Глава 3 - Уязвимость

      Тишина…       Изматывающий разговор, длившийся, казалось, целую вечность, оставил после себя тяжелый шлейф. Блум ощутила, как внутри неё окончательно укоренились тени липких сомнений. Она отчаянно пыталась, но никак не могла сопоставить слова директрисы с тем, что видела в глазах своего мучителя.       Демон…       Вероятно, он лгал — мастерски, искусно. Это было ожидаемо, учитывая его тёмную, сотканную из древних заклятий природу. Но логика вновь не сходилась. Почему при упоминании истории о продолжении воли Трёх Древних Ведьм пламя внутри странно и болезненно трепетало? Почему она вообще искала какие-либо оправдания? Он — монстр. Он — враг… Ему нет прощения и не должно было быть. Он — захватчик магии и силы планет Волшебного измерения. Он ДОЛЖЕН быть уничтожен.       Однако трепет магии не угасал. Огонь вновь не слушался, искажая мысли. В тени минувших событий предсказание Фарагонды казалось убедительным, но вопросы, душащие разум, заставляли искать другую истину и иной способ получить информацию.       Блум ещё некоторое время неподвижно сидела на кровати, пытаясь укротить дрожь в пальцах, но вскоре жажда свободы перевесила осторожность. Наперекор строгим запретам покидать лазарет, она твёрдо решила сбежать из этого плена.       Дождавшись обеденного перерыва, девушка принялась осуществлять свой план. Когда старшая медсестра и её помощница ушли в столовую, фея незаметно выскользнула из палаты, двигаясь вдоль стен подобно призраку. Каждый шаг давался с трудом. Блум шипела сквозь зубы от неосторожных движений, которые отдавались пульсирующей болью в шее. Ожог, скрытый под бинтами, неприятно саднил, напоминая о попытке уничтожить метку Валтора.       Стараясь привлечь как можно меньше внимания, она миновала главные переходы и ловко вильнула в сторону бокового выхода, ведущего во внутренний двор. Оказавшись на свежем воздухе, Блум почувствовала кратковременное облегчение и направилась к раскидистым деревьям. Здесь они с подругами обычно проводили время за размышлениями, весёлыми сплетнями или обсуждением планов по спасению мира.       Сейчас это место казалось единственным оплотом покоя, способным вернуть хоть каплю стабильности её израненной душе. Максимально уединённо, сокрыто от лишних глаз. Излюбленная тишина…       Добравшись до заветного уголка и бессильно присев на траву, Блум вздохнула полной грудью. Прохладный ветерок ласкал лицо, шелест листьев убаюкивал. Мысли самую малость стали легче. Испытания, выпавшие на её долю, казались неподъёмной массой, но сдаваться она не собиралась. Её природа, её магия — великое пламя — дар свыше. Она была обязана хранить его, гореть до последнего и нести свет Великого Дракона.       Блум находилась в тени довольно долго. Мыслей в голове было катастрофически много, каждая требовала ответов, но ни того, ни другого в данную секунду не было. Сидеть в томительном ожидании и надеяться на волю случая было не в её характере. Размышления привели фею к единственному верному варианту — библиотека или архив. И если к первому у неё был неограниченный доступ, то второй сразу отпадал, так как требовал особого разрешения.       «Решено»…       С трудом приподнявшись с газона и бережно отряхнув измятую больничную пижаму, девушка вновь направилась внутрь величественного здания Алфеи. Невозмутимость застыла на её лице. Она шла быстро, почти бесшумно, стараясь слиться с глубокими тенями коридоров. Сердце колотилось в такт торопливым шагам, когда она сворачивала в сторону западного крыла. Там, за массивными дубовыми дверями, украшенными старинной резьбой, скрывались бесконечные стеллажи, хранившие мудрость тысячелетий.       В этом крыле школы царила почти сакральная тишина. По пути Блум то и дело попадались другие феи, но для них она словно превратилась в невидимую тень. Студентки либо вовсе не замечали её, либо бросали короткий, полный изумления взгляд на её бледное лицо и белеющие бинты, но тут же ускоряли шаг. Блум это было только на руку: любые расспросы сейчас действовали бы как яд, окончательно отравляя её хрупкое самообладание.       Тяжёлые створки библиотеки поддались осторожному толчку. Блум проскользнула внутрь почти бесшумно, едва потревожив застоявшийся воздух читального зала. И только в этот момент её пронзила пугающе ясная мысль: «Мадам Барбатея наверняка задаст ненужные вопросы…»       Однако, к огромному изумлению девушки, её встретила лишь неподвижная пустота. Ни души не нарушало величественного покоя книжного хранилища. Это был редкий шанс, дарованный самой судьбой. Не теряя ни секунды, фея побрела в самую дальнюю комнату, скрывая свой подрагивающий силуэт за массивными шкафами.       Найти что-то действительно важное в этом хаосе фолиантов и свитков было чертовски непросто. Блум понимала: пользоваться поисковой магией сейчас смертельно опасно. Одно неосторожное движение, одна случайная искра бесконтрольного гнева — и она превратит это бесценное хранилище в пепелище.       Проходя мимо нескончаемых стеллажей, Блум осторожно цеплялась взглядом за позолоченные корешки книг и названия тематических блоков, пытаясь сфокусировать рассеянное внимание на цели своего поиска. Вопросов было много. Слишком много для хрупкого разума юной девушки.       Что именно искать?       История собственного народа, исток собственной силы — отпали сразу. В прошлом она вдоволь начиталась подобных книг. Изучила каждую корочку, каждую строчку, чтобы узнать правду.       · · · · · ·       Пустота…       · · · · · ·       Книги либо не приносили пользы, либо информация в них была настолько сжатой, что вовсе не давала даже намёка на прошлое.       Валтор…       Узнать что-то о нём было бы крайне полезно, но в Алфее хранились лишь крупицы знаний. Вырванные из книг страницы говорили о том, что истина плотно скрывалась. Очевидно, там таилось что-то опасное. Винкс не раз пытались помочь ей откопать факты о том, кто участвовал в уничтожении Домино, но все нити вели к единственному событию, лишая мага иной биографии.       Думать о тёмном маге сейчас не хотелось, как не хотелось и вскрывать ещё свежую рану от предупреждения Фарагонды. Любая неосторожная строка могла вновь взрастить в теле феи бурю. Неконтролируемых всплесков хватило сполна, поэтому мысли Блум свелись к чему-то более приземлённому:       «Что насчёт контроля собственных чувств и странных реакций тела, которые предавали её в момент близости с врагом?»       Взгляд феи, блуждавший по корешкам, внезапно застыл. Одна книга словно намеренно притягивала внимание тусклым золотым блеском на тёмном переплёте. Среди пыльных изданий она выделялась странной, почти осязаемой энергетикой. Блум протянула дрожащую руку и коснулась пальцами названия, которое тут же отозвалось в душе тревожным звоном: «Сакральная анатомия света: Уязвимость крыльев и таинство узловых сплетений».       Затаив дыхание, она медленно извлекла тяжёлый том. Кожаная обложка холодила пальцы — резкий контраст с жаром, который всё ещё теплился под бинтами. Сердце пропустило удар, когда Блум открыла оглавление. Витиеватые заголовки казались ступенями в бездну: «Генезис эфирных плоскостей», «Симметрия духовного парения», «Эрозия магического пигмента»…       Всё это было лишь теорией, бесконечно далёкой от жгучей реальности, терзавшей её плоть. Но один заголовок, притаившийся в самом конце списка, заставил дыхание замереть: «Узловое сплетение: Резонанс соматического подчинения».       Это именно то, что она искала — обещание раскрыть природу предательской реакции тела, превратившей Хранительницу величайшей силы в податливую глину в руках врага.       Присев за массивный дубовый стол в самом тёмном углу, Блум принялась листать страницы. Пальцы дрожали, взгляд мельком цеплялся за странные изображения и хаотичные чертежи, больше похожие на горячечный бред безумца. Академические выкладки об анатомии крыльев и объёме пыльцы она пропускала: эти основы казались пустой тратой времени. Ей нужен был чёткий ответ, от которого зависело её право на собственную волю.       По мере чтения в глубинах разума закрались сомнения. Аура книги была бесконечно далека от Алфеи — противоестественно тёмная, будто сам автор страдал от тяжести описываемого знания. Но это было неважно. Добравшись до нужного раздела, фея жадно вчиталась в строки: «Центр сплетения крыльев является сакральной точкой уязвимости, хранящей в себе отпечатки всех глубинных воспоминаний души. Прямое воздействие на данный узел вызывает мгновенное обрушение когнитивных барьеров, вводя объект в состояние абсолютного соматического резонанса с источником воздействия».       Блум замерла, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. Чуть ниже располагалось детальное изображение: фрагмент обнажённой спины, где в месте соединения лопаток пульсировало сплетение. Подобно паутине, от него расходились прозрачные отростки, глубоко пронизывающие саму точку сосредоточения магии и оплетающие позвоночник.       Под рисунком красовалось краткое примечание, выведенное острым почерком: «Образец корневого сплетения крыла приведён в приложении №54 на странице 245».       Она застыла окончательно, пока в её голове всплывали странные, пугающие мысли, кричащие лишь об одном:       «Что за чёрт?!»       Неподдельный шок смешался с липким предчувствием. Смотреть в приложение, видеть эти внутренние корни магии в подробностях — значит окончательно лишиться покоя. Интерес боролся с инстинктом самосохранения, и Блум, пересилив себя, вновь метнула взгляд к строкам на смежной странице.       Взгляд пробегал по странно-пугающей информации. Одним прикосновением можно было стереть нутро, подавить волю, вызвать ураган из эмоций. И вновь строка — краткая заметка, написанная слишком коряво, едва читаемо. И вновь шок.       «В ходе опытов было доказано: физический контакт с этой зоной не просто подавляет волю — он обнажает потаённые чувства и желания к тому, кто совершает касание. Если фея не ощущает внутреннего трепета или смятения, значит, объект ей безразличен, и он не сможет заставить её волю померкнуть даже грубой силой».       Блум резко отпрянула, зашипев от боли, которая ударила в голову от прочитанного, от тени ожога. Эта фраза била больнее, чем осознание физической уязвимости.       Уязвимость…       Желание…       Сердце забилось о рёбра, как пойманная птица. Она вновь метнула взгляд на страницу, надеясь найти хоть какое-то опровержение под следующим заголовком: «Методы блокировки и противодействия». Но там зияла издевательская пустота. Чистая бумага. Ни единой буквы. Автор либо внезапно скончался, либо намеренно оставил пункт пустым, признавая: против правды собственного тела защиты не существует.       Вывод был очевиден и горек: ничего полезного здесь больше нет. Дальше шли лишь пустые страницы, тянувшиеся до самых приложений. Открывать их не хотелось — одно упоминание о «корнях» вызывало тошноту. Пересилив отчаяние, Блум резко, с сухим шелестом захлопнула книгу, подняв в воздух облако древней пыли. Поиск ответов обернулся очередным тупиком.       «Должно быть, что-то ещё… Слишком мало информации…» — лихорадочно пронеслось в голове Блум, пока эхо захлопнувшегося тома вибрировало в воздухе..       Грызущее чувство незавершённости заставило её подняться на ноги, превозмогая слабость в коленях. Она бережно вернула тяжёлую книгу на место и, ощущая себя призраком в лабиринте чужих секретов, вновь побрела вдоль стеллажей. Но библиотека словно играла с ней в прятки.       Пробираясь вглубь зала, Блум не сразу осознала, что оказалась у величественных золотых ворот. Прежде они всегда служили непреодолимой преградой, отделяющей общую секцию от Запретного архива — места, где веками копились опасные тайны. Девушка замерла. Створки были гостеприимно распахнуты, а две изящные золочёные скульптуры застыли в безмолвном поклоне, приглашая её войти в темноту.       Вокруг по-прежнему царила подозрительная, почти осязаемая тишина. В этом безмолвии каждый удар сердца отдавался в ушах тяжёлым громом. Блум прислушалась — ни шороха, ни шагов, лишь её собственное прерывистое дыхание. Именно полное отсутствие людей заставило её напрячься. Тишина внезапно превратилась в угрозу. — Это странно… — прошептала она едва слышно, и её голос, надтреснутый и тихий, мгновенно утонул в пространстве.       Золотые ворота всегда считались непреодолимыми, и мысль о том, что их защита пала, казалась безумием. За порогом не было ни движения, ни звука — лишь густые тени сплетались в причудливые узоры. Блум огляделась, пытаясь убедиться, что это не очередной бред воспалённого разума или искусная иллюзия. Осознав, что ворота реальны, она сделала осторожный шаг вперёд.       Девушка замерла перед порогом, ощущая нарастающий трепет. Первородная магия внутри неё встрепенулась, предупреждая о невидимой угрозе. Но понять, о чём шептало пламя, было трудно: среди плотных волн силы, веявших из темноты, её собственная магия казалась слишком слабой.       Несмотря на предчувствия, Блум переступила черту. Если её обнаружат здесь, вопросов не избежать, а ответов у неё не было...       Шаг…       Темнота…       Зал встретил фею непроглядным мраком. В глазах заплясали призрачные искры. Ощущения стали беспокойнее, погружая её внутреннюю силу в состояние лихорадочной активности.       Звон…       Сердце пропустило удар, заставив Блум резко обернуться в сторону звука. Ворота, которые мгновение назад были распахнуты, теперь плотно сомкнулись. Она моргнула ещё раз, легонько тряхнув головой. Ничего не изменилось, кроме тьмы, которая поглотила и другую сторону зала. Мрак накрыл девичий силуэт окончательно. Липкий страх вновь подступил к горлу, отзываясь яростной, пульсирующей болью в ожоге на шее, словно напоминая о том, чья воля здесь властвует.       Блум стояла в оцепенении, боясь вздохнуть, пока её не отвлекло едва уловимое шуршание бумаги. Кто-то неторопливо перелистнул страницу фолианта в глубине комнаты. За этим звуком последовал сухой треск магических искр. Девушка медленно повернулась, с трудом сглатывая вязкий ком. Взгляд сперва зацепился за парящие в воздухе огненные сферы багрового пурпура, а затем замер на том, кто вальяжно сидел за массивным столом посреди зала.       Валтор…       Маг, закинув ноги на стол, в расслабленной позе и с хищной улыбкой вчитывался в книгу, явно наслаждаясь тишиной. Приглушённый свет сфер освещал пространство интимным сиянием, создавая на лице демона резкий контраст. Тени подчёркивали остроту скул, делая его облик сосредоточенным и пугающе спокойным.       Желание двигаться пропало напрочь. Девушка оцепенела, выкраивая в своей голове одну-единственную мысль: "Лишь бы он не заметил…"       Однако все уже произошло — ловушка захлопнулась, оставляя её один на один с Тёмным Хранителем.       Внутри феи что-то надломилось. Непонимание того, как этот демон столь свободно находился здесь… Здесь… ЗДЕСЬ… в самом сердце Алфеи, выбило прежнюю уверенность. Он просто сидел, просто перелистывал страницы, в которых хранились секреты магии. Так свободно… Так легко… Так… дерзко, всем видом показывая, что осквернить святыню школы для него ничего не стоит.       Блум сглотнула, и этот звук показался ей слишком громким. В этот же миг ледяные глаза мага с мимолётным отблеском пламени устремились прямо на неё.       Дыхание замерло.       Тишина треснула. — Какая неожиданная встреча, милая… — его тембр прозвучал пугающе бархатно, низким рокотом разливаясь по пространству и вызывая у феи волну колючих мурашек. — Надеюсь, «Сакральная анатомия света» оказалась достаточно полезной и понятной для твоих… столь спутанных мыслей.       Послышался тяжёлый, прерывистый выдох феи, а за ним последовала дрожь. В её голове, охваченной хаосом, начали стыковаться разрозненные кусочки мозаики. Её взгляд так и замер на лице мага, не в силах оторваться от этой хищной красоты. Осознание ударило наотмашь. Броская обложка, золотые нити символов на полке, странная энергия. Именно он указал ей на эту книгу. Именно он так паршиво вёл её к истине и жажде узнать.       «Чёрт»…       Сжав здоровую ладонь в кулак до белизны костяшек, Блум резко мотнула головой, отчаянно пытаясь собраться. Она твердила себе, что находится в безопасности, что защитные заклинания школы не позволят ему напасть. Он не сможет причинить ей вреда, не сможет исполнить то, о чём её предупредила Фарагонда. Она должна быть увереннее. Она имеет право требовать: — Что ты здесь делаешь, Валтор?! — вопреки всем стараниям, её голос прозвучал с болезненным надломом.       Тон её внутренней уверенности оборвался. В воздухе в очередной раз повисла её слабость. Сейчас она чувствовала себя загнанным зверьком. Никакой силы, никакого рвущегося наружу огня. Да и какая могла быть угроза в хрупком теле, которое едва держалось вертикально, требуя отдыха для восстановления выгоревшей почти дотла магии?..       Абсурд…       — Коротаю время в ожидании, когда же ты наконец почувствуешь мой Огонь Дракона… — тихо ответил он, едва ощутимо улыбаясь.       Маг плавно изменил позу. Он опустил ноги со стола, медленно выпустив из пальцев фолиант, отчего пламя сфер затрепетало. Книга тяжело легла на полированную поверхность. Валтор опёрся локтями о стол и сцепил пальцы в замок. Его тембр в одно мгновение сменился с притворного обожания на ледяную иронию, граничащую с наслаждением: — Выброс твоей магии сегодня утром был просто превосходен… — он прищурился, и его голос приобрёл тягучую нотку, от которой воздух стал густым, как патока. — Хотя, признаться, нужно было остановить тебя чуть позднее, чтобы ты наконец поставила в этой скучной истории героизма необходимую… кровавую точку…       Надлом… Его смешок…       Фея встрепенулась. От пугающих картин иного исхода по телу прошла новая волна дрожи. Нахлынули паника и слабость. Он был там… Он видел её позор… Но как? Это ведь было невозможно… Там была только тень… картинка её больного воображения… «Его не могло там быть!»       Захотелось крикнуть, захотелось испариться — лишь бы не чувствовать этого унижения. В этой звенящей пустоте голос мага прозвучал поверх её мыслей слишком тихо, почти интимно: — Твои мысли такие громкие, милая Блум…       Её пальцы задрожали сильнее. Тело больше не скрывало произошедший надлом. Воздух вокруг напитался ароматом древней магии и тьмы — не обжигающей, а смиренно-игривой, выжидающей. — Что тебе нужно?.. — этот банальный, выстраданный вопрос сорвался с её губ тихим шелестом, разбивая тишину зала.       Маг не ответил сразу, выдерживая паузу того, кто любил наслаждаться беспомощными попытками жертвы узнать хоть что-то о его истинных мотивах. На его лице промелькнула едва уловимая усмешка — снисхождение сильного к слабому. Валтор чуть склонил голову набок, и в полумраке блеск его глаз показался пугающе проницательным. Он с лёгкостью читал не только мысли феи, но и её душу, выжженную утренним инцидентом. — Мне кажется, я уже достиг своей цели, — вскоре ответил он, и его голос, глубокий и бархатистый, мягко заполнил пространство между ними.       Последовала красноречивая пауза, а затем — небрежное пояснение: — Ты — здесь. Этого вполне достаточно для начала… — Что тебе нужно от меня?! — вновь спросила фея, на этот раз чуть громче, чувствуя, как внутри закипает бессильное негодование.       Её вопрос повлёк за собой едва заметное колыхание воздуха, словно сами тени вздрогнули от вызова. Силуэт мага пришёл в движение, плавно вырастая из густой темноты во весь свой пугающий рост. Освещённый лишь пульсирующими багровыми огнями, Валтор превратился в довлеющую над залом тень. Он сделал медленный вдох, и в его тембре проступили издевательские нотки: — Напротив, принцесса, — ответил он, и в его голосе послышалась опасная мягкость. — Зачем Я тебе нужен? Ведь это ТЫ пришла сюда.       Он выделил два местоимения, обрамляя их пугающим оскалом. Деревянный пол скрипнул: Валтор сделал шаг к ней, затем ещё один, неумолимо сокращая расстояние огромного архива. — Стой, где стоишь, Валтор! — ломко затрещала Блум, выпуская в воздух лихорадочный приказ своей скопившейся резкости и своих опасений.       Шаги мага отзывались в её сознании тревогой. Она не могла позволить ему подойти ближе, не могла дать вновь взять свой рассудок под контроль. К величайшему удивлению феи, Валтор действительно остановился. Он замер ровно посередине пути, глядя на неё с выражением хищного интереса. — Разумеется… — прозвучал его ответ сквозь мгновение тягучей тишины.              А затем он спросил, и его слова колко разрезали пространство, словно тонкое лезвие: — Но что будет, если я всё же подойду ближе? — вопрос сорвался с его губ с лёгкой насмешкой, мгновенно ударив под дых продолжением: — Маленькая фея вновь призовёт свои беспорядочные искры и заставит бумагу этих бесценных древних свитков загореться?       Послышался смех… Не злобный — а тихий, щекочущий, похожий на трепет возмущённого воздуха. Глаза мага опасно блеснули багрянцем в темноте, и он прошипел, будто касаясь её слуха, хотя расстояние между ними всё ещё оставалось ощутимым: — Кто я такой, чтобы тебя останавливать…       С этими словами он сделал ещё один уверенный шаг вперёд, а за ним — следующий, вынуждая Блум невольно попятиться. Фея отступала, рвано передвигая дрожащие ноги, пока не столкнулась спиной с абсолютно твёрдой преградой, не позволившей ей продолжить бегство.       «Там ведь не было стены…» — испуганно пронеслось в её мыслях, когда фея осознала, что заперта в пространстве его воли.       Паника…       Девушку забил неконтролируемый тремор. Огонь внутри вспыхнул от близости его тёмной энергии, но магия по-прежнему молчала. Стало жарко. От этого неминуемого сближения голос Блум упал в глухую тень, выдавая утрату остатков спокойствия: — Не подходи! — истерично выдохнула она, прижимаясь к незримому барьеру.       Выставленная вперёд ладонь не помогла: поток энергии так и не сорвался с дрожащих пальцев. Тень мага медленно нависала над её крошечным силуэтом и внезапно, достигнув определённой точки, растворилась. В воздухе повис мимолётный шлейф тёмной магии, оставив после себя плотный туман, едва подсвеченный парящими сферами.       Блум замерла, не в силах вздохнуть. Сердце неистово колотилось, отдаваясь ударами в кончиках пальцев. Рука бессильно упала, колени дрогнули. Невидимая стена позади неё бесследно исчезла. Потеряв опору, Блум качнулась назад, но вместо пустоты столкнулась ладонью вовсе не с прозрачным барьером.       Осознание…       Пальцы коснулись ткани мужского плаща. — Маленькая фея боится меня?.. — обжигающий, интимно-горячий шёпот раздался над самым её ухом.       Каждый волосок на теле приподнялся от первобытного ужаса. Зрачки сузились, Блум вскрикнула. В попытке изолироваться от душащей паники она рванула вперёд, готовая на любые страдания, лишь бы избежать контакта. Но она не успела. Маг поймал её мгновенно, твёрдо обхватив тонкое запястье. Резко притянув девичье тело к себе, Валтор тут же установил ещё одну точку контроля. Вторая ладонь грубо вклинилась между лопатками феи, пока первая медленно перетекала с запястья выше, останавливаясь на шее.       Власть…       Мужские пальцы, скрытые тканью кожи, плотно обхватили горло. Блум замерла, глухо выпуская в воздух единственный горький выдох, тут же ощущая шлейф осадка в виде режущего давления в области соприкосновения на шее. — Тише, милая, — произнёс Валтор, заменяя иронию в тембре на обволакивающее спокойствие и бархатистость, от которых веяло могильным холодом.       Тупая, давящая боль обжигала шею, порождая в мыслях Блум хаос. Она не могла сделать нормальный вдох, задыхаясь от физического давления и приступа всепоглощающей паники. Пелена застилала взгляд, медленно превращаясь в слёзы. Магия молчала — великий Огонь Дракона стал обычной мелочью, не чувствуя в Валторе врага.       Блум ощутила свою уязвимость ещё сильнее, чем в тот момент, когда он касался центра её крыльев прошлой ночью. Пророчество Фарагонды, казалось, исполнялось прямо сейчас. Рваные выдохи, спутанное сознание, слабость — идеальные составляющие для смертного приговора. Не помогла даже рука, которой фея попыталась ослабить хватку его пальцев. Её физическая сила была жалкой крупицей. — Какой сладкий страх…       Дыхание мага, мерное и тяжёлое, опаляло её волосы. Валтор не спешил, наслаждаясь её трепетом и тем, как слабость пульсирует под его ладонью. Ему удавался каждый шаг. Она уже сдалась, перестала бороться, и магия была тому подтверждением. Светлый Огонь Дракона пылал слишком ровно, а тленный Энчантикс больше не представлял опасности, став лишь тенью неприрученных эмоций.       · · · · · ·       Гореть…                    — Не томи… Убей… меня, — прошептала она с надрывом, болезненно глотая окончание каждого слова.       Негромкая усмешка сухим и колючим эхом отразилась от высоких сводов архивных стеллажей. Маг наклонился ещё ближе к фее, едва касаясь губами её уха. — Думаешь, сто’ит, принцесса? — его низкий, вибрирующий голос коснулся самой души, заставляя Блум затаить дыхание.       Давление его длинных, холодных пальцев на горле слегка ослабло, даруя фее долгожданную возможность сделать полноценный вдох. Она, наконец, смогла проглотить вставший в горле колючий ком, вкушая мерзость этих ощущений. Спокойствие не приходило, пульс по-прежнему бешено колотился, отдаваясь остротой в шее. — Существует слишком много иных, куда более изысканных способов показать своё превосходство над непокорной Хранительницей… — проговорил маг после томительной паузы, в которой слышалось лишь неритмичное дыхание феи. — Так почему же я должен исполнить именно твою просьбу?       Его ладонь осторожно скользнула с талии ниже, изучая границы сопротивления. Не встретив отпора, пальцы остановились в области низа живота. Новое двусмысленное прикосновение отозвалось конвульсивной дрожью, легионы мурашек рассыпались по коже. Блум инстинктивно откинула голову назад, прижимаясь затылком к его плечу. Резкий контраст мешал воспринимать реальность: холодная боль на шее противопоставлялась обжигающей нежности внизу.       Сгорать… — Ответь мне, Блум! — прорычал маг, заставляя воздух вокруг них завибрировать от избытка тёмной энергии.       Это был грубый приказ, не терпящий возражений. Пытаясь собрать последние крохи самообладания и прогнать наваждение, превращавшее её в податливую жертву, фея ответила встречным, сломленным приказом: — Отпусти… — резко, с ощутимой ненавистью, выдохнула она, закрывая глаза. — Слишком грубо, милая… — последовал мгновенный ответ, пропитанный ледяной иронией и пугающим спокойствием. Валтор чуть отклонил голову, касаясь губами её волос. — Я очень не люблю, когда со мной разговаривают в столь неуважительном тоне.       Бинт, кольцом обнимавший шею, с сухим треском лопнул, обнажая воспалённую кожу. Блум не успела вскрикнуть, не успела понять. Слишком мгновенно, стирая границы привычного понимания времени, в эту ранимую область безжалостно впились пальцы мага, заставляя её глухо, по-звериному промычать от резкой вспышки невыносимой боли. — Стоит научить тебя правильно… просить… — прошипел он, намеренно вдавливая кончики собственных пальцев в её израненную кожу.       · · · · · ·       Пламя…       Адская вспышка пробила место прикосновения. Тёмный, удушливый огонь его магии тягуче перетекал на её ожог. Фея не могла кричать — все звуки притупились из-за хватки, позволяя лишь издавать сломанные хрипы. Реальность крошилась, оставляя место только агонии и бесконтрольным слезам. — Тише, милая… — его шёпот пронёсся над самым ухом феи, тихий, необъяснимо будоражащий, проникающий в самый центр её естества, но бесконечно далекий на фоне боли.       Вопреки кандалам непокорности, сковавшим разум, израненное тело подчинилось этой просьбе охотнее. Светлый огонь встрепенулся, потянувшись к родственной тьме. Пламя непредвиденно мягко окутало повреждённую зону, растекаясь по силуэту. Боль сменилась приятным жаром, заставляя Блум судорожно выдохнуть и произнести то, что ранее не желало слетать с её губ: — Прошу… хватит…       · · · · · ·       Мольба…       Напряжение медленно покидало мышцы, и юное тело безвольно обмякло. Валтор усмехнулся, чувствуя, как Блум, пытаясь удержаться, судорожно вцепилась в его руку. Она сжала ладонь на его запястье отчаянной хваткой. Жуткая, парализующая слабость ощущалась особенно отчётливо. Её воля истончилась настолько, что она начала искать опору в том, кого клялась уничтожить... — Я жду ответ, моя маленькая фея, — прошептал маг, обжигая дыханием привычно нежную кожу на шее.       В этот раз Блум не стала молчать. — В прошлом… ты хотел забрать мой огонь, — беспокойно, на одном дыхании выговорила она. А затем, пытаясь исправить фразу, пролепетала: — Вернее…       Пояснение осталось неозвученным — Валтор прервал дрожащий поток слов: — В прошлом… — медленно и тягуче протянул маг, смакуя каждое слово. — Ну конечно…       Короткий смешок сорвался с его губ, когда он чуть отстранился. В следующее мгновение мир качнулся. Окутав их обоих быстрой вспышкой телепортации, маг увлек Блум за собой в центр зала, и секунду спустя она обнаружила себя прижатой к массивному столу, где ещё недавно вальяжно сидел её мучитель.       Теперь маг возвышался над ней, прижимая хрупкое, подрагивающее тело к полированной поверхности. Близость ощущалась даже через мучительно малое расстояние пустоты, которое всё ещё сохранялось между их телами. А когда маг посмотрел на неё, Блум была не в силах отвести свой взгляд от его глаз, улавливая его новые слова: — Старушка Фарагонда уже успела напророчить мои «кровавые планы»… — проговорил маг, выпуская в воздух свои насмешливые утверждения. — Как предсказуемо…       Блум молчала, изредка моргая. Пелена перед глазами не отступала, позволяя теням играть на лице мага. Интимный, багряно-пурпурный свет двух сфер создавал на его чертах резкую демоническую глубину и остроту скул. Густая линия длинных ресниц вкупе с тёмными тенями и холодным взглядом делали его пугающе красивым. Слишком... — Хотел бы убить — не стал бы вытаскивать твою хрупкую тушку со дна холодного океана Андроса, — небрежно проронил он, мимолетно роняя взгляд на её подрагивающие губы.       Блум рвано вздохнула, чувствуя, как к лицу приливает румянец от собственного взгляда, мыслей, его слов… Пытаясь найти логику в его словах, она решила зацепиться за них, чтобы выудить больше ответов: — Такая смерть… не является условием извлечения огня, — прошептала она, пытаясь отдалиться от тени мужчины, но столь же мгновенно проваливая данную попытку.       Валтор рассмеялся — чисто, бархатисто, заставляя воздух вибрировать. Выдержав ироничную паузу, он наклонился к самому её лицу: — Мёртвые феи, милая Блум, гораздо проще поддаются извлечению силы, чем живые… — пытливо бросил он, зачем-то решив поставить в этой неприятной для неё фразе сухую точку грубой иронии. — Их не нужно догонять…       Улавливая шокированный взгляд голубых глаз, то, как фея пытается спрятаться, отклоняясь назад, он добавил ещё одно острие в этой приятной смятенной близости: — Разве маленькая фея не знает, что высшая магия какое-то время продолжает храниться в остывшем теле? Особенно если это первородный Огонь Дракона…       Блум часто проморгалась, пытаясь осознать эту жуткую истину. Внутри вспыхнуло желание возразить, назвать его лжецом, но она молчала, ожидая продолжения. — Думаешь, у меня не было артефакта, способного извлечь твою магию?       Валтор едва заметно улыбнулся. По мановению его воли в правой руке возник опасный и прекрасный предмет — кинжал с изогнутым лезвием и красной рукоятью, инкрустированной камнями цвета застывшей крови. Остриё мерцало, отражая затаённую в стали тьму. — Он всегда был у меня, Блум, — продолжил маг, и его голос прозвучал как вкрадчивый шлейф тумана.       Шок на лице феи стал в разы сильнее, а к горлу вновь подкатился липкий, удушающий страх. Валтор, наслаждаясь этой тишиной и беспомощностью, медленно провёл тыльной стороной холодного острия по её щеке. Спускаясь ниже, он намеренно прочертил контур, напоминающий половину его знака, и остановился на шее, где ещё недавно пульсировала боль от его пальцев. — Один надрез… — прошептал он, и кончик кинжала замер у сонной артерии, — и вся твоя великая сила навсегда станет моей…