, — сказала она. — И не говори, что я тебя не кормила. — Спасибо. — Ты уже вчера сказал. — Ещё раз скажу. Кендалл села напротив, взяла свою тарелку. Они ели молча. Солнце светило в окно, на подоконнике стояли цветы, и всё было как-то... правильно. — Бутовски, — сказала Кендалл, когда они закончили. — А ты не хочешь позвонить родителям? — Они уехали. Связи нет. — А Брэду? — Он меня выгнал. Ему плевать. Кендалл помолчала. — Значит, ты сегодня тоже здесь. — Если ты не против. — Я уже сказала вчера. Кик посмотрел на неё. Она смотрела в окно, делая вид, что её не интересует его ответ. — Тогда я останусь, — сказал он. — И не будешь меня бесить? — Постараюсь. — Это всё, что я могу получить? — Это всё, что я могу обещать. Кендалл усмехнулась. — Ладно. Тогда план на сегодня: я делаю уроки, ты сидишь тихо. И не трогаешь мои книги. — А если будет скучно? — Тогда читай. У меня есть книжки для первого класса. Тебе должно подойти. — Обидно. — Правда обидная? Кик улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. — Ладно, — сказал он. — Я согласен. Но только если ты потом покажешь, что читала вчера. Про квантовую физику. Кендалл удивилась. — Зачем тебе? — Интересно. Ты же это читаешь. Значит, там что-то есть. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Странный ты, Бутовски. — Слышал. — Но... ладно. Покажу. Они убрали со стола, и Кендалл ушла в гостиную за учебниками. Кик остался на кухне, смотрел на цветы на подоконнике и думал о том, что сегодняшний день будет не таким плохим. *** День пролетел быстро. Кендалл делала уроки, Кик сидел рядом и листал какую-то книгу, которую она дала — про экстремальные виды спорта. Оказалось, у неё была такая. — Откуда это у тебя? — удивился Кик. — Ты думаешь, я только про учёбу читаю? — усмехнулась Кендалл. — Иногда мне тоже интересно, почему ты рискуешь головой ради трюков. — И как, поняла? — Нет. В книге не написано, почему люди бывают такими идиотами. — Это надо в другой книге смотреть. — Наверное. К вечеру пошёл дождь. Крупные капли барабанили по крыше, за окном стемнело. Кендалл зажгла торшер, и они сидели в гостиной — она с книгой про квантовую физику, он с той самой книгой про трюки. — Бутовски, — сказала она неожиданно. — М? — Ты сегодня ни разу не спросил, можно ли сделать трюк в моём доме. — А можно? — Нет. — Тогда зачем спрашивать? Она усмехнулась. — Учишься? — Пытаюсь. Дождь усилился. Ветер бил в окна, и на секунду показалось, что дом дрожит. — Не боишься? — спросил Кик. — Чего? — Грозы. — Нет, — ответила Кендалл. — А ты? — Тоже нет. Но если бы боялся, ты бы надо мной смеялась? — Обязательно. — Тогда хорошо, что не боюсь. Она ничего не сказала. Просто улыбнулась и снова уткнулась в книгу. А Кик смотрел на неё и думал, что сегодняшний день был одним из самых странных в его жизни. И одним из самых хороших. *** Ночью, когда Кендалл уже ушла спать, Кик лежал на диване и смотрел в потолок. Дождь стих, за окном было тихо. — Бутовски! — раздался шёпот сверху. — Что? — Ты спишь? — Нет. — Я тоже. Она спустилась. Снова села в кресло. — Слушай, — сказала она. — А что ты будешь делать, если Брэд завтра опять не пустит? — Не знаю. Наверное, останусь здесь. — Навсегда? — Пока не вернутся родители. Кендалл замолчала. — Это было бы странно, — сказала она наконец. — Что? — Если бы ты остался. Надолго. — Почему? — Потому что мы не друзья. — А кто мы? Кендалл не ответила. Сидела в кресле, обхватив колени руками, и смотрела в темноту. — Не знаю, — сказала она тихо. — Но, наверное, не враги. — Давно не враги, — согласился Кик. Они помолчали. — Кик, — сказала Кендалл. — М? — Ты завтра... ну, если Брэд не пустит... ты можешь остаться. Я не против. Кик посмотрел на неё. В темноте её лица было почти не видно, но он знал, что она улыбается. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Она встала. — Спокойной ночи, Кик. — Спокойной ночи, Кендалл. Она поднялась наверх. Кик закрыл глаза и подумал, что, может быть, не так уж и плохо, что Брэд выгнал его из дома. *** Утром он позвонил Брэду. — Алло? — голос брата звучал сонно. — Это я. Ты меня пустишь? — Нет. — Ясно. — Ты где? — Не твоё дело. — Ладно. Пока. Брэд отключился. Кик убрал телефон и пошёл на кухню, где Кендалл уже жарила яичницу. — Не пустил? — спросила она, не оборачиваясь. — Нет. — Значит, остаёшься. — Значит, остаюсь. Она поставила перед ним тарелку. Села напротив. — Кик, — сказала она. — Ты не должен был сегодня ночевать здесь. И вчера. И вообще. — Знаю. — Но ты здесь. — Знаю. — И... — она запнулась. — Это не так плохо, как я думала. Кик улыбнулся. — Спасибо. — Не за что, — буркнула она и уткнулась в тарелку. Но Кик успел заметить, что она улыбается. КОНЕЦ. АВТОР РАБОТЫ Nagibator2023 ЮЗ в ТГ: @Chelsimenemho